The Ashes

      Сколько уже прошло минут? Часов? Дней? – Единственный вопрос, что мучал Бана. Неужели Намджун не поверил ему и просто бросил? А что, вполне возможно. Зачем бороться за судьбу такого простого и проблемного парня, когда можно потратить время на более полезное дело. "Но он же обещал" – В пустоту комнаты шепнул Чан. Для себя Бан давно всё решил. Ему нравится этот чёртов полицейский, может быть, даже больше, чем просто "нравится". Однако вместе с этим потрясающим чувством расцветает отчаяние, которое уже сомкнуло руки на шее парня. Он не тот, кто нужен Намджуну, совсем не тот. Ким давно разочаровался в нём, так зачем? – Всё не прекращался поток мыслей в голове Чана.       Комната, в которую его отвели, была ещё хуже, чем первая. Это даже не комната, а что-то наподобие подвального помещения. Совсем недавно, Чану было всё равно, что с ним будет. Сдохнет, не сдохнет, загребут ли за решётку, не загребут. Однако сейчас отчего-то хотелось бороться, доказывать свою невиновность, хотя бы ему.       Наручники с Бана давно сняли, он мог спокойно передвигаться по камере, но чем тут можно заняться? Лишь думать о сложности жизни. Он потерял счёт времени, как только за ним закрылись двери. Никто больше не посещал его, подобно первому разу. "Интересно, что думает Чимин?" Наверное, опять нервничает и истерит" – Чан горько усмехнулся, прижимаясь к стене и скатываясь по ней вниз. Кажется, ещё чуть чуть и весь эмоциональный комок, что внутри Бана, лопнет. Слишком много всего, он не справится. Чан закрылся руками в волосы, сжимая кулаки с прядями. Только не снова. Опять он остаётся один со всеми проблемами, что давят на черепную коробку. Слёзы горячими дорожками потекли по щекам, капая на обшарпанный пол и оставаясь на нём тёмно-серыми пятнами. "Это конец" ***       Мрачный район снова встречает Намджуна пустотой улиц. Эти дома, кажется, опустились ещё ниже, делаясь совсем жалкими. По двору пролетел пустой целлофановый пакет, создавая впечатление безлюдного городка, а побитые стёкла навевали атмосферу апокалипсиса. Мало что изменилось с прошлого визита полицейского. Но зачем Намджун вновь оказался здесь? Всё из-за того, что он действительно хочет помочь Чану, который так верит ему. Каким бы придурком тот не был, Ким простит его любые шалости. И Намджун надеялся, что Бан также примет извинения. Отношения между ними для полицейского оставались загадкой. Он попытался прислушаться к своим чувствам, и они указали ему, что делать. Чан не виновен, Намджун это точно знал. Однако нужны доказательства, иначе это всё пустой звук.       По памяти Ким нашёл тот домик, где видел женщину. Она показалась ему подозрительной. Немного помявшись, он постучал, боясь, что квартирка развалится, как карточный домик. Минуты две никто не выходил, даже звуков не издавал, но потом послышалось тихое шарканье. Скрипучую дверь на ветхих петельках отварила та же женщина, но теперь она выглядела ещё старше. Несмотря на то, что прошло немного времени. Увидев полицейского, женщина поспешила закрыться, но нога Кима не дала этого сделать. – Извините, но теперь вы не сбежите. ***       Оказавшись в помещении, Намджун боялся пошевелиться. Всё в этом доме стояло на добром слове, кое как не падая. Стены, покрытые штукатуркой, уже посыпались, оставляя белую пыль на полу. Маленькие жучки и тараканы не боялись передвигаться по старому столу, иногда пробегаясь по посуде. Ким поморщился. "Неужели люди так живут?" Тут полицейский вспомнил, в каких условиях живёт его Чан. Намджуну стало плохо от самого себя. Мало того, что он сделал ему больно, так ещё и дальше продолжал напирать со своими обвинениями. Офицер тяжело выдохнул, поставив себе цель любой ценой вытащить Чана из этой передряги. Намджун расположился на стуле, что ему предоставила эта дама, и достал диктофон. – Теперь я знаю, вам есть, что сказать, – Ким включил запись. Женщина, тем временем, напряглась, но уже деваться было некуда. – Мой сын, Хэвон, что был у вас на допросе. Он, – Она несколько секунд помедлила. Намджун видел её метания, – Всё это сделал он, – Женщина заикнулась, находясь на грани нервного срыва, – Это мой сын убил тех людей. Каждый день я слышала, как кто-то зовёт на помощь из нашего подвала, – Она опустила голову, её руки сильно дрожали и сжимали серое и грязное платье, – Но Хэвон запретил мне подходить, он угрожал мне, что запрёт меня там же, если я расскажу кому-то, – Намджун сглотнул, стараясь держаться подобающе. – Вы уверены, что многочисленные пропажи людей, в районе одиннадцати человек, совершил он? Женщина активно закивала. Было похоже на то, что она сошла с ума. – Это он и его компания, – Ей было трудно говорить из-за кома в горле, – Он рассказывал мне о своих приключениях каждый раз, наблюдая, как я рву волосы на голове от отчаяния. Для него это представление. Одиннадцать человек пропали из-за них, но скорее всего, их уже нет в живых, – Её слёзы стекали так быстро, что казалось, будто она никогда до этого не плакала, – Девушки и парни, совсем молодые, убиты по моей вине, – Она закрыла рот рукой, пытаясь сдержать припадок истерики. Намджун, что до этого смотрел лишь в одну точку, перевёл на неё взгляд, выключая диктофон. – Отчасти, ваша вина есть. Сокрытие убийцы в доме. Но поверьте, это наказание – ничто, по сравнению с тем, что ждёт вашего сына. Сейчас вы берёте документы, подтверждающие личность, едете со мной в полицейский участок, и там решится ваша степень наказания. Ким засобирался, но рука женщины остановила его. Поняв, к чему это действие, Намджун ответил: – Я сделаю всё, чтобы он до вас не добрался, поверьте, – Он аккуратно сбросил руку, разворачиваясь и направляясь на выход из дома.       Теперь осталось лишь предоставить доказательства и Чан будет свободен. А потом Ким возьмёт его к себе. Намджун разобрался со своими чувствами, глядя на историю этой "семьи". Он точно может сказать, что не хочет, чтобы Бан закончил также печально, как этот Хэвон, а для этого нужно подарить парню заботу и любовь. ***       Скрежет двери о пол заставил Чана разомкнуть глаза. Его тело ломило от неудобной "постели", и шея совсем не чувствовалась. Двое людей в разных формах зашли к нему в камеру, ожидая его полного пробуждения. Бан уселся на кровати, удивляясь тому, что хоть кто-то решил его навестить. Конечно, кроме человека, который приносит еду вот уже третий день. Полицейский, что держал какую-то бумажонку, подошёл ближе к койке Чана, начиная читать текст. – Бан Чан, вы освобождаетесь от наложеной на вас уголовной ответственности, в силу предъявленных доказательств вашей невиновности, – Офицер встал ближе к Бану, протягивая руку. – Вы можете покинуть отделение полиции, – Чан ухватился за полицейского, как за спасательный круг, до конца не придя в себя. – Я... освобождён? – Он запнулся лишь на мгновение, чтобы потом почувствовать счастье, которое не находилось в его душе уже долгое время. Офицер на вопрос кивнул, выводя парня за эту злосчастную дверь. ***       Когда Чан вышел на улицу, вдыхая чистый воздух не пропитанный бетонной сыростью, он захотел жить. Жить по настоящему, без наркотиков, без алкоголя, как велела ему когда-то сестра. Проходя мимо машин, что находились на парковке, он вспомнил ту самую сцену с поцелуем. Бан не мог злиться на Намджуна, ведь тот и впрямь ему помог, а теперь Ким не обязан парню ничем. Немного пройдя дальше, Чан отдалённо услышал чей-то быстрый бег, что стремительно приближался. За долю секунды, его с ног не сбил какой-то человек, налетая с объятиями. – Чан... – Знакомый голос пробирал до мурашек, пробуждая слезливое чувство тепла, – Я смог, я действительно смог! – Кажется, Намджун плакал, а может просто голос дрожал. Таких крепких объятий Бан не чувствовал несколько лет. Его лицо озарила улыбка с милыми ямочками. – Ты не бросил меня, как и обещал, – Чан прижался ближе, пряча нос в вороте пальто Кима. – Теперь я никогда тебя не брошу, клянусь, – Намджун положил одну руку на затылок парня, поглаживая светлые волосы. – Я люблю тебя, – Бан перешёл на шёпот, что был слышен только Киму, – Я без тебя не смогу. Ты нужен мне похлеще какой-то наркоты.       Полицейский оторвался от чужого тела, смотря в глаза напротив. В следующий момент, Намджун нежно целует манящие губы, которые теперь будут только его. Чан знает, что это означает взаимность.