The Ashes

Ничтожество. Тварь. Мразь.       Как мантру, повторял Чан, находясь в тёмной комнате. Почему он не может просто умереть? Внезапно. Чтобы всё это прекратилось и спало давление, оказываемое на какого-то маленького человека, чьё существование не имеет никакого смысла для этой земли. На лице Бана нельзя было прочитать эмоцию, честно говоря, оно уже не выглядело живым. Перед ним стоял металлический стол, прибитый ножками к полу. Чан дернул руками, что находились в заточении наручников, и боль, электрической волной, пробежалась по предплечью. С момента его появления в камере допроса прошло около трёх часов, за это время никто не пожелал его навестить. Физическое состояние Бана не улучшилось ни на каплю, скорее, даже ухудшилось: руки саднило от наручников, спина, из-за неудобного положения, начала ныть, а ноги затекли. Но страшно было не это. Его душа, чувства, всё, что в нём было, теперь отсутствует. Возможно, это походит на главного героя какого нибудь сериала, где тот убивается от безответной любви, но тут ей и не пахло. Была только зависимость, прямо как от наркотика, только от человека. А зависимости, как правило, приводят к плохим последствиям. Из своих раздумий Чан понял, что в этом есть доля смысла. Нужно начать жить заново, как учили, но... Он, мать его, может сесть в тюрьму, а из неё не выходят прежними людьми. Что, если Чан превратится в ещё более плохого человека? Вообще-то, Бан до сих пор не знал, за что его повязали. Навряд ли из-за употребления наркотиков, хотя может Намджун настолько в нём разочаровался, что решил просто сдать его? И правда, зачем возиться с каким-то неудачником. Но отчего-то Чан был уверен, что полицейский все же не такой. Да, он временами грубый, в какой-то степени жестокий, но Ким пытался помочь. В отличие от всех людей на планете. Это и зацепило парня в тот день, когда офицер дал ему совет завязывать с этим. От внезапного воспоминания на лице Чана выступила улыбка, несмотря на его плачевное положение.       За металлической дверью послышались шаги. Этот звук вызывал у парня страшные воспоминания на счёт прошлой ужасной ночи. Захотелось стать невидимым, испариться, да что угодно, лишь бы не слышать и не видеть никого. Когда камеру открыли с противным скрежетом, в неё зашёл какой-то мужчина. Он казался знакомым до боли, будто Бан уже видел его. Полицейский безмолвно стал раскладывать какие-то бумаги, даже не смотря на парня. – А вы что, единственный смелый человек тут? – Чан хмыкнул, наблюдая за деятельностью мужчины, – Всмысле, я тут уже битый час сижу, может хоть кто-то скажет, что я натворил? – В ответ игнорирование, – Я с тобой разговариваю. Бан терял терпение. Ему казалось, будто весь мир против него. Полицейский поднял взгляд, ранее обращённый на стопку бумаг и, наконец, заговорил. – Язык свой держи за зубами. Будешь открывать рот, когда я скажу, – Он сделал акцент, – Если нужно будет просидеть так ещё – ты просидишь, – Мужчина выходил из себя, но попытался снова собраться. Он сел перед парнем и взял одну из бумаг. – Бан Чан, – Максимально чётко прочитал офицер, – Вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью, в похищении нескольких человек и в принятии психотропных веществ. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас. Несколько секунд Чан пытался осознать реальность происходящего. Этого же не было, он этого не делал. Никогда. – Это ошибка, я никогда ничего подобного не вытворял. Разве что баловался таблетками, – Бан неверящими глазами смотрел на мужчину, – Это всё ложь! Полицейский хмыкнул, будто сейчас не судьба молодого парня решается, а так, какое-то мелкое воровство. – Все вы так говорите, – Офицер гадко ухмыльнулся, – Но со мной это не прокатит, – Он откинулся на стуле, – Сейчас ты расскажешь мне все подробности своих преступлений. Чан уставился в одну точку. Хорошо. Он скажет все, что знает, то есть – ничего. – Я же уже сказал, что ничего страшного не совершал, – Бан улыбнулся, пытаясь ещё больше позлить собеседника. – Подумай лучше, – Мужчина потихоньку встал и обошёл Чана, встав за спиной, – Если ты сознаешься, то наказние смягчат. – Мне нечего вам рассказывать, – Бан хотел было продолжить, но в помещение снова кто-то вошёл. Точнее не кто-то. Парень заметно напрягся, что не ускользнуло от мужчины. Тот хмыкнул. – Неужели вы уже знакомы, что ты так испугался? Бан хотел бы дать по лицу этому старику, да руки до сих пор скованы наручниками. – Офицер Ким, – Уже обращаясь не к Чану, – Дело не хочет двигаться, что вы посоветуете? – Явно ожидая хоть какого нибудь телесного наказания, проговорил мужчина. Вообще он был каким-то странным, с садистскими наклонностями. Намджун подошёл к столу, не обращая внимания на парня, и взял один листок. – Для преступлений высокой тяжести существуют особые наказания, применяемые ежедневно, – От этого предложения у Чана началась мелкая дрожь и проступил страх. Впервые он сильно боялся, – Однако, если нет уверенности в совершении преступления, эти наказания временно отменяются. Мужчина, что до этого выглядел счастливым, стал немного угрюмым. – То есть, для такого преступника, как он, не будет никакой ответственности? – Бан впервые поднял глаза, встречаясь с совершенно холодным взглядом Намджуна. – Ответственность будет, и нормальной жизни ему не видать, – Бан словно переживал один и тот же кошмар. Каждый раз Ким в нём разочаровывается, называет неудачником. Каждый раз Чан страдает. Каждый раз он зависим всё больше и больше. Это не может продолжаться. – Вы все считаете себя правильными, чистыми, но даже не можете защитить обычных граждан, – Бан впервые начал говорить, – Вы наоборот угнетаете их, в первую очередь, таких, как я. Полицейским проще упечь за решетку уже выгоревших людей, не способных сопротивляться! – Чан со злостью смотрел в спину, уже хотевшего уйти, Намджуна, – Даже сейчас, никто не хочет разобраться! Да вы, блять, тупорылые уёбки! – Звук пощёчины звоном пролетел по помещению. Всё затихло, лишь сбитое дыхание Бана напоминало о существовании людей в камере. Намджун обернулся и увидел, как на мокром, от нескольких слезинок, лице стал краснеть след от удара. Ким подлетел к своему странному коллеге за долю секунды и оттолкнул его. – Ты что творишь? – Намджун прокричал эту фразу, что эхом отразилась по камере. – Он нёс полную чушь, хотя я его предупреждал, – Мужчина хмыкнул, потирая горящую ладонь. – Это не даёт тебе права бить человека, который ещё не преступник, – Ким всем своим нутром давал понять, что лучше заткнуться сейчас. – Остынь, чего так взбесился? Если так хорошо знаешь свое дело, тогда сам с ним беседуй, а я пошёл, – Офицер вышел из камеры, захлопнув тяжелую дверь. Намджун дождался, пока его коллега выйдет, а затем подошёл к парню. Тот сидел, опустив голову и немного подрагивая. – Эй, Чан, — Полицейский присел на корточки, чтобы быть поближе. Он взял за подбородок Бана и поднял его голову. На него смотрела пара потухших глаз, совершенно не излучающих жизнь. – Прости за это, он немного не в себе, – Ким попытался улыбнуться, хотя в такой ситуации совершенно не подходит. – Скажи, Намджун, – Секундная пауза, – Ты считаешь, что я действительно это сделал? – Чан смотрел куда-то сквозь, будто находясь в своих мыслях. Ким не ожидал такого вопроса в лоб, это выбило из него воздух и все слова. На самом деле нет. Он не верил в этот донос на Чана, хотя всегда нужно быть на стороне жертвы. Но кто сказал, что жертва не Бан?       Намджун положил руку на голову парня, зарываясь в волосы. Всё не так. – Чан, – Полицейский посмотрел прямо в глаза, – Я верю, что ты этого не делал. Я верю тебе, даже после всего, что с тобой было, – Другой рукой Намджун нащупал ладонь Бана и взял её в свою. – Прости, я не смог помочь тебе... Я сделал только хуже, – Офицер прислонился своим лбом ко лбу парня, – Но я обещаю, что разберусь с этим делом. Только потерпи немного и помоги мне. Чан правда решил больше не хвататься за шанс судьбы, но его сердце тянулось к любому светлому началу. – С чем помочь? – Еле выговарил из-за заплетающегося языка. Намджун встал с корточек и подошёл сзади, отстёгивая ненавистные наручники. От удовольствия Бан аж промычал, сразу же разминая кисти. – Теперь можем и поговорить, – С лёгкой улыбкой сказал полицейский и сел напротив парня, – Давай, для начала, я извинюсь перед тобой, – Ким замялся, что было удивительным зрелищем, – Прости за тот раз, я чувствую себя дерьмом и понимаю, что не заслуживаю прощения. Я просто сорвался на тебе, да и перед этим... Мне позвонили и сказали, что ты тот самый человек, которого я преследую уже около года. Не мог поверить, но что-то переклинило. Чан смотрел на стол перед собой и не мог поднять глаза от смущения. Если бы Ким знал, что Бан не злился на него. – Давай к делу. Намджун кивнул, расценивая лёгкий румянец, как нечто положительное, и продолжил. – Можно вычислить человека, который тебя подставил, следующим образом: кому ты насолил, проще говоря. – Было бы всё так просто. Я нагадил всем в этом городе, – Бан усмехнулся, закинув ногу на ногу. Полицейский нахмурился, что-то выискивая в глазах Чана. – Подумай, может кто-то недавно тебя не взлюбил. – Да, этот мужик, – Парень кивнул на металлическую дверь. – Чан! Я серьёзно. Если хочешь побыстрее выйти отсюда, то сотрудничай со мной, – Ким нервно перебирал ручку, которой до этого что-то писал. Бан вздохнул и начал сложный мыслительный процесс, который сопровождался фразами "Блять, может он...?", "Да нет, это ссыкло не могло..." Спустя 15 минут перебирания всех врагов, парень наконец что-то вспомнил. – Как выглядел тот, кто на меня сделал донос? – Чан задумчиво кусал губу. Намджун, чуть ли уже не спящий, лениво достал какой-то листок. – Мужчина, лет 35, – Ким пробегает глазами по тексту, иногда пропуская строчки, – Высокий, крупного телосложения, имеются татуировки. От каждого слова кровь Бана стыла в жилах. Еще одно совпадение и это точно он. – А у него короткие или длинные волосы? – Чан молился, чтобы были короткие. – Длинные, собраны в хвост, – Намджун, ранее смотревший в листок, перевёл взгляд на парня. Тот выглядел ошарашенным и немного удивленным. – Что такое? Узнал кого-то? – Ким засуетился, бегая глазами по Чану. – Да, кажется, – Бан мотнул головой, хватая текст, который читал полицейский, – Но мне нужно убедиться. Может быть, просто совпадение. По крайней мере, Чан надеялся. – Хорошо, я могу пригласить его, – На это заявление парень резко повернул голову к Киму. – Только я не пойду, – Бан немного помрачнел, словно грозовая туча. Намджун, вздохнув, встал и подошёл поближе, слегка наклоняясь. – Чани, я понимаю, что это нелегко, но так ты больше поможешь следствию и настоящий преступник будет наказан, – От ласкового обращения из уст офицера у Бана потянуло внизу живота. От такого хотелось согласиться хоть на что угодно. – Ладно. Я согласен.       После разговора, Намджуну пришлось оставить Чана вновь одного. В тёмной камере. Хотя, ему не привыкать, это место по комфорту было чуть лучше, чем старый вагончик. Как бы парень не хотел оставить затею с офицером, тот снова и снова появлялся в его никчёмной жизни. Завтра ему предстоит вместе с ним повидать свой худший кошмар. Ладно, не худший, но один из них. А пока, можно и поспать, оставшиеся 5 часов. ***       Звук скрипящей двери будет скоро сниться Бану в страшных снах. Тем не менее, если в неё будет входить Намджун, прямо как сейчас, тогда это прекрасно. – Пора, Чани, – Ким подошёл к подобию койки и нагнулся, чтобы провести рукой по волосам парня. Тот неохотно перевернулся на спину, разлепляя глаза. От неудобной кровати болели бока и спина, хотя может они и не переставали ныть. Полицейский подождал, пока Бан взбодриться, затем кивнул на наручники. – Прости, но нужно надеть, – Виновато прошептал. Чан не придал этому значения, ведь он фактически преступник, и после этого вышел следом за Кимом.       Свет приёмного отделения ослепил глаза. Здание полиции от камеры отличалось знатно. Казалось, что до этого ты был в реальном заточении, а затем тебя вывели в люди. Много народу, среди которого сотрудники, смотрело на Чана со смешками в глазах. Слава богу у него руки в наручниках, а иначе давно набил бы тут всем рожи. Внезапно, Намджун поздоровался с какой-то девушкой. После нескольких секунд, Бан узнал в ней ту особу, вид которой он не перенесёт. Руки парня сжались в кулаки, он старался не смотреть на эту девушку. – Прости Джиён, у меня дело, может в следующий раз? – И Ким улыбнулся, такой улыбкой, которая должна принадлежать только близкому человеку. Дело в том, что Чану эта улыбка тоже была дарована однажды, пока он всё не испортил.       Когда они вышли из отделения, помещение сменилось вновь на мрачное. – Куда мы? – Бан смотрел на камеры с окошками, из которых иногда выглядывали заключенные, насмешливо щуря глаза. – Тот человек в конце здания. Специальное место для допроса, не бойся, – Намджун подбадривающе улыбнулся. Почему-то, парень успокоился.       Подходя к заветной двери, Чана начало трясти, а ладони стали холодными. Страшно. Вдруг это не он? Тогда Бана посадят на много лет и его уже ничего не спасет, даже этот полицейский. Однако, зайдя во внутрь, сомнения были отметены. Это точно тот мужик.       Увидев Чана, тот ухмыльнулся, явно чувствуя себя победителем. – Садись, – Намджун кивнул Бану на стул. Пока Ким раскладывал документы, парня уже сильно трясло от стресса и давления. – Не волнуйся, малыш, – Голос первым решил подать этот мудила. От своеобразного обращения, полицейский медленно поднял глаза, посмотрев на Бана. Тот вовсе не расслабился, а наоборот, еле держался ровно. – Вы так тесно знакомы? – Вышло строже чем обычно. Мужчина хмыкнул, окинув Чана взглядом. Он закинул ноги на стол, несмотря на присутствие офицера. – Было дело, да? – Подмигнул. Бан ничего не ответил, лишь опустил голову. Намджун понял, что что-то не так. – Ладно, – Ким откинул бумаги, а сам встал прямо, сложив руки на груди, – Расскажи, Чан, почему ты считаешь, что он подставил тебя? Что было поводом для ненависти? Бан немного стушевался, но вдруг понял, что ему самому нужно спасти свою задницу, так что он должен всё разложить по полочкам. – Д-для начала, после того, как я собирался уйти домой из клуба, этот ублюдок, – Чан кинул злобный взгляд на мужика, – Тащил какую-то девицу сам знаешь для чего, но я-я заступился, – Напротив раздались смешки. – Ты? Да ты на ногах еле стоял от наркоты. Пытаясь не обращать внимание на слова оппонента, парень продолжил. – Мне удалось отбить девушку, но он, со своими друзьями, избили меня потом, – Говорил, смотря прямо в глаза Намджуна. Он должен верить. – Ты только упустил один момент: как же чудно ты мне отсосал, чтобы тебя больше не трогали, – Мужик усмехнулся, наблюдая за смешной, по его мнению, реакцией. Глаза Кима округлились, он надеялся найти опровержение в глазах Чана. – Н-нет, всё не так! - Бан перешёл на полукрик, – Я этого не делал по собственной воле! – У него начали дрожать руки, но не от страха, а от отвращения к самому себе. Что подумает Намджун? Он посчитает его омерзительным? – Хорошо, я понял, – Ким более менее спокойно старался отвечать, он нервно поправил ворот рубашки. Их беседу прервал входящий на телефон офицера, – Я выйду. Сидите тихо. Сердцебиение Чана участилось, кажется, даже лоб вспотел. – Вот увидишь, тебя упекут за решетку. Такого не виновного, почти чистого, – Мужчина усмехнулся, – По моему, ты ему противен, – Явно указывая на полицейского, съязвил он. Бан промолчал, в этом есть доля правды, хоть и мучительной.       После 5 минут, проведённых в тишине, Намджун заходит в камеру. – Бан Чан, на выход, – Строго проговарил Ким. После этого, Чана отвели в камеру. Даже Джун ничего не объяснил.