Mornings with Her

Каждое утро девушки из дома бабочки встречаются за завтраком, наслаждаясь трапезой вместе и укрепляя свои узы. Обычно это простая еда, которая удовлетворяет и наполняет их, чтобы они могли начать свои дни. Но когда Мицури остается на ночь, не важно, ранена она или нет, они делают восхитительный завтрак: мед, блинчики, хлеб, мясо и яйца. Только когда Мицури остается. Девочки из поместья никогда не задавались вопросами и ничего не думали о том, что Мицури осталась в комнате Шинобу. Никто из них не знал, какие искры были между двумя девушками, но они предпочли проигнорировать это, чтобы сохранить сияющую радость Кочо. Они так давно не видели ее такой счастливой, что не рискнули бы все испортить. Канао и Аой сидели за столом напротив Шинобу и Мицури, которые сидели колено к колену. Мицури трапезничала, активно расспрашивала девочек, какие у них планы на день, и возбужденно рассказывала о том, какая прекрасная погода. Кочо спокойно ела, поглядывая на Канроджи каждые несколько секунд, с легкой улыбкой на лице. Обычно так оно и было, Шинобу говорила мало, но с удовольствием купалась в разговорах всех остальных. На самом деле, она бы не призналась в этом сама, ей просто хотелось насладиться моментами, когда она чувствовала себя семьей. Когда завтрак был окончен, Канао и Аой взяли всю посуду, чтобы вымыть, в то время как двое столпов сидели и пили чай. Мицури потягивала свой, закрыв глаза и наслаждаясь теплом, а Шинобу решила, что это подходящий момент, чтобы подразнить ее. Прошлой ночью Канроджи приехала в дом бабочки после миссии и заснула, прежде чем Кочо успела дойти до нее. Но теперь, проснувшись, она устала ждать, видя, как ее партнер выглядит таким милым и уязвимым. Она медленно опустила руку на бедро Мицури, прямо на оголенную кожу между гольфами и подолом юбки. Девушка ахнула, выплескивая чай из чашки на стол. Шинобу только улыбнулась, положив щеку на руку, локоть которой покоился на столе. Невинность окрашивала ее черты, но Мицури знала, что все это игра. — Не делай этого! Канао и Аой еще здесь, — прошептала она, указывая на девочек, которые стояли у раковины. Они болтали между собой и не обращали внимания на девушек за столом. — Раньше это тебя не останавливало, — Кочо скользнула мизинцем под подол юбки, прежде чем медленно передвинуть остальные пальцы. Лицо Мицури было багровым, рот раскрылся; она вспоминала ту ночь, когда Шинобу коснулась, сидя за столом с девочками. К счастью, никто не знал, но смущение преследовало ее каждый раз, когда она поднимала глаза на них. Мягкие, ловкие пальцы Шинобу осторожно двинулись вверх по бедру Мицури, но остановились, когда она добралась до кружева трусиков. Внезапно Канроджи встала и хлопнула ладонями по столу. — Я не очень хорошо себя чувствую, так что, прошу меня извинить! Я пойду прилягу, так что, пожалуйста, наслаждайтесь своим днем, — практически закричала Мицури, заставив девочек обернуться и посмотреть на нее. Когда она выбралась из кухни, Канао и Аой вопросительно посмотрели на Шинобу, которая только улыбнулась и пожала плечами в ответ. — Я только пойду проверю, как она. В своей спальне она обнаружила Мицури, зарывшуюся в футон. Она выглядела так, словно подложила под себя дюжину подушек. Шинобу закрыла за собой дверь, подошла к футону и села рядом. — Прости, если я тебя расстроила, — девушка посмотрела на гору, на которой лежала Мицури, — я ничего не могла с собой поделать. Прошлой ночью ты так быстро уснула, что я не успела до тебя дотронуться. Сегодня утром ты выглядела такой красивой, что я ничего не могла с собой поделать. — Не оправдывайся, Кочо, — голос Канроджи был приглушен под одеялом. Шинобу представила, что ее лицо все еще красное, и, возможно, она нервно играет со своими косами. — Тогда я больше не буду тебя трогать. Прости, ты же знаешь, я не хочу тебя расстраивать, — она знала, что, сказав это, получит именно то, что хотела. Мицури легко было заманить обманом, заставить упасть в ее объятия. У нее никогда не было злого умысла. Одеяло полетело через всю комнату, и Канроджи выскочила, вся красная и с растрепанными волосами. Шинобу решила подыграть, чтобы добиться от нее большей реакции; отвернувшись, она посмотрела в окно. Мицури бросилась к девушке на колени и обняла ее за талию. Как бы Кочо не нравилось дразнить ее, столп любви знала, как сломить девушку самым простым способом. Можно сказать, Шинобу была влюблена. Кочо провела их туда, где до этого лежала Мицури. Светловолосая была намного сильнее, чем столп насекомых. Канроджи хихикнула и позволила толкнуть себя на матрас. Шинобу поцеловала ее, начав с нежных облизываний, заставив Мицури растаять. Темноволосая держала руки на талии и над головой девушки, чтобы не упасть, а другая обвила руками светлую тонкую шею. Они медленно целовались и наслаждались каждым нежным движением и покусыванием своих губ. Впитывая каждый стон и улыбку, чувствуя друг друга всеми кончиками своих нервов. Шинобу чувствовала, как бьется ее сердце, крича в груди о том, как сильно она любит Мицури. Это было ошеломляюще, и она не могла насытиться ею. Кочо взяла инициативу на себя, углубляя поцелуй и перемещая руку с талии Мицури на бедра. Она больше не двигала рукой, решив слегка помассировать бедра. Это всегда заставляло Канроджи хвататься за чужую спину и стонать. При мысли о том, что будет дальше, о мягких руках и нежных пальцах девушки, Мицури вздрогнула. — Нам не нужно идти дальше, я не… — пробормотала Шинобу, не открывая глаз. — Прикоснись ко мне, — голос столпа любви был дрожащим и горячим. Она крепче вцепилась в плечи Кочо, впиваясь ногтями в ее хаори в поисках кусочка кожи. Темноволосая открыла глаза и посмотрела на Мицури сверху вниз, — пожалуйста, Шинобу. От того, как Канроджи прошептала ее имя, по спине и тазу пробежал электрический разряд, вызвав глубокую дрожь и удивление. Шинобу быстро начала снимать с них одежду и осторожно положила ее рядом с кроватью. Даже в пылу момента ее ностальгическая забота не могла быть смыта. Светловолосая, теперь уже обнаженная, приподнялась и положила голову на подушку. Так было всегда: Канроджи ложилась и давала другой девушке разрешение на полный контроль. Она знала, как сильно Кочо любила смотреть, как дрожит и тяжело дышит под ней. Шинобу переместилась к чужим ногам, целуя бедро и позволяя одному пальцу скользить между половыми губами, чтобы обвести ее дырочку. Мицури была уже такой мокрой, что Кочо прикусила губу, чтобы удержаться от немедленного проникновения внутрь. Но чем дольше это продолжалось, тем лучше для них обоих. Засунув один палец внутрь, темноволосая начала двигаться в ровном темпе, целуя и облизывая бедро девушки. Раньше у них никогда не было секса по утрам, и Шинобу благодарила всех богов за то, что они позволили ей увидеть Мицури, извивающуюся при свете дня. Грудь Канроджи вздымалась и опускалась, одна рука сжимала простыни, другая играла с грудью, хватая и покручивая соски. Столп насекомых заметила, как она закусила губу. — Еще… — это было едва слышно, но Кочо услышала ее и тут же добавила еще один палец. Мицури откинула голову назад и застонала громче, когда Шинобу согнула пальцы и потерла ее изнутри. Она вскинула брови, как будто собиралась заплакать, но вместо этого издала лишь дрожащий всхлип со слезами, усеявшими внешние уголки ее глаз. — Мицури… — пробормотала Шинобу всего в паре сантиметров от ее губ. Я хочу попробовать ее. Бедра Мицури дернулись, и она удивленно ахнула. Она посмотрела вниз на свою возлюбленную, между ног, и бедра задрожали от желания. Пальцы темноволосой все еще двигались внутри нее, так хорошо потирая ее, но этого было недостаточно. Дразнящие движения и устойчивый темп удерживали жар в ее паху, не двигаясь к оргазму; это приводило в бешенство. Канроджи медленно надавила на чужие пальцы, но та остановила ее, положив другую руку ей на бедро. Кочо держала свои пальцы глубоко внутри светловолосой, хотя и поднялась с пола, чтобы оказаться лицом к лицу рядом с ней. Глаза Мицури пристально смотрели на нее, словно хотели сказать, что она собирается делать дальше. Шинобу наклонилась и снова поцеловала ее, быстро скользнув языком внутрь, просто чтобы сразу же отстраниться и спуститься вниз по шее. Все это время она двигала пальцами чуть быстрее. Канроджи тяжело дышала, когда губы Шинобу коснулись ее груди, облизывая и посасывая сосок. Ее грудь всегда была чувствительна, и темноволосая была рада уделить им дополнительное внимание. Она обвела языком сосок, потом прихватила его зубами и слегка потянула. Мицури издала сдавленный звук и положила руку на плечо Шинобу, чтобы успокоиться. Ее мысли сбивались, а тепло в животе становилось все горячее, ноги стали покалывать. После того, как Кочо уделила ее груди достаточно внимания, она поцеловала их в последний раз, прежде чем двинуться вниз, дразняще медленно. Ребра, живот, таз. «Жарко, так жарко», — подумала Мицури. Шинобу нависла над ней, глядя на нее сквозь ресницы и ожидая разрешения. Кивок Канроджи был безумным и отчаянным, это было все, что нужно Кочо, чтобы прижаться ртом к ее киске. Она скользнула языком внутрь, пробуя на вкус. Мицури всегда была сладкой. Столп любви начала произносить их имена, стараясь быть осторожной каждый раз, когда чужой язык соприкасался клитором. Когда Шинобу расставила точки над «i», она начала сосредотачиваться на комочке нервов: очерчивая круг, облизывая и теребя клитор. Мицури обхватила бедрами голову возлюбленной, зарывшись руками в волосы. Ее тихие стоны стали теперь постоянными и гораздо громче. Если раньше девочки ничего не подозревали, то теперь заподозрят. Шинобу почувствовала, как она сжала пальцы в волосах, ее стоны притихли, рот открылся, голова откинулась назад. Она так близко, еще чуть-чуть. Кочо не отставала, приближая ее все ближе и ближе к оргазму. Канроджи издала сдавленный звук, ее спина выгнулась и пальцы ног подогнулись. Это было похоже на туго натянутую катушку, которая вот-вот лопнет. Согнув пальцы, Шинобу сунула мизинец в дырочку Мицури, а затем вскрикнула от удивления. Ее имя сорвалось с губ Канроджи в громком стоне, пальцы крепко впились в волосы, направляя лицо и голову самостоятельно, чувствуя приближающийся оргазм. Кочо продолжала двигать пальцами, пока Мицури управляла ей. Шинобу была так возбуждена, наблюдая, как наслаждается ее возлюбленная, что почувствовала, как по ногам стекает жидкость. Когда Канроджи наконец отпустила ее и рухнула, Шинобу опустилась на колени и вытерла подбородок. Столп любви лежала перед ней, с распущенными косами и слезящимися глазами, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Одним быстрым движением Кочо наклонилась для поцелуя, затем поднялась на ноги, чтобы подойти к комоду. Мицури потянулась, но не нашла ничего, кроме воздуха. — Ну, какое доброе утро, — Шинобу повернулась к ней спиной, что-то ища и копаясь в ящике. Светловолосая воспользовалась моментом, чтобы проследить за каждым движением чужого тела. Я люблю ее. — Доброе утро… — она — девушка моей мечты. — Устала? — Кочо посмотрела через плечо. — Очень устала… — Должно быть, я поступила правильно, — усмехнулась она. — Я думаю, что могу влюбиться в тебя, Кочо. — Ты так думаешь? Мицури хихикнула и повернулась на бок, прижимая подушку к груди. — Разве ты не вернешься в постель? Шинобу наконец обернулась. В ее руке был нефритовый фаллос, прикрепленный к кожаному поясу, и Мицури вдруг снова почувствовала жар. Ее ноги непроизвольно сжались и начали подергиваться от возбуждения. — Я иду. Сейчас… ложись как следует, принцесса.