Мой любимый альфа

Воспоминания преследуют меня тут и там Я чувствую тебя здесь, я чувствую тебя здесь Ты занимаешь каждый уголок моего разума Твоя любовь со мной день и ночь

      Чонгук сильно нервничал этим утром, потому как ни с того ни с сего ему пришло сообщение от Тэхена. Что от него понадобилось омеге было неясно, но у Чонгука закрадывались мысли, что все это касалось Джина.       Ища пятый угол, Гук бродил по мастерской и пытался собрать себя в кучу, постоянно поглядывая на время. К обеду должен был приехать Тэхен, и о чем с ним разговаривать он не имел представления. Решив, что лучше решать проблемы по мере поступления, юноша уселся за свое рабочее место и закатал повыше рукава кардигана. 10:43 Чимини💜 Доброе утро!) Ты уже в мастерской?       Чонгук гулко выдохнул, запрокинув голову к потолку. Правильно ли он делал, сухо отвечая на сообщения Чимина? Верным ли было решение сократить их общение, чтобы Пак понял всю его важность?       Скрепя сердце, омега оставил прочитанное сообщение без ответа, убирая мобильник в карман фартука. Подтянувшиеся мастера тихонько садились за свои рабочие места, и вскоре студия заполнилась различными звуками: кто-то тихо переговаривался, кто-то стучал инструментами, а кто-то, как Чонгук, пытался найти вдохновение.       Глядя на уродливый кусок глины перед собой, Чонгук видел в нем будущее вылепленное лицо. Оно смотрело на него с уверенностью, прическа его была идеально уложенной, а взгляд строгим и прямолинейным. Таким омега помнил Чимина, таким он казался ему и сейчас: отстраненным, замкнутым и нелюдимым. Однако все это не значило, что чувства утихли. Напротив, с каждым проигнорированным сообщением Чонгук думал все бросить и сдаться, но настойчиво бьющаяся фраза на подкорке сознания придавала сил. «Мы просто друзья».       Друзья могут подолгу не отвечать друг другу, если у них нет времени, если они заняты или работают. Это нормально, что он может отвлечься и не написывать Паку каждую секунду, как он делал до этого. В конце концов, с Джином они вообще почти не чатились — у Кима банально не было свободной минуты, чтобы затянуть диалог дольше, чем на пять минут.       Успокоив себя этими мыслями, Чонгук принялся за работу. Он не заметил, как пролетело время и мастера ушли на обед. Оставшись в студии в одиночестве, Чон еще раз глянул в телефон и увидел новое сообщение от Тэхена. 12:01 Тэхен Я у входа, меня не пропускает охрана 12:04 Чонгук Сейчас буду       Ким выглядел как всегда неотразимо. Темные вьющиеся волосы находились в творческом беспорядке, а выглаженный костюм черного цвета скрывал такую же черную водолазку с высоким горлом. Если бы не волосы и возмужавшее лицо, Чонгук подумал бы, что встретил Тэхена из прошлого: мрачного, холодного и отстраненного, такого, каким он был всегда. Однако на лице Кима Чонгук разглядел слабую улыбку, когда подошел к посту охраны. Он показал свой пропуск, шепнул, что это к нему, и поманил Кима рукой. Стук тэхеновых каблуков отдавался эхом в огромном пустом помещении.       — Не буду скрывать того, что был удивлен прочитать твое сообщение, поэтому спрошу сразу: что тебе от меня нужно? — взгляд чонгуковых глаз изучал непроницаемое лицо напротив, когда они вошли в опустевшую на время обеда мастерскую. Тэхен, мельком оглянувшись, сцепил пальцы в замок и грузно вздохнул.       — Пришел спросить, не мог бы ты мне помочь выйти на контакт с Джином. Его социальными сетями, как я понял, теперь занимается менеджер, и не очень хотелось бы объясняться, кто я такой. Старый номер телефона больше недоступен.       Чонгук усмехнулся. Все так, как он и думал. Усевшись на свой стул, омега поковырял пальцем глину на фартуке, оторвал прилипший кусочек и запустил его в урну.       — С чего ты решил, что я буду тебе помогать? Как мне помнится, связываться с тобой всегда выходило мне боком, — напомнил Чонгук школьные годы, когда он имел честь хранить чужой секрет. В этот раз омега был научен опытом — лезть в чужие отношения ему больше не хотелось. — И вообще, зачем тебе Джин? — нахмурились темные брови. — У тебя к нему что-то срочное?       Тэхен снова тяжело вздохнул. Он отвернулся к просторному помещению, разглядывая творческий хаос. Глаза его заинтересованно цеплялись за разного рода шедевры: кто-то рисовал, кто-то лепил из глины, кто-то занимался резьбой по дереву, а в дальнем углу можно было заметить проявляющуюся фигуру из каменной глыбы. Люди, которые здесь работали, были отданы своему делу: Тэхен им завидовал. Мечтал так же приходить в свою мастерскую, раскладывать инструменты и творить, творить, творить, заряжаясь энергией других мастеров. Дома ему в последнее время рисовать было сложно — все из рук валилось.       — Мне бы не хотелось рассказывать, зачем я ищу Джина. Это только наше с ним дело, — без грубости пояснил Тэхен, продолжая осматриваться. Чонгуку снова не удалось подавить усмешку.       — У вас с Джином не может быть никаких дел, потому что ты с другим альфой. Прости, но я ничем не могу помочь.       Чонгук отвернулся от широкой спины омеги и взялся за инструменты, решив, что разговор окончен. Он смочил руки, снова и снова прикасаясь к будущему лицу Чимина. Тэхен вел себя странно. Зачем он вообще пришел к нему?       — Я порвал с Намджуном, — Тэхен приблизился к омеге, садясь напротив. Он не видел, что лепит Чонгук, но неотрывно наблюдал за его движущимися руками. — И…       — И что, решил, что Джин тебя теперь с распростертыми объятиями ждет?       — Послушай, не надо мне лезть в душу, — сквозь зубы выдавил Тэхен, пытаясь унять поднявшееся в груди раздражение. Он сюда пришел не ругаться. — Я прошу помощи, всего-то.       — Убеди меня, чтобы я ее оказал, — Чонгук перевел суровый взгляд на Тэхена, глядя ему прямо в глаза. — Сделай так, чтобы я потом не пожалел, что сунулся в это.       Чонгуку было сложно вести себя отстраненно — за Джина он очень сильно переживал и волновался. Тот сам не свой был после встречи с Тэхеном, и кому как не ему было знать о чувствах друга? То, что Тэхен так внезапно расстался с Намджуном, удивило Чонгука и вызвало кучу вопросов. Хотя, с другой стороны, какие тут могли быть вопросы? Тэхен весь вечер глаз с Сокджина не сводил. Да и Чимин подтвердил то, что Чонгук видел и сам — Тэхен все еще любит его, и найти места себе рядом с Намджуном не может.       — А ты не так прост, — усмехнулся Ким, тряхнув головой. Кудрявые волосы свесились на лицо, и омега забрал их ладонью, зачесывая назад. Он откинулся на спинку стула и перевел взгляд на свои сцепленные в замок ладони. — С Намджуном меня ничего не связывало. Вернее… Я поступил с ним гадко, но думаю, ты сам знаешь, что раньше я делал много плохих вещей. Мне стыдно за это, поэтому я намерен все исправить. Я верю, что Джин все еще любит меня, поэтому хочу вернуть все назад и сделать так, чтобы мы оба стали, наконец, счастливы.       — Как самоуверенно, — хмыкнул Чонгук. — С чего ты решил, что он тебя все еще любит? У него новая жизнь, как и у всех нас.       — Потому что я чувствую это, — пожал плечами Тэхен. — Что-то подсказывает мне, что я прав, поэтому мне нужна встреча с Джином. Если это неправда, он лично скажет мне все и я оставлю его в покое. Ты поможешь мне или нет? — нетерпеливо спросил омега, потирая вспотевшие ладони друг о друга.       Чонгук сдулся. Гулко выдохнул и отложил инструменты, вытирая руки влажной тряпкой. Он достал свой телефон и принялся что-то печатать. Пометив еще одно пришедшее сообщение от Чимина прочитанным, омега зашел в диалог с Тэхеном и прикрепил геолокацию.       — Здесь живет Джин, он съехал от родителей. Номер его я не дам, поедешь и лично обо всем с ним поговоришь.       — Спасибо! — лучезарно улыбнулся Ким, едва не вскочив на ноги и не набросившись на Чонгука с объятиями. Он резко поднялся, оглаживая костюм, и растерянно обернулся, как если бы что-то искал. Ему было неловко.       Неловко за то, что он явился сюда к человеку, которого долгое время по каким-то непонятным теперь причинам не мог принять. Чонгук ему никогда не делал ничего плохого, напротив — делал даже хорошее. А Тэхен все равно продолжал относиться к нему как к врагу народа. Некрасиво.       — Слушай, ты прости меня, ладно? Ну, за все… За мое свинское поведение и за то, что с Чимином тогда целовался… Я был очень зол на тебя, поэтому, наверное, мне хотелось тебе отомстить. Ты, так-то, парнишка неплохой…       — Вот уж спасибо, — закатил глаза Чонгук, тоже поднявшись. Он отер руки о фартук и протянул Киму раскрытую ладонь. — Что было, то прошло. Я на тебя не обижаюсь. Но если ты разобьешь Джину сердце еще раз, поверь, я в долгу не останусь. Поэтому не подведи.       — Будет сделано! — хохотнул бархатным голосом Ким, скрепил рукопожатие и вгляделся в сверкающие глаза Чонгука своими. Было в них что-то притягательное, светлое и лучистое, будто тысячи звезд рассыпали по черному полотну. Они светились так ярко, что сомнений не было — этот человек ни за что на свете не способен намеренно причинить кому-то боль.       Выходил Ким из студии с небывалым облегчением. Улыбка не сходила с его лица, а в душе радостно отзывался трепет от грядущей встречи с любимым. Он понимал, что разговор с Джином предстоит сложный, может, даже, его вовсе не будет и его прогонят взашей, но он должен сделать все для того, чтобы добиться расположения человека, с которым хочет провести остаток своей жизни.

***

      Телефон Чонгука вибрировал на тумбочке, когда он сонно разлепил глаза и поморщился от яркого света. Будильник показывал не утешающие восемь часов утра. Зачем он только проснулся в такую рань?       Разблокировав мобильник, Чонгук снова зажмурился и еле открыл уведомления. Их было много, и все они оповещали о куче новых сообщений от Чимина. Улыбка тронула губы омеги, и он без зазрения совести открыл диалог и тут же его закрыл, счастливо потягиваясь в постели. Распогодившаяся осень радовала. Солнце светило в окно, а дождь временно отступил, давая насладиться последними крупицами тепла.       Закончив с водными процедурами, юноша спустился на первый этаж и направился к кухне. Дом теперь был наполнен уютом. Окончательно завершившийся ремонт сын с матерью отметили сытным ужином и просмотром глупых ситкомов до поздней ночи, что послужило причиной бесконечных зеваний и слипающихся глаз утром. Добравшись до холодильника, омега жадно впился в графин с остатками апельсинового сока, не потрудившись взять кружку. Осушив его полностью, Чонгук слепо протянул посудину к тумбе, но промахнулся, и посудина с грохотом разлетелась вдребезги о кафельный пол. Он вздрогнул, мигом проснувшись, и зашипел, голыми ступнями чувствуя попавшие брызги.       — Черт, — зашипел Чон, на цыпочках выбираясь из острых осколков. К счастью, он не поранился, но на шум прибежала проснувшаяся мать, на ходу запахивая теплый кардиган.       — Что случилось? — хмуро спросила она, оглядывая пространство. Чонгук неловко замялся и почесал затылок.       — Кажется, нам нужен новый графин.       Женщина тяжело вздохнула и покачала головой.       — Ничего страшного, отойди, — она мягко оттолкнула Чонгука, доставая из нижнего ящика веник и совок. — Ноги целы?       Омега кивнул, а затем смущенно прикрыл громко урчащий живот ладонью. Когда они вместе закончили с уборкой, женщина разогрела остатки ужина и накрыла на стол.       — Какие планы на день? — спросила она, безжалостно расправляясь с куском мяса.       — В студию поеду, — пожал плечом Гук, — какие еще могут быть планы?       — А… Тот мальчик? Вы с ним не общаетесь больше?       — Ты о Чимине? — выгнул бровь омега. — Общаемся. Мы с ним теперь друзья, — с напускной гордостью заявил он, будто был доволен происходящим. На самом деле переживать ему было не о чем: каждое сообщение Чимина сквозило неприкрытыми чувствами, и никакой мнимой дружбой там не пахло. Чонгук знал, что его любят, а потому был спокоен. Всему свое время.       — Что-то ты подозрительно радостный. Ты ведь так убивался по нему в школе.       — Я и сейчас убиваюсь, — усмехнулся Чонгук, прожевывая еду. — Просто… Все немного изменилось. Мы все изменились. Особенно ты, — юноша подмигнул матери, и та несильно шлепнула его по руке, не скрывая смущенной улыбки.       — Не паясничай! Я тут, между прочим, пытаюсь с тобой поговорить.       — Хорошо, давай поговорим, — согласился сын, — что еще хочешь узнать?       Женщина вздохнула, закатив глаза. Настроение сына было игривым, и она была спокойна за его состояние. Когда он только вернулся из Кореи, на его лице все еще отпечатками отдавалась скорбь, но теперь она потихоньку гасла, давая место новым, ярким чувствам.       За это время она и сама многое переосмыслила. Чонгук — единственное, что у нее осталось в этой жизни, и она не собиралась больше его терять.       — Заедешь за графином? — спросила женщина вместо того, чтобы пытать сына. — Деньги отправлю, у меня сегодня будет очень загруженный день.       Вымыв грязную посуду, Чонгук вернулся к себе в комнату. Он с любовью осмотрел лавандовые обои с веселыми щенятами, свое рабочее место возле окна и стенку, которую оформил совсем недавно. На ней висела гирлянда с нацепленными на нее фотографиями. Это были и старые снимки из детства, и фотографии с родителями, и из детского сада с детьми, которых он ни в жизнь не вспомнит, и, конечно, с друзьями. Большинство из них пестрило счастливым лицом Чимина, и Чонгук ласково огладил большим пальцем щеку омеги, как если бы прикасался к нему самому.       Глубоко вздохнув, Чонгук оделся и отправился на остановку. На улице было тепло. Ветер игрался остатками не сгнивших листьев, а дворники то и дело сгребали их в кучу, чтобы утилизировать.       Чонгук сел в самом конце автобуса, чтобы не потревожили вечно куда-то спешащие люди. В ушах у него были наушники с незамысловатой песней, легкому мотиву которой Чонгук иногда покачивал головой. В студии к его приходу уже во всю кипела работа.       — Чонгук! — закричал мальчишка с русыми волосами, вмиг побросав все свои инструменты. Он, даже не вытерев рук, бросился к омеге и с разбегу запрыгнул на него, душа в крепких объятиях. Виджея Чонгук не видел с неделю, потому как мальчик внезапно слег с гриппом. Сейчас же он выглядел бодро, отчего хорошее настроение Чонгука пробило планку.       — Привет, дружище, — омега потрепал волосы мальчика, спуская его на пол. — Как дела?       — Я выздоровел! — радостно сообщил он, тут же взявшись за руку Чонгука. Виджей повел своего взрослого друга к непонятному нечто, которое, однозначно, было новым проектом мальчика. — Я такое придумал, ты не поверишь!       Чонгук с трепетом в сердце слушал о том, как Виджей хочет вылепить бактериального монстра, над которым будет возвышаться он — мальчик, который победил болезнь. Принявшись за работу, Чонгук придвинул свой стул к постаменту и взялся за скребок. За эту неделю он хорошо потрудился — лицо Чимина угадывалось сразу же, стоило на него только взглянуть.       До обеда не происходило ничего странного. Чонгук несколько раз просмотрел вновь пришедшие сообщения от Чимина, а затем вместе с коллегами сходил в кофейню напротив их здания. Ближе к вечеру, когда большинство мастеров покинуло студию, а Виджея забрали родители, Чонгук остался один. У него были ключи от мастерской, потому как руководитель знал, что он задерживается допоздна и оставаться с ним у него не было ни времени, ни желания. Запахнув поплотнее пальто, Сэмюэль отсалютовал омеге и был таков.       — Мистер Чон, к вам пришли, — в приоткрытую дверь просунулась лысая голова человека в охранной форме. — Пак Чимином назвался. Впустить?       Чонгук удивленно уставился на мужчину, замерев над скульптурой. Он растерянно заозирался, а затем гулко выдохнул и кивнул, пытаясь привести себя в чувства. Неужели его план сработал? Натянув на лицо непроницаемую маску, он в последний раз подавил рвущуюся на губы улыбку и продолжил работу.       Дверь с грохотом отворилась, будто вошедший открыл ее с ноги. Пальто Чимина развевалось за ним, словно плащ, а сам он выглядел мрачнее тучи. Чонгук тут же сильнее втянул носом воздух, чтобы ощутить их перемешанные ароматы сладкой гардении и сирени. Чимин источал самый прекрасный запах на земле.       — И как это понимать? — грозно спросил Пак, остановившись подле Чонгука. Он прожигал его взволнованным взглядом, пытаясь найти подтверждение тому, что с Чонгуком все в порядке и он жив и здоров. Ох, лучше бы он слег от болезни, чем сидел здесь в непринужденной позе и делал вид, что совершенно не рад встрече. — Слышишь меня?       — Не кричи, ты в общественном месте, — шепнул Чонгук, для пущего эффекта нахмурившись, будто его действительно потревожили. Чимин задохнулся от возмущения, беспомощно взмахивая руками.       — Ты почему мои сообщения игнорируешь? — тихо зашипел он, бездумно поддавшись просьбе, как будто их подслушивала целая толпа. — Я, между прочим, писал тебе!       — Да замотался, вот, как видишь, работаю, — Чонгук махнул грязным инструментом на глиняное изваяние, на которое Чимин даже не взглянул.       — И что, даже ответить времени нет? — снова прошипел Пак. — Я же вижу, что ты читаешь сообщения!       Чонгук тяжело вздохнул и сложил руки на колени. Он повернул корпус тела к Чимину и еле сдержался не расплыться в счастливой улыбке. Чимин, даже раздраженный и злой, выглядел самым красивым омегой на свете.       — Не стоило сюда приезжать, Чимин. Со мной все в порядке, просто занят работой. Готовлюсь к следующей выставке. А что, волнуешься? — не удержался от вопроса Чонгук, прикусив изнутри щеку. Чимин тут же сделался отстраненным, как будто хотел начать отрицать очевидное.       — Да, — все же выдавил он, будто смириться с этим было выше его сил.       — По-дружески? — выгнул бровь Чон, чем снова вывел омегу из себя.       — Ты издеваешься надо мной? — шикнул Чимин, несдержанно шлепнув юношу по плечу. — Да, по-дружески!       Чонгук хмыкнул, сделав вид, что ему все ясно, и отвернулся к скульптуре, теряя весь интерес к разговору.       — Тогда по-дружески прошу тебя не отвлекать меня. Я напишу, как только закончу с этим, — он обвел скребком глиняное лицо омеги, будто смотреть на него ему было приятнее, чем на настоящее лицо Пак Чимина. Это, хотя бы, не скалилось и не смотрело на него так, что волосы на затылке шевелились.       Брови Чимина съехались к переносице, а руки сложились на груди. Он поджал губы, переводя взгляд на скульптуру.       — И что ты лепишь? — язвительно спросил он, как будто сам не мог разглядеть в глиняном изваянии себя.       — Человека, которого очень сильно люблю, — будничным тоном поведал Чонгук как самую очевидную вещь в мире, и даже взгляда не отвел от бюста.       Чимин надулся, словно нахохлившийся воробей, поджал губы и придирчиво осмотрел свою копию. У Чонгука был талант, это бесспорно. Талант выводить из себя и заставлять его сердце трепетать от любви.       — Я не ношу волосы на эту сторону, — фыркнул омега, покрепче перехватил рюкзак и направился в сторону двери, цокая каблуками по каменному полу.       Чонгук не мог видеть, но Пак улыбался все то время, пока шел на выход. Каких только сил ему стоило сдерживать неуемную сладость феромонов, которая так и рвалась наружу, чтобы потопить в ней Чонгука! Омега в его груди тихо урчала, и Чимин стыдливо оглядывался, боясь, что его кто-то заметит.       Домой он вернулся спокойным и радостным — с Чонгуком все хорошо, и если тот решил затеять игру, то Пак с удовольствием в нее сыграет.

***

      Тэхен нервно ходил из стороны в сторону возле припаркованной машины. Он жевал губу, бесконечно вытирал потеющие ладони о пальто, а потом резко выдохнул и развернулся к людной улице. Джин жил в престижном районе, это было видно по изящно оформленным домам и дорогущим машинам возле них. Это было в его стиле — роскошь во всем.       Превозмогая волнение, Тэхен мучительно медленно поднимался на лифте. Найдя нужную квартиру, он долго не решался нажать на звонок. Вдруг Джина нет дома? Отбросив все сомнения, он все же вжал палец в кнопку и отошел на несколько шагов, чтобы дать себе фору. Кто знает, как он отреагирует на запах омеги?       Однако на пороге он встретил вовсе не его. Дверь открыл высокий альфа, прежде не встречавшийся Тэхену, и он невольно нахмурился. Кто этот незнакомец в странной одежде? Блестки на его майке переливались в свете подъездных ламп, а лицо его было скучающе-изучающим. Он оглядел Тэхена с ног до головы перед тем, как задать вопрос.       — Ты к Джину? — жуя жвачку, спросил альфа. Тэхен повел плечами, выгнув вперед грудь, чтобы показаться выше.       — К нему. Могу я его увидеть?       — Джин! — громко крикнул паренек, обернувшись в коридор. — К тебе пришли! Слышишь? — когда ответа не последовало, он вновь вернул внимание к незваному гостю. — Подожди секунду, опять наверно на телефоне.       Дверь закрылась, и Тэхену показалось, что прошла целая вечность, прежде чем в подъезд вышел омега. Он был в пальто, что означало, что им стоит выйти на улицу.       — Тэхен? — удивился Сокджин. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Какими судьбами?       — Поговорим?       — Да, только… — Джин обернулся к квартире, вздыхая, — выйдем? У меня дома друг.       Ночной воздух ощутимо холодел. Солнце, спрятавшись за черным покровом, больше не грело землю, отчего у омег вырывался белесый пар изо рта. Они медленно шагали к лавочке, на которую можно было присесть. Когда Тэхен устроился напротив Сокджина, то вмиг забыл о том, что мусолил всю дорогу до сюда.       — Так… О чем ты хотел поговорить? — тихо спросил Джин, не зная, как себя вести. Он спрятал руки в карманах пальто, а голову вжал в приподнятый воротник. Было видно, что одет он слишком легко для прогулки. Думал, что надолго не задержится. Тэхену и не требовалось много времени для того, чтобы быстрее рассказать о своих чувствах.       — Это, наверное, глупо, но… Я хотел сказать, что расстался с Намджуном.       — Да? — искренне удивился омега, расширив глаза. Он растерянно смотрел на собеседника, не понимая, стоит ли ему утешить его или порадоваться. Омега внутри него однозначно была счастлива это слышать, как бы это эгоистично не прозвучало. — Что… Случилось?       — Ты случился, — прохрипел Тэхен, уверенно подняв голову. Он смотрел Джину прямо в глаза, жадно съедая каждый увиденный участок любимого лица. Тот смешался, нахмурив темные брови.       — Ничего не понимаю, — покачал головой Джин. — При чем здесь я?       — При том, что я все еще люблю тебя, — как на духу выдал Тэхен, не давая себе времени передумать. Если бы он не сказал этого сейчас, то мог дать заднюю, испугаться и промолчать, но он уже был здесь, рядом с Джином, и это значило только одно — нужно идти до конца.       — Это какая-то бессмыслица, — продолжал хмуриться омега, ничего не понимая. — Почему именно сейчас? Не после школы, не раньше, а именно сейчас?       — Потому что увидеть тебя снова было достаточно для того, чтобы перестать обманывать всех вокруг и себя самого. Мы с тобой многое прошли, очень плохо расстались, но… Я хотел сказать, что я больше не хочу и не могу жить прошлым. Я устал каждый день думать о том, что я не рядом с тобой. Вспоминать все наши моменты…       — Стой, — прервал его Джин, поднявшись на ноги. Он отошел на несколько шагов, «умыв» руками лицо. — Почему ты… Господи, зачем ты только пришел? — брови омеги надломились, когда он повернулся. — Я только смирился со всем и… Тэхен, это жестоко! Еще вчера ты был с ним, а теперь приходишь ко мне? Вот так, будто ничего не было?       — Какая разница, с кем я был? — повысил голос Тэхен, тоже встав вслед за Джином. — Я никогда его не любил, я вообще никого и никогда не любил кроме тебя! Ты слышишь?       — И что ты хочешь, чтобы я сказал? — спросил Джин.       — Не знаю, может… — Тэхен неопределенно обвел руками в воздухе, будто жестами пытался объяснить то, что не мог сформулировать в слова. — Может быть, я тебе тоже небезразличен? Джин, я видел твой взгляд, — Тэхен приблизился, и его тут же снесло сладкой волной бананового аромата. Его, лавандовый, усилился в ответ, будто пытаясь достучаться до омеги на инстинктивном уровне. — Ты смотрел на меня так же, как тогда. Когда мы были вместе.       — Тебе показалось, — покачал головой Сокджин, отстраняясь. Близость с Тэхеном была ему невыносима, потому как он знал, приблизься тот еще на несколько сантиметров — он не выдержит. Вновь сунув руки в карманы, он затряс головой, будто пытаясь выбросить из нее все мысли. — Уезжай, Тэхен, пожалуйста. Мне нужно возвращаться к другу. Этот разговор бессмысленный.       — Даже сейчас ты доказываешь то, что любишь меня! — закричал Тэхен в спину удаляющегося омеги. — Почему ты бежишь от разговора? Ты ведь так этого хотел тогда, Джин, помнишь?!       — Ты что, думаешь, что я сидел и ждал все это время, пока ты созреешь?! — разозлился омега, круто повернувшись к Тэхену. — Что я прибегу сейчас по первому зову, как собачка?!       Джин держал его за грудки и был так близок, что хотелось стиснуть его талию руками и впиться в эти искривленные злобой губы поцелуем. Тэхен жадно смотрел на него, бегая взглядом по лицу и, остановившись на сверкающих гневом глазах, прошептал:       — Да.       Джин взорвался как по щелчку пальцев. Он отвесил Тэхену жгучую пощечину, сморщившись от боли.       — Убирайся отсюда и не смей никогда приходить.       — Ты не сможешь без меня, — снова крикнул Тэхен, — бесполезно бежать от своих чувств, разве ты это еще не понял?!       — Пошел ты! — Джин показал ему средний палец, прежде чем скрыться за дверями подъезда.       Сердце его гулко билось в груди, а в ушах бурлил собственный пульс. Кипяточная кровь заставляла голову кружиться, и Джин, проигнорировав лифт, побежал вверх по лестнице. Он несся так быстро, что когда ворвался в квартиру, чуть не упал на пол от слабости.       — Вы уже… Какого хрена? — Оуэн вышел из гостиной, с удивлением глядя на дерганого друга. Тот отшвырнул ботинки в угол, а пальто бросил на тумбу с зеркалом, не позаботившись, что оно непременно помнется. — Что случилось? Кто это был?       — Хватит задавать идиотские вопросы! — прорычал Джин, грохнувшись в пухлое кресло пред телевизором. Он нервно взялся за пульт, беспрестанно щелкая каналы, чтобы успокоиться. Ничего не привлекало его внимания, потому что мысли были заняты только одним — Тэхеном.       — Йоу, бро, остынь, — Оуэн сел рядом, пытаясь достучаться до омеги, — что стряслось-то?       — Гребаный Ким Тэхен, вот что! Собирайся!       — Чего? — потупил взгляд альфа, взметнув брови вверх.       — Уходи, мне нужно побыть одному! — снова заорал Джин, соскакивая с места. Он ни сидеть, ни стоять не мог, все тело зудело от раздражения и злости. Как Тэхен мог так просто заявиться к нему и бросить в лицо такую наглость?!       Самое глупое то, что Джин понимал: злился он вовсе не из-за слов омеги, а из-за того, что тот был как никогда прав. Из-за собственной влюбленности, которая ни на миг не потухала все эти годы, и из-за того, что стоило Тэхену сказать о своих чувствах, держаться больше было невозможно.       Он и так ждал слишком долго. Спустя столько лет пришло время расставить все точки над «i».       — Оуэн, не обижайся на меня. Приедешь в выходные, хорошо? Я действительно сейчас не в настроении, — выталкивая друга в коридор, подуспокоившись говорил Джин.       — Да я уже заметил! — хмыкнул альфа, натягивая дутую ярко-синюю куртку. — Ты сильно только не бушуй, все образуется.       — Ага, давай, — омега похлопал Оуэна по плечу и выпер его за дверь, тут же щелкая замком. Он привалился к стене, сползая на пол, и громко рыкнул, долбанув по ней кулаком. Гребаный Ким Тэхен!       Достав дрожащими пальцами телефон из кармана, он отыскал номер омеги и написал короткое «Возвращайся».