The Ashes

      Уже второй день Чан ничего не ест, не пьет и вообще не двигается. Чувство апатии его поглотило полностью, не хотелось даже открывать глаза после трёхчасового сна. Теперь Бан снова оказался совсем один в пустом вагончике, не было ни капли надежды на его спасение из всепоглощающей тьмы. Чувство, что появилось у него сразу после того поцелуя, можно охарактеризовать, как пустота. Дыра под рёбрами, которая засасывала остатки надежды. Совсем недавно, буквально три дня назад, он чувствовал себя самым счастливым человеком, окружённым кем-то, кто дарит тепло, но это вмиг рухнуло как хрупкий карточный домик.       Чан зашевелился на матрасе, который издал скрипящий мерзкий звук. Ему нужно было хотя бы подышать воздухом и съесть что нибудь, а впрочем, в чём смысл? Его существование теперь не нужно никому, в том числе и ему. Однако, Бан боялся умирать, чувствуя физическую боль. Очевидный ответ всплыл в его сознании также быстро, как он подумал о своей кончине. Если уж отправляться на тот свет, то только под кайфом. Чан, наконец, встал со своего ложа и чуть не упал от головокружения, однако его спасла стена. Чувство сильной тошноты напало на него так внезапно, что он быстро полетел к унитазу. Сейчас Бан выглядел ужасно. Чан усмехнулся своему отражению в небольшом зеркале, отмечая какой же он мерзкий и противный.       Медленно собираясь в давно изученный клуб, парень думал о словах полицейского. "... Я доверяю тебе" Тогда, эти слова Намджуна действительно имели значимость, но сейчас они были пустым звуком, от которого Бану смешно. С одной стороны, они не встречались, чтобы Чан так убивался, но с другой, Ким и не подозревает, какую роль играет в жизни какого-то парня. Вспоминая девушку, которая поцеловала полицейского, Бан со злостью пнул стул, что до этого мирно стоял за столиком. – Шлюха, – Почти прошипел. Чан взял телефон с матраса и вышел из вагончика, просто захлопнув дверь. ***       Мужчина лет тридцати уже терял терпение и нервно постукивал пальцами по барной стойке. – Так что, берешь? – Он держал другой рукой пакетик всего с одной таблеткой, – Учти, что это самый сильный наркотик, откачивать тебя никто не будет. Бан мотнул головой, давая понять, что ему похуй. – Потом заплачу, если не сдохну, – Он улыбнулся и скрылся в толпе танцующих разгоряченных тел. Чан уселся на ободранный диван, где сидела какая-то женщина, потому что девушкой её назвать нельзя. Уж слишком сильно выдавала сморщенная тоналка на шее. Вызывающая одежда и чересчур яркий макияж делали из неё куклу. Он не обратил на женщину своего внимания, заинтересованно разглядывая таблетку через прозрачный пакетик. Всего пару движений и его судьба решится здесь и сейчас. Он либо умрёт наконец, либо очнётся вновь в этом аду. Бан решил для начала напиться в хлам, хоть и денег у него нет, зато есть знакомые, которые могут с этим помочь. Выпив несколько шотов непонятно чего, он уже чувствовал как вскипает кровь, а адреналина всё больше и больше. Чан не пил с той самой ночи, поэтому неизвестно, чем закончится этот раз. Мимо него проходили люди, девушки и парни, кто-то обращал на него взгляд с насмешкой, кто-то с желанием, а кто-то с жалостью. Последнее – самое мерзкое. На всех них ему было поебать, мягко говоря. Его возможно скоро не станет, а это всё не имеет никакой роли.       Пока он думал о жизни, точнее её конце, к нему подсел какой-то парень. С виду был милый, но Чан уверен, что тот в постели стонет как последняя сучка. – Почему такой грустный сидишь? – Он улыбнулся, отпивая напиток странного цвета из стакана, – Один пришёл? Бан нехотя поднял откинутую голову к нему, одним только взглядом умоляя вежливо свалить. – Денёк не задался или парень бросил? – Всё не унимался розоволосый парень. Чан сразу сглотнул и уже с интересом посмотрел на надоедливую особу. – Почему ты решил, что парень? Розоволосый цокнул языком, подсаживаясь поближе, потому что музыка стала громче. – Выглядишь так, – Он снова отпил из стакана, – Не хочешь подняться наверх? За этим предложением Бан не нашел ничего такого, поэтому согласился.       Они зашли в одну из свободных комнат и уселись на кровать. – Сразу говорю, что спать с тобой не буду, – Буркнул Чан. Парень закатил глаза и начал снова доставать Бана вопросами. – У тебя, кстати, в пакетике наркота? – Он уставился на руку Чана. – Да, но таблетка одна, так что не проси. Тем более, самое сильное вещество, я сам хочу подохнуть. Розоволосый кивнул и вздохнул. – Значит, все таки парень? – Он склонил голову набок, ожидая ответа. – От части. Мы не встречаемся и не встречались, – Бан посмотрел на таблетку, – Да у меня даже парня не было ни разу, но я уже хочу умереть из-за него. Паренёк подсел поближе к новому приятелю и положил руку на плечо, пытаясь подбодрить. – Тебе не нужно убивать себя ради кого-то. Я уверен, ты заслуживаешь счастья, как и все, – Он улыбнулся милой улыбкой, от которой наверняка тают все. Чан сжал челюсть, чтобы не дать волю слезам. Он резко сбросил руку парня и встал с кровати. – Все так говорят, но пока мне это ни разу не помогло, – Бан резко открыл дверь и вышел вновь на лестницу, по которой они поднимались. Он дрожащими руками открыл пакетик, чуть не уронив таблетку. "Мне и так все равно на других, я хочу лишь одного человека" Чан положил под язык наркотик. ***       В шикарном ресторане, освещённым кучей золотистых огней, раздавались монотонные голоса. Люди, которые могли это себе позволить по финансовому положению, ужинали здесь частенько, ни в чем себе не отказывая. Ресторан создавал впечатление дворца, где тут и там снуют официанты, учтиво принося заказы. – Здесь очень красиво, Джун, – Девушка оглядывалась по сторонам, отмечая роскошь помещения. Намджун, одетый как всегда строго и с иголочки, улыбнулся ей, показывая ямочки. – Всё для моей коллеги, – Он взял меню и начал перелистывать странички с дорогим угощением, – Что тебе заказать, Джиён? Девушка смущённо опустила глаза на журнал перед ней. Она любила таких парней, которые готовы сорить деньгами ради неё. Конечно, никто не узнает об этом. – Давай на твой вкус, – Джиён вежливо наклонила голову. Полицейский исподлобья посмотрел на собеседницу. – Тогда, вино? – Он ухмыльнулся.       На пару иногда поглядывали остальные посетители, завидуя толи Джиён, толи Намджуну, ведь оба были привлекательны. Казалось, что они созданы друг для друга. Но иногда человек играет лишь свою роль, не показывая настоящего лица. Для каждого у него свои маски и заготовленные фразы. Для каждого он может быть плохим или хорошим. И мало кто может заглянуть под занавес и обличить истинные намерения. – Джун, я пойду схожу в уборную, пока несут заказ, – Девушка улыбнулась и привстала, сразу же кланясь. – Ничего, всё нормально, – Ким рукой показал, что нет необходимости в излишней вежливости. Пока Джиён не было, офицер думал насчёт предстоящего вечера с его почти-девушкой, а точнее, чем бы они могли заняться. Его лицо приобрело пошлый вид и Намджун облизнул губы. Конечно, секса не избежать, но к этому надо сначала подвести. "Может, начнём с фильма, а потом..."       Когда Ким подумал об этом, в его голове всплыл образ одного парня, конкретнее – Чана. До этого полицейский не задумывался, как так вышло, что он проводит время с каким-то незнакомцем, но теперь это выглядело странно. Они же не встречались и вообще еле-еле до статуса друзей дошли, однако терять это общение не хотелось. Тут Намджун вспомнил, что брал номер телефона парня и, оглядевшись в поиске Джиён, но не заметив её, он решил позвонить. Гудки шли, но трубку никто не брал. Ким попробовал снова. "Неужели телефон потерял" На третью попытку гудки прекратились и кто-то снял трубку. – Чан? Чан, ты меня слышишь? – На громкий голос полицейского повернулось несколько человек, – Бан, мать твою, – Снова гудки. Офицер уже собрался позвонить вновь, но заметил девушку, идущую к нему. Он старался опять приобрести спокойное выражение лица. – Все нормально? – Намджун убрал телефон в карман. – Да, всё хорошо, – Джиён присела на стул, сложив ногу на ногу, – Может, после вина поедем к тебе? Девушка двусмысленно облизала губы и провела носом туфли по ноге Кима. Полицейский был в своих мыслях, а после неудачного звонка, совсем как на иголках, поэтому от неожиданного прикосновения вздрогнул. – Джиён, прости, давай в следующий раз? – Он аккуратно положил свою руку на чужую. Лицо девушки вмиг сменилось на недовольное. – Почему, Намджун? – Уже более громко, – Что случилось? Офицер даже не знал, что ответить. С одной стороны, всё прекрасно, но с другой, какое-то чувство появилось в его душе. Холодное, мерзкое чувство. – Извини, – Он виновато глянул на коллегу, – Я всё оплачу, только сейчас мне нужно идти, – Встал и поклонился, – До встречи.       Пока Ким шёл домой, он несколько раз, снова и снова, набирал номер, но теперь никто не желал брать трубку.       На небе потихоньку начали сгущаться тучи, закрывая собой свет вышедшей луны. Где-то вдалеке раздался раскат грома, оповещая о начале грозы. Люди стали двигаться быстрее, то и дело поглядывая вверх. Ким преодолел большую часть дороги, думая, какой же козлина Чан, что из-за него пришлось бросить девушку одну. Добравшись до квартиры, Намджун кое как открыл дверь, дрожащими толи от злости, толи от волнения, руками. Он кинул свою куртку на диван, а сам пошёл заварить себе кофе, постоянно кидая взгляд на телефон. Пока полицейский пытался прийти в себя и успокоить нервы, на улице уже моросил, пока ещё не сильный, дождь. Однако спокойствия Киму никто не желал, в том числе и зазвонивший телефон. С одной стороны, Намджун ждал, пока ему позвонит Бан, но с другой, он боялся, что ему хотят сообщить о его плохом состоянии, избиении, смерти, да что угодно! Это и пугало офицера. Хотя почему он должен переживать? Ким взял телефон в руку, ещё несколько мгновений смотря на входящий звонок, затем ответил. Это не Чан. — Да. Офицер Ким Намджун, дело о пропаже людей в нескольких районах, – Минутная пауза, после которой полицейский присел на стул, не веря своим ушам, – Вы уверены? – Его голос дрогнул, поэтому он кашлянул, – Хорошо, я понял. Завтра, в 12 часов дня. Спасибо.       После того, как Намджун положил трубку, он уставился в одну точку. Во рту пересохло, даже несмотря на выпитый кофе, а руки сжались в кулаки. Он был зол. В первую очередь на себя, потому что был слеп. Полицейский глубоко дышал, пытаясь привести себя в чувство и переварить информацию, однако в его голове и душе происходила революция осознания ситуации. Спустя час после звонка, в его дверь кто-то слабо постучал. Ким сначала подумал, что вот уже глюки настигли его, однако стук повторился. Уже весь на взводе, Намджун резко встал, чтобы задать этому стукачу в поздний час. Открыв дверь, полицейский застыл в изумлении. Напротив него, кое как держась ровно, стоял Бан, чтоб его, Чан. Он был, мягко говоря, в ужаснейшем состоянии, как он вообще дошел до этой квартиры останется загадкой, потому что в таком виде невозможно быть незаметным. Его глаза были красные, а под ними красовались мешки и синяки. Видно было, что парень схуднул и питался только воздухом, если тот вообще выходил на улицу. Одежда помятая и испачканная толи в грязи, толи от каких-то напитков. Но даже такой вид Чана не вызывал жалость. По крайней мере, после того позднего звонка из полиции. Сейчас Бан лишь поджигал в душе Намджуна ненависть и злость. – Что ты здесь делаешь? – Он постарался держать свою планку серьёзного мужчины. Парень явно плохо фокусировал взгляд и ответил только через 10 секунд. – Я-я... – Он оглядел Кима и поморщился, – Ты что, б-был с той шлю-хой? – Парень запинался и кое как формировал свою речь. Был удивительным тот факт, что он ещё не упал. Намджун вопросительно на него посмотрел, а потом до него дошло, кого Чан имеет ввиду. Он взял Бана за край куртки и встряхнул, смотря прямо в глаза. – Что ты сказал? Повтори, – Полицейский не обратил внимание на алкогольный перегар, исходящий от парня. Если до этого Чан сам стоял с божьей помощью, то сейчас его полностью держит Ким. – Я сказал, ч-что она шлюха, – С довольным выражением лица произнёс парень. После этих слов, Намджун рывком потянул Бана на себя, из-за чего они оказались в квартире офицера. Всё таки разбираться на глазах и ушах соседей не хотелось бы. Чан после этого действия не устоял на ногах и грохнулся прямо на пол. В его организме столько алкоголя и наркоты, что мозг не соображал ничего нормально. Намджун присел на корточки, смотря на парня. – Ты, придурок, ещё и под наркотой, – Ким сморщил физиономию, – Хотя я говорил тебе не делать этого, – Он усмехнулся, понимая, что ошибся, поверив какому-то наркоману с подворотни. Все больше и больше Намджун оправдывал слова из телефонной трубки. Бан посмотрел на него, не веря своим ушам. Может, это действие наркоты и на самом деле это не его полицейский говорит? Но картинка со злым офицером была реальнее всего реального. – Н-намджун... – Он потянул руку к Киму. Почему-то, его глаза заслезились. Полицейский сжал челюсть, ещё больше выходя из себя. – Теперь ты сожалеешь о содеянном и хочешь вымолить прощение слезами? – Он усмехнулся, – Как всегда? Намджун резко перехватил руку, потянув на себя. Между их лицами были считанные сантиметры. – Ты, Чан, не сможешь исправить то, что творил годами. Я в этом убедился, – Выделяя каждое слово, сквозь зубы процедил офицер. Эти слова у Бана звучали эхом в голове, словно приговор. Даже он, Ким Намджун, самый дружелюбный и заботливый человек в жизни парня, считал его теперь пустым местом. Слеза всё таки предательски скатилась и вместе с этим, Чан предпринял последнюю попытку оставить в своей жизни этот лучик тепла и добра. Он потянулся ближе и коснулся губами губ полицейского.       Если бы это произошло неделю назад, Намджун воспринял бы это в положительном ключе. Он же не гомофоб. Но именно сейчас, именно в этот день, эту секунду, поцелуй парня вызывал отвращение. Ким сжал челюсть, думая, что ему делать. Ответ был очевидным: оттолкнуть Чана и проводить его вежливо нахуй. Однако Ким достаточно от него натерпелся, он пытался помочь, возможно, стать друзьями, но Бан сам просрал этот билетик в счастливый конец.       Намджун положил руку на затылок парня, резко оттянув волосы. Для Чана это было неожиданностью, поэтому он дёрнулся. Ким, тем временем, припал к шее Бана, кусая и делая всё, чтобы остались следы, напоминающие об этом дне. В сознании полицейского всплыл недавний телефонный диалог, он снова и снова давил на сознание Намджуна, выводя того из себя ещё больше.       Где-то за окном прогремел гром и дождь усилился в разы. Деревья чуть ли не ломало порывом ветра, а бедные люди, которые не успели забежать в укрытие, промокли до нитки. Ким оторвался от истязания шеи и принялся вставать, таща за собой и парня. У Чана уже не было сил, а наркота ещё действовала. Кажется, именно тогда наступает передозировка, но у Бана она сейчас будет от Намджуна. Слишком много его в этот день, это как сначала съесть конфету, а затем тебе приносят торт. Бан на ватных ногах поплёлся вслед за полицейским, хотя у него вообще был выбор? У него его не было никогда. Даже там, около двух недель назад, Чан не был первым, кто повлиял на их встречу. И тогда, в баре. Только сегодня парень сам пожелал увидеть его в последний раз, но к чему это привело? Не значит ли, что им лучше никогда не пересекаться, а иначе жди беды? Они из разных миров, несовместимых.       Намджун притащил его в свою комнату, в которой Бану удавалось побыть лишь один раз. В ней ничего не изменилось, всё тот же стол, шкаф, великолепный вид из окна. Но почему-то сейчас, во время пугающей грозы, этот пейзаж вызывал тревогу. Однако долго разглядывать интерьер не пришлось, поскольку лицо Чана встретилось с поверхностью кровати. Если он и представлял свою близость с полицейским, то точно не так. В его воображении Намджун был таким же мягким и милым, если отменить его серьезное лицо, как и в жизни, но реальность ударяла по лицу снова и снова. Чан попытался перевернуться с живота на спину, но его грубо вернули обратно. Паника подбиралась постепенно, начиная с ног и заканчивая головой. Какое-то холодное чувство тревоги, липкое и мерзкое разрасталось изнутри. Одна рука Намджуна находилась на спине Бана, чтобы предотвратить попытку перевернуться, а другая тем временем разбиралась с одеждой. Он наклонился к уху, чтобы прошептать слова, наполненные горечью и презрением. – Чертов лжец, – Ким рывком спустил штаны, ногтями царапая бока. Чан не понимал, неужели это все только из-за наркотиков? Или из-за слов про ту девушку? Что он сделал такого, что заслужил подобного обращения от правильного и светлого человека? Неведение пугало больше всего. Ким спустил белье, наблюдая за тем, как постепенно кожа Бана покрывается мурашками. Позже, он оторвался от созерцания и оглядел комнату на наличие чего-то похожего на смазку, но не найдя ничего, Намджун, не спрашивая, засунул пальцы в рот парня. Чан закашлялся, потому что было слишком глубоко, по самые гланды, но делал, что требовалось. После этого, хорошо вылизанные пальцы вошли в него так быстро, что Чан издал звук, похожий на хнык, но тот потерялся где-то в подушках. Намджун особо не церемонился, практически не давая привыкнуть даже к одному пальцу, он глубоко дышал, стараясь отгонять мысли, призывающие к снисхождению. Бан повернул голову, чтобы увидеть хоть что-то отвлекающее, но в комнате света было по минимуму, лишь молния, изредка появлявшаяся на небе, освещала помещение. Всё это было мрачным, нагоняло плохие мысли, и вообще, секс не должен быть таким. Парень издал стон, когда полицейский ускорил движение пальцев. После этого, Намджун наклонился и укусил Чана за шею. – Уже готов? – Он хмыкнул, расстёгивая уже тугую ширинку.       Нет, не готов. Это вообще реально происходит?       Бан снова уткнулся лицом в подушки, когда Ким резко вошёл в него. Это было ужасно больно, словно тебя разрывают на части. Парень застонал уже от боли, пряча свои мокрые глаза в мягкой ткани, в тоже время снова раздался раскат грома. Погода нагнетала. Это был ужасный день по всем параметрам. Лучше бы наркота подействовала и он бы сдох, но судьба вновь распорядилась иначе. Намджун двигался резко, хотя было слишком узко, он уже убрал руку со спины Чана, схватившись ею за его бок. Все это время Ким думал, что делает всё правильно. "Он это заслужил" – То и дело крутилось, как на репите, в его голове. Офицер старался не обращать внимание на хныканье и дрожание тела. "Это всё наркота"       Спустя время, когда Чан был уже достаточно растянут, Намджун перевернул его на спину, снова входя. Теперь уже свободно. Ким обратил внимание на лицо парня, что было мокрым от слез, а глаза смотрели на него, залезая прямо в душу. Чтобы не видеть этого, и чтобы вдруг не заиграла совесть, полицейский отвел взгляд. За окном всё та же гроза, прямо как сейчас в душе обоих. Поскольку движения больше не приносили боли, Бан начал чувствовать наслаждение с каждым толчком, он прикусил себя за палец, чтобы стоны не вырвались наружу. Заметив это, Намджун ускорился и наклонился, прижимаясь к парню всем телом. Они слились воедино, словно сиамские близнецы и, кажется, делились эмоциями друг с другом через этот жест. Когда пик настиг обоих, Ким сделал последние толчки и вышел. Он посмотрел на Бана, отмечая, что тот всё равно выглядит прекрасно, особенно в свете мерцания молнии и на его кровати. Но он всё такой же лжец, наркоман и не заслуживает доверия. Встав с кровати, полицейский вышел из комнаты, оставляя Чана одного со своими мыслями, если они ещё есть. – Я люблю тебя, – Сказал Бан совсем тихо, в пустоту, и отключился. ***       Казалось, что хуже уже быть не может, но походу только казалось, потому что следующим утром начался настоящий хаос. Чан проснулся от сильной головной боли, картинка за окном сменилась с бури на голубое небо, однако даже это не вызывало чувство спокойствия. Он решил подвигаться и посмотреть, насколько его состояние плачевно. Кажется, очень плачевно. Вспышки боли отдавались в разных частях тела, особенно в спине и пояснице. Бан протяжно простонал. До его сознания начало доходить, что он в, мать его, квартире полицейского, который отымел его прошлой ночью. Чувство смущения и жалости к самому себе накрыло его с головой и он, несмотря на жгучую боль, попытался встать и найти одежду. Спустя какое-то время он собрал полный комплект, в котором пришёл, и с горем пополам нацепил штаны вместе с остальным. Кажется, сделал он это вовремя, потому что за дверью послышались шаги. Несколько шагов. Чан встал прямее, стараясь скрыть боль как физическую, так и душевную. Тут дверь распахнулась, впуская сразу трёх человек в форме. Намджуна среди них не было. – Вы арестованы, – Сказал какой-то дядька невысокого роста и кивая остальным, чтобы те надели наручники на Бана. Он непонимающим взглядом следил за тем, как к нему подходят, застегивают наручники и, не церемонясь, толкают на выход. Уже около входной двери Бан заметил Намджуна, тот смотрел на него как на настоящего преступника.       В тот момент оборвалась последняя ниточка, связывающая две души.