Мой любимый альфа

Chase Atlantic — Friends

      Взгляд Тэхена поблескивал безумием. Он буравил им широкую спину омеги, избавляясь от обуви. Сокджин молчал, что совсем не помогало делу.       — Где твой друг? Кто этот альфа? — подал голос Тэхен, не спеша пройти внутрь квартиры. Он принюхивался, различая в воздухе сладкие нотки банана, киви и чего-то цветочного. Скорее всего, это был парфюм омеги, который тот использовал в повседневной жизни.       Сокджин резко обернулся, и брови его густо нахмурились. Тэхен выглядел как бойцовский пес, не хватало только пены у рта. В воздухе горчила лаванда, и неясно было, от ревности это или по какой-то другой причине. Гадать у Джина желания не было — собственная злость ядом плескалась глубоко внутри, ища выход наружу.       — Какое тебе дело до этого? — фыркнул омега, дернув плечом. — Кажется, последние годы тебя не особо волновало мое окружение.       — Теперь волнует, — грудной рокот, раздавшийся из груди Тэхена, только подлил масла в огонь. Джин всплеснул руками, а затем рассмеялся, запрокинув голову. Смех его был громким, наигранным и истеричным. Казалось, еще мгновение, и омега сорвется на громкий рык, как перед нападением.       — Просто поразительно, — выдохнул Сокджин, промокнув уголки глаз костяшкой указательного пальца. На пухлых губах застыл звериный оскал, а изо рта не прекращал литься яд. — Еще несколько дней назад ты грелся в объятиях альфы, а теперь обвиняешь в этом меня?       — Не приплетай сюда Джуна! — рявкнул омега, сделав крупный шаг в сторону Джина. Тот ожидаемо отшатнулся, врезаясь в стену позади себя.       — Что, не можешь забыть, как он трахал тебя? — горько усмехнулся Сокджин, глядя прямо в глаза Тэхена. — И как тебе с альфой, м? Нравилось прогибаться, как сучка?       Джин не контролировал себя. Ни мысли, что хаотично крутились в голове, ни то, что он произносит. Рядом с Тэхеном все теряло свой смысл.       Он не собирался устраивать очередной скандал. Когда сообщение было отправлено, Джин думал лишь о том, как поставить окончательную точку и дорвать, наконец, все нити, что связывали их, но теперь, глядя в бушующие огнем глаза Тэхена ему хотелось лишь одного: вывернуть наизнанку омегу, выпотрошить и заставить ощутить то, что он чувствовал, когда видел проклятые руки Намджуна на его теле.       — Тебе ли не знать, как мне нравится быть чьей-то сучкой, — прорычал низко Тэхен, надвигаясь на Джина. Он приближался мучительно медленно, так, как это делают хищники, загоняя свою жертву в ловушку. Уперев руки в стену по обеим сторонам от головы Джина, Тэхен склонился ниже, к самому уху, чтобы жарко выдохнуть следующее: — напомнить тебе, как громко я кричу снизу?       Оглушительный шлепок прорезал глухую тишину квартиры. Джин шикнул от боли, прострелившей ладонь от удара, и затряс ей, боком отходя в сторону. Тэхен замер в одном положении, волосы занавесили пострадавшее во второй раз за вечер лицо. Он прижал руку к обоженной огнем щеке, растер кожу, а затем перевел хищный взгляд на омегу.       — Можешь бить меня, сколько хочешь, но отрицать очевидное бессмысленно, — Тэхен слизнул с уголка рассеченной губы кровь, широко улыбаясь. Шаги его, медленные и размеренные, загоняли Сокджина в очередной тупик. Бежать некуда, они совсем одни в небольшой квартирке, которую с каждой минутой все гуще заполняли перемешанные между собой феромоны.       Желание Джина окутывало Тэхена банановым вихрем, и он жадно дышал, совсем не скрываясь. Ноздри его широко раздувались, а грудная клетка ходила ходуном. Тэхен походил на разъяренного зверя, волка, шерсть которого дыбилась из-за выходящего из груди рыка.       Все естество Джина откликалось на этот зов. Он чувствовал покалывание в кончиках пальцев, ладони его горели огнем от желания вцепиться Тэхену в волосы и дернуть на себя, чтобы вжаться, наконец, в его вожделенное тело своим. В груди трепыхалось предвкушение чего-то долгожданного, и он уловил запоздалую мысль о том, что начинает мокнуть.       Полыхающие искрами глаза Тэхена давали понять, что он прекрасно осведомлен о происходящем.       — Только попробуй тронуть меня, — прорычал низко Сокджин, не прекращая кривить полные губы в оскале. Он изо всех сил вжимался спиной в стену, как будто так мог избежать физического контакта с человеком, которого одинаково сильно хотел ударить и поцеловать одновременно.       К сожалению или счастью, волк проигрывал всей той боли, что долгие годы копилась в душе.       Когда Тэхен бросился вперед, Джин уперся ладонями ему в плечи, изо всех сил стараяясь оттолкнуть. Он громко рычал, чем больше дразнил другого волка. Тэхен был силен, нередко по школе он дрался с альфами, а потому Джин понимал, что шансов выстоять против младшего у него было ничтожно мало. Ко всему прочему, его собственный зверь изнывал в груди от желания подчиниться.       — А то что? — запыханно роптал Тэ, зарывшись лицом в шею Сокджина. Он боднул его подбородок макушкой, чтобы открыть больше доступа, и шумно втянул сладкий воздух в себя, инстинктивно раскрывая рот в опасной близости от бьющейся ароматной железы. Закатив глаза от сводящего с ума наслаждения, Тэхен медленно приблизился к благоухающей коже и накрыл теплыми губами, осторожно посасывая шею омеги.       Джин разом ослаб в чужих руках. Веки его закрылись, а рык вмиг сменился на громкое урчание. Ему не хотелось сдаваться так быстро, но что он мог поделать с тем, что волк в его груди беспрекословно подчинялся Тэхену, человеку, которого до сих пор считал своей парой?       Дыхание сбилось, а сердечный ритм ускорился. Джин тихо застонал, когда кончики острых клыков царапнули кожу, и вцепился в плечи Тэхена, сжимая дрожащими пальцами плотную ткань пальто. Тот все еще не разделся, и омега поспешил это исправить, заползая ладонями под раскрытые полы одежды.       — Мой, — как одержимый рычал Тэхен, продолжая ласкать нежную кожу губами. Он целовал Джина в шею горячо и мокро, стискивая тонкую талию сильными руками. Ладони его, большие и цепкие, прижимали изгибающееся от желания тело ближе, наслаждаясь его покладистостью и открытостью.       Если Джин и хотел противостоять, все его барьеры разрушились, как только губы Тэхена коснулись его.       — Ненавижу тебя, — закатил глаза Джин с придыханием, когда омега оставил особенно сильный засос. Он запустил ладонь в кудрявые волосы младшего, стиснув в кулак, и силком оторвал от своей шеи, переводя маслянистый взгляд на мокрые опухшие губы, в уголке которых все еще проступали небольшие капельки крови.       Сердце набатом билось прямо в глотке Сокджина. Он жадно хватал воздух ртом, решая самую сложную дилемму в мире: оттолкнуть или поцеловать.       Тэхен был куда сообразительнее несмотря на то, как сильно его накрывало инстинктивным желанием немедленно получить свое. Смачно облизнувшись, он крепко ухватил омегу за затылок и притянул к себе, чтобы запечатать его рот пламенным поцелуем.       Тэхен громко рычал, вжимая Сокджина в стену, беспрестанно ползал руками по его телу и терся крепким стояком о чужой, сходя с ума от перемешанных ароматов лаванды и банана. Джин вторил его рыкам тихими стонами, и чем дольше они самозабвенно целовались, тем ярче и насыщеннее становился его собственный запах. Тэ, вытащив одну ладонь из-под тонкого свитера омеги, переместил ее ниже, чтобы подтвердить догадку — Джин намок так сильно, что на брюках уже проступило влажное пятно. Прикусив чужую губу, младший вжал ребро ладони между ягодицами, совершая поступательные движения.       — Как я скучал по тебе… — никак не мог прекратить роптать младший, самозабвенно целуя лицо Джина везде, где достанет. Омега все еще слабо боролся с собой и своим телом, но упорный волк, который дорвался, наконец, до желаемого, заставлял его цепляться за Тэхена крепче, вжимаясь в его тело своим.       Сокджин был беспомощен перед чувствами. Они затопили его, словно цунами, таскали по крутым волнам и разбивали о скалы, заставляя все новые громкие стоны срываться с искривленных от удовольствия губ.       — Что с этим альфой? — ревностно выдохнул омега, все еще удерживая Тэхена за волосы. Он был на грани окончательно сдаться, но сомнения, червячком ползающие в глубине души, мешали отбросить все «за» и «против», чтобы отдаться в волю чувств окончательно.       — С ним все кончено, Джин, я твой. Слышишь? — Тэхен утробно урчал, не прекращая оглаживать изнывающее от ласк тело. Он стиснул чужие ягодицы сильнее, вжав пах Джина в свой. — Только твой, и так будет всегда, — в подтверждение своим словам он отбросил взмокшие волосы на другую сторону, показательно оголив перед омегой беззащитную шею. Глаза Джина вспыхнули хищным огнем. Он тотчас вгрызся в нежную кожу, оставляя яркие засосы, как если бы хотел пометить территорию. Ему нестерпимо сильно хотелось Тэхена укусить. Сжать зубы на медовой коже, распробовать на языке вкус их смешавшихся запахов, впитать в себя насыщенную лаванду и никогда не расставаться с этим ароматом.       Он Тэхеном был одержим, и мысли о том, что тот наконец-то свободен, лишали рассудка.       Последние кирпичики самообладания с крахом рушились в пыль, оставляя за собой животное желание принадлежать тому, кто был предначертан ему судьбой.       Они с Тэхеном так много прошли… Встретившись подростками, они учились понимать и любить, ссорились и мирились, но всегда, несмотря ни на какие преграды всегда находили обратный путь друг к другу.       Целуя Тэхена в губы, Сокджин понимал, что не сможет и дня прожить без этого странного, вспыльчивого и такого родного омеги. Все то, что когда-то ранило в прошлом, безжалостно стиралось жадными поцелуями. Он больше не думал ни о каких альфах, которые мешали ему на пути, не думал о долгой разлуке и своем разбитом сердце.       Тэхен зализывал его раны, скреплял осколки разбитой души и продолжал ласкать так, как способен только настоящий влюбленный.       Джин верил не словам. Каждое прикосновение омеги, каждый томный взгляд и отзывчивое урчание доказывали, как Тэхен его сильно любит. Оторвавшись от искусанных губ, Джин запыхался, пытаясь восстановить дыхание. Он положил раскрытую ладонь омеге на грудь, прося секунду передышки. Взгляд его упал на сверкнувшую в сумерках комнаты цепочку. Нахмурившись, старший потянул украшение, чтобы достать из съехавшего воротника Тэхена подвеску, которую сам когда-то ему подарил.       Воспоминания лавиной обрушились на Сокджина.       Тонкая серебристая цепь с миниатюрным кулоном и лавандовым камушком переливалась отблесками от включенной сбоку лампы. Джин перевернул подвеску другой стороной, подушечкой пальца проходясь по выгравированной надписи «Te amo»       — Ты же понимаешь, что мы должны поговорить?       — Ага, — бездумно буркнул Тэхен, — когда-нибудь.       Спустя столько времени этот момент, наконец, настал. Глаза Джина увлажнились, а брови надломились, когда он поднял взгляд выше. Тэхен тяжело дышал, было видно, как ему трудно сдерживаться.       — Мой подарок на Рождество, — выдохнул тихо омега, не прекращая теребить украшение в пальцах. — Ты носишь его…       — Никогда не снимал, — прошептал Тэхен, накрыв чужую ладонь своей. Он сжал пальцы Джина и поднес его руку к лицу, чтобы прижаться мягкими губами к коже.       Сердце заполошно билось в груди. Ему хотелось и плакать, и смеяться, но вместо этого Джин обнял омегу за шею и поцеловал вновь, растворяясь в безумном желании слиться воедино.       Ждать больше не имело смысла. Насилу оторвавшись от возлюбленного, Джин взялся за руку младшего и повел в свою комнату.       Шуршащая одежда падала на пол. Неуемная страсть, что бурлила до этого, трансформировалась в нечто большее, чем слепое желание отдаться во власть первобытным инстинктам. Сердце Джина трепетало, и когда его обнаженная кожа коснулась холодной постели, он выгнулся, охватывая ногами вжавшиеся в пах бедра Тэхена.       Этот мужчина был восхитителен. Бархатистая медовая кожа благоухала насыщенным ароматом лаванды, отрастающие волосы, взмокшие и растрепанные, завивались в причудливые кудри, делая Тэхена похожим на ангела.       — Скучаю по твоим волосам, — выдохнул Джин, любовно оглядывая нависающего над ним омегу. Тэхен мягко улыбнулся и убрал пару прядок с лица старшего, следом ласково целуя в щеку.       — Хочешь, не буду больше стричь?       — Хочу, — кивнул он, а затем судорожно выдохнул, когда мокрые поцелуи осели на чувствительной коже шеи.       Джин запрокинул голову и обнял Тэхена за плечи, податливо выгибаясь в руках. Между ног холодило от выступившей наружу смазки, что стекала по ягодицам и впитывалась в постельное белье. Тэхен, заурчав, опустился ниже, захватывая в плен губ сосок омеги.       — Тэ, прекрати, — заскулил Джин, впутывая длинные пальцы в чужие волосы. — Я не могу больше ждать, хватит дразнить.       — Я скучаю, — возразил тот, не прекращая ласкать вздымающуюся грудь.       — У нас впереди вся ночь, успеешь еще…       — У нас впереди целая жизнь, — рыкнул омега, а затем оторвался от Джина и рывком перевернул его на живот, огладив большой ладонью призывно выгнувшуюся спину.       Ягодицы омеги поблескивали от смазки, которая не прекращала сочиться из пульсирующего отверстия. Джин раздвинул ноги и приподнял бедра, пропихнув под них подушку.       — Господь, дай мне знак, если я попал на небеса, — взмолился Тэхен, пожирая взглядом плавные изгибы возлюбленного. Джин хихикнул, обернувшись назад. Казалось, младший не собирается действовать, но когда их взгляды столкнулись, он отмер, тут же накрыв чужое тело своим.       Тяжелый горячий член лег в ложбинку между ягодицами. Тэхен вжался в бедра омеги сильнее, и каменное возбуждение протиснулось глубже, всей длиной проходясь по промежности. Короткие поступательные движения вырвали из груди Тэхена несдержанный рык.       Джин всхлипнул, шире раздвинув ноги, и принялся подмахивать тазом, чувствуя, как еще одна горячая порция смазки пачкает чужой орган. Он оттянул ягодицу в сторону, а затем попытался насадиться на Тэхена, шикнув, когда массивная головка зацепила края трепещущей дырочки, но так и не проникла внутрь.       — Не торопись, — нахмурился омега, прижав Джина за бедра к кровати. Он нехотя оторвался от чужой задницы, а затем осторожно коснулся мягких мышц руками, массируя и раздвигая в стороны.       Колечко ануса сокращалось вокруг пустоты, выжимая наружу прозрачные капли ароматной банановой смазки. Тэхен не удержался и склонился прямо к промежности, расслабленным языком широко лизнув самый центр. Джин вздрогнул и вскрикнул, инстинктивно зажавшись, когда почувствовал неожиданную ласку. Омега рыкнул в ответ, и Джин покорно склонил голову, пытаясь расслабиться.       Холодный металл цепочки, иногда касающийся кожи, контрастом играл с горячим языком младшего. Он удерживал чужие ягодицы в одном положении, не прекращая сжимать упругие мышцы, а язык, настырный и проворный, беспрестанно вылизывал пульсирующую дырочку, жаждущую скорее получить в себя член.       Джин хныкал и стонал, глуша громкий голос подушкой, и задыхался от всего того, что испытывал в данный момент.       Тэхена хотелось до зуда в пальцах, до дрожащих коленок и жалобного скулежа. Когда терпеть совсем не осталось сил, он закинул ладонь за спину, погружая в себя сразу два пальца.       Расслабленные стеночки ануса податливо раздвигались под ярым напором. Джин трахал себя сильно и быстро, и Тэхен, завороженно наблюдавший за этим, сжал основание члена кулаком, чтобы не кончить раньше времени от такого распутного зрелища.       — Давай, — скомандовал Джин, когда в нем свободно двигалось три пальца, — если ты сейчас же не трахнешь меня, я за себя не ручаюсь.       — Такой нуждающийся, — благоговейно выдохнул младший, закусив губу. Он отбросил чужую руку от задницы и сам на пробу толкнул длинные пальцы внутрь. Те без проблем погрузились в тесную глубину, и Тэхен закатил глаза, воображая, как хорошо будет ощущаться внутри его член.       Решив больше не дразнить их обоих, омега приставил изнывающий орган к мокрой промежности, окунаясь в вязкие выделения Джина. Смазка блестела на их коже, и когда весь член был покрыт банановой сладостью, Тэхен приставил головку к сжимающемуся входу и толкнулся внутрь, закатывая глаза от захватившего в плен дыхания. Он не дышал, пока миллиметр за миллиметром погружался в омегу.       Джин трепетал, и тело его подрагивало от испытываемых ощущений. Широкая спина покрылась испариной, а талия, узкая и изящная, извивалась, пока он пытался привыкнуть к долгожданной заполненности.       — Двигайся, — судорожный выдох сорвался с искусанных губ, и Тэхен зарычал, совершая первый пробный толчок.       Внутри Джина было сказочно узко и невообразимо тепло. Тэхен склонился к шее омеги и ткнулся носом за ушко, позволяя услышать, как низко и хрипло урчит его зверь. По спине Джина побежали мурашки, и он вжался бедрами в младшего, желая чувствовать его член как можно глубже.       Тэхен это желание разделял. Приноровившись, он размеренно двигался в омеге, с упоением поглощая мокрые звуки, которые издавала растраханная, залитая смазкой дырка Сокджина. Он не мог насмотреться на мокрую спину и встрепанные волосы омеги, а потому снова улегся сверху, держась на одних коленях и локтях, чтобы ненароком не задавить.       — Я люблю тебя, — рыкнул Тэхен, царапая острыми клыками влажную кожу. Шлепнувшись о ягодицы Джина, он горячо выдохнул ему на ухо и всосал в рот мочку с тяжелой серьгой, замерев над вожделеющим телом. — Люблю так сильно, что хочу сожрать.       — Тэ-Тэ, — мурлыкнул омега, поднявшись на ослабших локтях. Он запрокинул голову, коснувшись щекой чужого лица, и завел руку назад, чтобы притянуть Тэхена ближе.       — Я люблю тебя. Люблю тебя, — словно мантру повторял младший, возобновляя прервавшиеся толчки.       По мере возрастания силы, с которой он трахал Сокджина, росло его неуемное желание вцепиться клыками в открытую шею и заклеймить омегу, на веки веков привязав к себе. Тэхен боролся с этим первобытным чувством изо всех сил. Они все еще не поговорили. Что, если наутро Джин вытолкнет его из квартиры и скажет, что все это было навеяно гормонами?       В глубине души же Тэхен понимал, что все его сомнения чистая глупость. Сокджин ни за что не расстанется с ним, не теперь, когда они оба друг до друга дорвались.       — Люблю тебя, — заскулил Джин, подмахивая бедрами в такт быстрым движениям. — Мой Тэ-Тэ, — хныкнул он, когда член особенно сильно ударил по простате.       Ласковое прозвище разгоралось пожаром в глубине между ребер. Тэхен вдалбливался в Джина с такой силой, что скрип кровати глушил громкие шлепки влажной кожи. Ухватившись за плечо омеги, младший поднялся на колени и стал дергать любовника навстречу. Насаживаясь на толстый член, Джин голосил во всю мощь и ни капли не стеснялся того, как хорошо ему и приятно было сжиматься на крепком стояке.       Когда оргазм замаячил на горизонте, а ноги окончательно затекли, Тэхен выскользнул наружу и упал на спину, похлопывая себя по влажным бедрам. Кое-где виднелись подтеки густой смазки, которую он собрал с задницы Джина минутами ранее.       — Забирайся, — Тэхен кивнул на свой пах, взявшись за гордо поднятый член. Он вяло дрочил, чтобы оттянуть момент пика, и когда сперма вновь отошла, ускорил движения большой ладонью, выбивая из самого себя тихое шипение.       Джин, завороженно глядя на омегу, устроился боком рядом с ним и перехватил руку, стискивающую горячую плоть. Член Тэхена пах сексом. Бананом, лавандой и чем-то мускусным, от чего слюна во рту выделялась обильнее. Распахнув заалевшие губы, Джин вобрал половину в себя и принялся жадно сосать, будто от этого зависела чья-то жизнь.       Громкий стон Тэхена заставил член Джина заинтересованно дернуться. Омега широко расставил ноги, придерживая старшего за щеку, чтобы контролировать амплитуду движений. Ему нравилось, когда Джин сильно втягивал орган в себя, а затем заполошно на нем двигался, издавая самые непристойные звуки в мире. Нравилось, когда смазка и слюна смешивалась в чужом рту, чавкая и вспениваясь у паха. Нравилось, как Джин загнанно дышал, когда отрывался, и вновь припадал к члену, будто не мог и секунды без него продержаться.       Намджун Тэхену никогда не отсасывал. Может быть, свою роль сыграло то, что альфье эго не позволяло ему опуститься до такого, но скорее всего виноват был сам Тэхен. Секс с Джуном всегда заканчивался быстро и стремительно. Омега все делал для того, чтобы закончить эти мучения как можно скорее и отмыться потом от едкого мятного аромата, который усиливался во сто крат, когда альфа был возбужден.       Не было в жизни Тэхена ничего прекраснее, чем секс с омегой, которого он до ломоты в ребрах любил.       — Поглубже, детка, — закатил глаза младший, напрягая пресс из-за спазмов, скручивающих живот. Тэхен вздрагивал каждый раз, когда головка члена тыкалась в мягкую щеку или твердую стенку глотки омеги, и подбрасывал бедра, чтобы вновь повторить это удовольствие.       Джин был покладистым и учтивым. Он внимал каждой просьбе Тэхена, и потому сам возбуждался сильнее, ерзая по смятой постели. Заметив это, Тэхен раздвинул чужие ноги и вогнал в Джина два пальца, растрахивая расслабленные мышцы. Смазка бесконтрольно стекала на дрожащие бедра и его руку, и он с рыком оттолкнул Джина от члена, чтобы взобраться сверху и ворваться в горячую тесноту.       Джин взвизгнул, когда снова оказался насаженным на толстый ствол. Он хватался за изголовье кровати и кричал так громко, будто его вовсе не трахают, а разрывают на части.       Тэхен громко рычал. Хриплые низкие звуки вырывались у него из груди, и он продолжал упорно трахать Сокджина, обливаясь потом. Волосы, превратившись в сосульки, липли ко лбу и вискам. Плечи его тряслись от напряжения, а пальцы, сжатые на чужой талии до побелевших костяшек, наверняка оставят за собой синяки.       Тэхен ускорялся с каждой минутой все быстрее, и когда терпеть не осталось сил, он совершил последние рваные движения, вжимаясь в мягкие ягодицы пахом.       Судорога, охватившая все тело, заставила его замереть. Перед глазами плыли черные пятна от силы оргазма, который Тэхен испытал, и он ревностно толкнулся несколько раз внутрь, спуская всю сперму в Сокджина.       Омега тихо скулил, и когда взор младшего прояснился, он схватил его за шею, вгрызаясь в истерзанные губы яростным поцелуем. Вторая рука, отыскав между сплетенных тел член, принялась агрессивно дрочить, стискивая покрасневший орган до боли.       Джин кончил минутами позже, облегченно выдыхая. Он испачкал спермой чужой живот, и когда послеоргазменная волна прошла, любовно размазал белесую жидкость по медовой коже, втирая в нее собственный аромат.       — Я хочу твою метку, — прохрипел Джин, когда Тэхен устало плюхнулся рядом. — Помнишь, как ты грезил о том, что мы пометим друг друга после школы? Ты все еще хочешь этого?       Глаза Тэхена расширились в удивлении, а волк в груди, забивший хвостом от радости, счастливо заскулил. Он точно не в раю?       — Ты серьезно? — переспросил для верности омега, приподнявшись на локте. Он лежал на боку, вяло поглаживая любовника по груди, где расцветали его яркие засосы.       — Более чем, — кивнул Джин. — Мы любим друг друга, я устал притворяться, что это не так. Если ты действительно покончил с этим… — он сморщился, не желая произносить ненавистное имя альфы. — Если ты свободен и готов начать новые отношения, то…       — Новые? — мягко усмехнулся Тэхен, звонко чмокая Джина в плечо. — Наша история длится не один год.       — Мы давно выросли, — рваный выдох сорвался с пухлых губ. — У нас новые жизни, новые увлечения и окружения. Ты все еще тот же Тэхен, которого я люблю, но мы должны быть готовы к тому, что все снова пойдет через одно место. Впрочем, у нас никогда не было иначе. Я хочу понять, что тебе нужно. Метки помогли бы нам закрепить связь, которую мы так и не сумели порвать. Мне больше не кажется это глупой идеей.       — Думаешь, если мы укусим друг друга, то станем ближе? — заинтересованно спросил Тэхен, выводя пальцем узоры на джиновой коже. Он лег на подушку, не сводя влюбленного взгляда с омеги.       — Какого черта ты отвечаешь вопросом на вопрос?! — возмутился Сокджин, нахмурив темные брови. — Если ты хотел просто трахнуться, то спешу расстроить — это была разовая акция! Я не собираюсь как малолетка обжиматься с тобой после работы. Мне нужна семья, понял? Ты, я и метки друг на друге.       — А щенки? Ты когда-нибудь думал о щенках?       — Ты невыносим, — закатил глаза старший, поворачиваясь на другой бок. — Ощущение, что твои мозги вместе со спермой вытекли наружу. Поговорим утром.       — Детка, прости меня, — тихо хихикнул Тэхен, тут же прилипнув грудью к широкой спине. Он обнял Джина за талию, зарывшись носом во влажные волосы. — Я нервничаю. Не могу привыкнуть к тому, что мне не приходится орать, а ты не колотишь меня в ответ. Я сильно соскучился. Дай мне еще минуту насладиться тобой.       Сдавшись, Джин развернулся в крепких объятиях и прижался лбом к чужому. Он смотрел на размеренно вздымающуюся грудь Тэхена, пальцами играясь с блестящей цепочкой на его шее.       Ему не верилось, что совсем скоро все встанет на свои места. Что не будет тревоги и тоски, исчезнут все боли и страхи, которые преследовали долгие годы, и он наконец-то образует семью с тем, кого никак не мог забыть.       Тэхен был у него под кожей. Кипел в его венах пузырящейся кровью, бился в судорожно сжимающемся сердце и никогда, никогда не исчезал из мыслей.       Джин Тэхена любил, и он знал, что это взаимно.       С остальным они обязательно справятся.       Расслабившись в теплых объятиях друг друга, омеги вскоре уснули, ни на секунду не расцепляя рук. Ближе к утру, когда стало холодно, а тела остыли от секса, Тэхен нащупал в ногах одеяло, натянув повыше, и устроился под боком Сокджина, трепетно целуя его в макушку.       Уснуть он больше не смог. Все смотрел и смотрел на умиротворенное лицо старшего, еле сдерживаясь от желания разбудить поцелуем.       Джин был красивым. Самым красивым из всех, кого Тэхен когда либо знал, и любовь, пылающая и цветущая в груди, обжигала с новой силой, заставляя заживо гореть в этом пламени.       Их чувства всегда были похожи на пожар. На бурлящую лаву в жерле вулкана, на атомный взрыв, где частицы израненных душ снова и снова стремились друг к другу.       Лежать сейчас с Джином в одной постели и вдыхать его чарующий аромат было настоящим чудом для Тэхена. Долгожданным, искрящимся чудом, которое не нужно было больше выдумывать в воспаленном мозгу. Любовь все еще горела, полыхая в душе, а потому уверенность в принятом решении лишь крепла с каждой минутой. Тэхен был готов к тому, чтобы окончательно привязать себя узами к Джину.       — Почему ты не спишь? — тихо прошептал омега, зоворочавшись под одеялом. Он сонно потер глаза, прежде чем высунуть нос наружу. — Милый, еще слишком рано, — разнеженно пролепетал Джин, не желая вырываться из цепких лап Морфея.       — Я люблю тебя, — так же тихо прошептал Тэхен, подкрепляя свои слова нежным поцелуем в губы.       Джин довольно заурчал и обнял омегу за шею, устроив другую ладонь на щеке, которую дважды ударил вчерашним вечером. Он приласкал бархатистую кожу, невесомо касаясь пальцами, а затем перешел влажными чмоками, стараясь загладить вину.       Теплое возбуждение, узлом завязывающееся в животе, хлынуло ниже. Комната наполнилась сочным ароматом банана, и Тэхен тихо застонал в долгий поцелуй, скользнув рукой под одеяло.       — У меня встал, — хихикнул он, пытаясь зажать орган между ног.       — У меня тоже, — выдохнул омега, в полусонном состоянии выбираясь из одеяла. Он вздрогнул, встретившись с прохладным комнатным воздухом обнаженной кожей, и раздвинул чужие ноги, скользя горячими ладонями по внутренней стороне бедер.       Джин держал глаза закрытыми, наощупь добираясь до пульсирующего прохода. Тэхен был влажным, и когда чужие пальцы надавили на дырочку, наружу выскользнула обильная капля.       — Хочу трахнуть тебя, — искренне признался Джин, шепотом обжигая губы Тэхена.       Тот в ответ закивал, опустив руку между ног, чтобы отвлечься на дрочку.       Джин подготавливал его медленно и лениво. Он лежал на крепком плече младшего, прижавшись виском, и иногда целовал в ключицу и шею, когда омега особенно сильно реагировал на двигающиеся внутри него пальцы. В этот раз они не шумели.       Сонная нега все еще не отпускала разморенные тела, а потому все движения были медленными и томными.       Джин устроился членом возле растянутого отверстия, направляя себя, и туго толкнулся внутрь, зашипев от захватившей ствол узости.       Трахать Тэхена ему нравилось так же сильно, как похабно стонать под его телом, распадаясь на части.       — Я люблю тебя, — снова зашептал Тэхен, шире раздвигая слабые ноги. Джин почти лежал на нем, с оттяжкой погружаясь все глубже.       Толчки были размеренными и неспешными. Омеги наслаждались каждой минутой близости, и оба не желали, чтобы это когда-то заканчивалось.       — Хочу от тебя щенков, — выдохнул Джин, касаясь губами чужих. Он тихонько постанывал, когда Тэхен сжимал его особенно сильно. — Хочу родить тебе сына.       — Твою мать, — громкий рык раздался в глухой тишине, и Тэхен зажмурился, чувствуя, как начало жечь глаза. В носу ожидаемо защипало, а запах загорчил из-за сильных эмоций. Джин, словно не заметив перемен, продолжал говорить.       — Хочу жить с тобой в одном доме, хочу просыпаться рядом с тобой, Тэхен. Я так сильно люблю тебя…       — Заткнись, — не выдержал омега, чувствуя, как горячие слезы срываются с ресниц. — Заткнись и укуси меня прямо сейчас, иначе я убью тебя.       Громкое урчание послужило ответом. Джин замер внутри омеги, раскрыл, наконец, глаза, и склонился к чужой шее, обнюхивая, будто в первый раз.       Он долго искал подходящее место. Вылизывал соленую кожу и целовал каждый миллиметр, прежде чем оголить острые клыки и подставить их к шее.       Боль пронзила все тело. Тэхен вскрикнул, когда зубы вспороли местечко возле запаховой железы, а потом все утихло, когда горячий язык зализал свежую рану. Джин жадно глотал редкие капли крови, выступившие наружу. Он чувствовал, как что-то покидает его и передается Тэхену. Их запахи смешивались, и это заставило его вновь расторопно толкаться в омегу.       В этот раз движения были сильными и отрывистыми. Джин трахал Тэхена так, как требовал этого волк: сильно, размашисто и быстро. Младший беспрестанно стонал и скулил, а слезы все продолжали полосовать медовые щеки. Когда Джин был на грани, он склонился к чужому лицу, чтобы привлечь внимание.       — Твоя очередь, детка.       Дважды Тэхену повторять не пришлось. Он разлепил мокрые веки и наобум ткнулся в ароматную шею, вынюхивая лучшее место для будущей метки. Было сложно приноровиться в паре с быстрыми толчками, но, вцепившись в широкую спину руками, ему удалось вылизать место рядом с железой, чтобы в следующее мгновение запустить туда пару клыков. Джин закричал от вспыхнувшей боли, а затем излился глубоко в Тэхена, рухнув на него сверху.       Младший заботливо облизал небольшую ранку, чтобы рубец зажил симпатичным клеймом, и осторожно уложил Джина рядом с собой, который все еще приходил в себя.       — Как ощущения?       — Мне кажется, что мы с тобой теперь в одном теле, — устало выдохнул омега, поправляя липкий член на бедре.       — Так и есть, — кивнул в подтверждение Тэхен. — Я чувствую, что ты сейчас ощущаешь. И рад, что ты не жалеешь.       — Не могу поверить, что все это происходит в реальности. Когда я говорил о щенке, это… Это не всплеск эмоций. Я действительно хочу ребенка.       Тэхен гулко выдохнул, вспоминая бесчисленные походы в клинику для омег. Он вспоминал долгие разговоры с врачом, обследования, таблетки, нескончаемые баночки с лекарствами и свой сбитый цикл. Способен ли он зачать?       — Джин, — Тэхен серьезно посмотрел на возлюбленного, поднявшись на локтях. Взгляд его был тяжелым, и старший машинально напрягся, хмуря темные брови. — Раз уж мы решили начать все сначала… Ты должен кое-что знать.       — Это что-то плохое?       — Хорошего уж точно мало, — горько усмехнулся омега, вспоминая, каким безмозглым был два года назад. — Я принимал гормоны для альф. Долго.       — Ты… Что? — Джин распахнул глаза так широко, что казалось, будто они прямо сейчас выскочат наружу. Он тотчас вскочил, садясь прямо в постели. — Что ты сейчас сказал?!       — Послушай…       — Когда? — строго спросил старший. — Когда, мать твою, и зачем?! О Боже… Это было в школе… Ты не пил подавители… Твой запах исчез из-за гормонов!!! Какого черта?! — Тэхен сморщился от громкого крика Сокджина, глядя на то, как тот выскочил из кровати. Он ходил из стороны в сторону, вцепившись в свои волосы, и возводил глаза к потолку. — Что ты наделал, Тэ-Тэ, что мы наделали?! — глаза, наполнившись слезами, уперлись в младшего. Воздух сгустился из-за горько запаха страха и отчаянья, и Тэхен тут же поднялся, чтобы успокоить омегу.       — Пожалуйста, не плачь…       — Я не плачу! — взвизгнул Сокджин, утирая злобные слезы. Он тяжело дышал и кусал губы, и когда руки Тэхена обхватили его талию, он спрятал лицо у омеги на груди. — Ты был у врача? — пробурчал он, судорожно всхлипывая.       — Конечно, — заверил его младший, — все хорошо. Все это время я проходил длительное лечение, прогнозы положительные. Хочешь, мы сходим в клинику вместе? Сдадим анализы, убедимся, что со мной все в порядке…       Джин шумно выдохнул, выпрямив спину. Глаза его покраснели от слез, а на щеках расцвел нежный румянец. Он выглядел таким беззащитным, что у Тэхена засвербило в груди. Связь, образовавшаяся между ними, причиняла нестерпимую боль. То, что чувствовал Джин, передавалось его собственному волку.       — Это все из-за меня, — просипел старший, опустив взгляд к полу. — Если бы я был внимательнее, если бы я не был таким легкомысленным…       — Джин. Джинни, детка, посмотри на меня, — омега подцепил чужой подбородок дрожащими пальцами, улыбаясь так мягко и тепло, что это спокойствие передавалось и Джину. — Ты здесь ни при чем. Я был конченым придурком, мне казалось, что если я сломаю себя, то что-то изменится… Все проблемы были здесь, — он постучал по своему виску пальцем, усмехаясь. — Мне нельзя много думать. Ты же меня знаешь.       — Пожалуйста, прости меня! — Джин бросился Тэхену на шею, разрыдавшись во весь голос. — Это все из-за меня!       Тэхен крепко обнял омегу и стал раскачивать его в нежных объятиях, пытаясь успокоить сладкими феромонами. Джин горько плакал, и пока слезы его не кончились, он не смог оторваться от тэхеновой шеи.       — Я люблю тебя, — прошептал младший. — Мы вместе, Джин, мы со всем справимся. С щенком или без, я все еще люблю тебя, слышишь? Прошлое должно остаться в прошлом. Иначе какое будущее нас ждет?       Джин неуверенно взглянул омеге в глаза, пытаясь справиться с накатившей истерикой. Он чувствовал себя таким виноватым, что хотелось упасть на колени и взмолиться всевышнему. Как он мог так ослепнуть? Как не заметил столь очевидных вещей, когда был подростком?       В этом и крылся ответ. Будучи юным, Джин отличался странной особенностью превращать все невзгоды во что-то не столь важное, чем было на самом деле. Ветер в его голове разгульно стирал все тревоги, а потому за горизонтом осталось все то, на что стоило бы обратить внимание. Тэхену его не хватало. Он решил, что если станет похожим на альфу, это изменит положение дел, но…       Но случилось все так, как случилось. Содеянного не вернуть. Тэхен прав. Все должно остаться в прошлом.       — Мы завтра же поедем в клинику, — кивнул Джин самому себе, стирая со щек соленую влагу. — Ты хочешь? Я не настаиваю, мы можем…       — Хочу, — обрубил суматошную речь Джина Тэхен, заключив его лицо в плен ладоней. — Я хочу ребенка, — он смотрел в сверкающие слезами глаза уверенно и лучисто, и во взгляде его искрились счастье и любовь. Этого было достаточно для того, чтобы облегченно выдохнуть и прижаться к груди. — У нас обязательно будет щенок.       Когда они вернулись в постель, сумерки отдали свои права начавшемуся рассвету. Солнце, пробуждающееся ото сна, медленно выбиралось из-за горизонта.       Джин снова уснул, сморенный длительным сексом и истерикой. Тэхен оберегал его сон, и пока он имел в запасе несколько спокойных часов, смотрел на Сокджина по-новому.       Он не узнавал в этом мужчине когда-то задиристого мальчишку. Вся дерзость Сокджина стерлась серьезностью и уверенностью, а осознание того, как они повзрослели, било под дых. Когда-то и сам Тэхен был совершенно другим… Нелюдимым, замкнутым, ко всем относился с подозрением и никого не впускал в свое окружение. Он полагался лишь на самого себя, а мнения, что противоречили собственному, даже не пытался понять. Он думал, что умнее всех на планете, а по итогу оказался первоклассным глупцом.       Это ли не счастье, осознать, наконец, как прост этот мир?       Он любит и любим в ответ, и что еще нужно омеге, который наконец-то обрел свое счастье?