Desire

      Как же его заебал этот андроид. Каждый день, каждый божий час он был рядом и всегда находил причину, чтобы отчитать детектива. Именно поэтому сейчас Гэвин сидел в баре и выпивал пятый стакан виски подряд, после, конечно же, нескольких рюмок крепкой водки. Достает сигарету и закуривает, втягивая никотин, как можно глубже. Так, как всегда любил Рид, глубоко, до крика. Сигаретный дым обволакивал, даря спокойствие, временное, но такое необходимое. Ричард всегда был против вредной привычки мужчины, всячески старался заставить бросить, но, когда Гэвин послал его на три буквы, взял все в свои руки. Ворвался к нему домой, обшарил каждый уголок в поисках сигарет и выбросил все до последней. Рид, как он помнил, тогда пришел в ярость и начал обвинять RK900 за вторжение в личное пространство.       Девятка его скрутил, дал пощечину, чтобы мужчина успокоился, и прошипел в лицо: «Теперь я буду решать, что вам можно, что нет, детектив. Ваше здоровье итак близится к нулю, вы так не доживете и до шестидесяти лет.» Гэвину, по большей мере, было насрать на его здоровье. Особенно, если его привычки приносили удовольствие.       И тогда же Ричард поставил запрет на алкоголь. Поэтому сейчас телефон Рида был дома в выключенном состоянии, а сам он за городом в малоизвестном баре. Мужчина попросил налить еще виски на три пальца, что бармен принялся тут же выполнять. Клиентов было немного, да и музыка была старая, еле слышная из-за дешевого проигрывателя.       Как Гэвин докатился до того, что им стал управлять андроид, тот, кого он всем сердцем ненавидел, ненавидит и будет презирать еще очень долго.       Но затем всё стало еще страшнее. От обычных приказов и запретов они перешли в постель, где также Ричард вел себя, словно доминант, управлял, контролировал и запрещал. Тогда Рид впервые почувствовал себя настолько уязвимым, жалким и противным даже самому себе, что даже не кончил. А RK900 потом долго пытался понять, что произошло, тут же отсеивая тот факт, что мужчине не нравится, что над ним доминируют.       Девятка стал считать детектива своей собственностью, постепенно приручая к его порядкам. Гэвин думал, что тот скоро напишет детективу свод правил и обязанностей, но пока они обошлись без этого.       Каждый день Рид думал, как сбежать, как избавиться от своего надзирателя, как уже убить его, к чертовой матери, но все было попусту. Как и сейчас. Мужчина понимал, что этот ублюдок рано или поздно, но найдет его, из-под земли достанет, но приволочет домой бухую тушку.       Сколько он уже выпил? А сколько сигарет лежало сейчас в пепельнице? Дофига.       Слышится грохот сзади: кто-то выбил дверь. Затем Рид слышит звук приближающихся тяжелых шагов. И Гэвин ухмыляется, даже не пряча мерзкую и похотливую улыбку. Его хватают за шиворот и тащат к парковке. На улице воздух бьет прямо в лицо детективу, заставляя немного отрезветь. Но именно поэтому тот еще сильнее возбуждается. RK900 сломал его, разобрал по частям и снова сложил новую версию Рида, более послушную, но с тем еще более стервозную и проблемную на металлическую голову.       Диод пульсировал красным, предвещая скорую смерть мужчине. Или жестокое наказание за свой проступок. Но Гэвину плевать. Он настолько привык к такой жизни, что стремится ее разнообразить, выводя андроида из себя всеми возможными способами.       Детектива грубо толкают на заднее сиденье машины. Его это только забавляет. Что было бы, если бы сейчас Рид отсосал Ричарду? Ничего! Потому что у этого куска пластика нет ничего! Нет никаких половых органов, и это смешно. Поэтому мужчина сейчас истерично смеется сзади RK900, понимая, что так скоро блеванет прямо в салоне, но сейчас ему глубоко плевать на это.       — Клянусь, дома ты пожалеешь за то, что заставил добираться в это чертово место. А до этого искать тебя сначала во всех барах Детройта. Кожаный мешок, который ни на что не способен.       Кто еще кого сломал? Догадка всплывает в голове пьяного Гэвина. Ричард за него беспокоится, переживает! Это он уже поехал крышей, а не Рид. И мужчина снова истерично смеется, понимая всю иронию.       — Ну что, папочка, — он выделяет это слово, потому что знает, как это нравится андроиду. Но не сейчас, RK900 кривится от отвращения и понимания, в какой он сейчас заднице. — приятно быть таким? Беспомощным? Жалким? Ты готов на все, папочка, чтобы со мной ничего не случилось. Не ты ли хотел меня сломать? А теперь подумай. До чего ты довел нас обоих?       Детектив снова смеется, а девятка крепко сжимает руль. Он хочет остановить прямо сейчас на этом гребаном шоссе и отодрать Гэвина так, как тот уже лют. Ведь они больше не, кем были раньше. Сейчас они даже не знают, кем являются. Маньяк и жертва в начале. Манипулятор и марионетка в конце. Гэвин прекращает смеяться, когда чувствует пощечину на лице. И его это возбуждает и доводит до точки наслаждения ситуацией. Он сломал тупого андроида, даже не планировав этого.       — Ну что, папочка, ты же хочешь меня? Я вижу. Твой красный диод обо всём говорит. Возьми меня прямо здесь и сейчас.       А Ричард слушается. А Рид снова истерично смеется. Смех потом переходит в стоны. А стоны в истерику.