Как мы до этого докатились?

      Гермиону не зря называли «Величайшей ведьмой последнего столетия». Помимо стандартных качеств гриффиндорки и какой-либо другой девушки, она была до безумия умна, расчётлива, начитанна, по-своему хитра, а главное — она всегда замечала детали. Даже самые маленькие и незначительные для других она подмечала вмиг.       Именно поэтому не заметить изменения в Роне и в отношениях с ним было невозможно для Грейнджер. С начала учебного года — а это уже три с половиной месяца — её избранник был сам не своим. Парень часто стал уходить на дополнительные тренировки по квиддичу, по-другому укладывать волосы, больше ухаживать за собой. Начал отказываться от встреч с ней из-за посиделок с Гарри, от поцелуев на публике, отчего девушка чувствовала себя какой-то неправильной, что уж говорить о близости, которой и раньше-то было не то чтобы много, а сейчас она снизилась до одного десятиминутного полового акта раз в неделю в миссионерской позе. Во время споров Рон начинал уступать ей, пытаясь сгладить конфликт. Изменилась в нём даже осанка. Если раньше парень ходил, сгорбив плечи, то сейчас он ходил с высоко поднятой головой. Последней каплей стал взгляд. Уже несколько дней парень боялся заглянуть ей в глаза. Рон, её милый и прекрасный Рон, теперь боялся остаться с ней наедине.       Гермиона ходила из-за этого понурая и встревоженная. Девушка начала часто плакать, сама не понимая из-за чего. Её эмоции накрывали, а горячие слёзы обжигали щёки и пропитывали подушку. По утрам девушка просыпалась разбитая, но упорно шла принимать ледяной душ, наносить макияж и скрывать последствия прошедшей ночи, растягивая губы в фальшивой улыбке. К сожалению, фальшь эту не замечал никто. Практически никто. Рон — из-за которого, собственно, это и происходило — стал слишком чёрствым по отношению к ней. Гарри и Джинни были увлечены друг другом настолько, что не замечали ничего вокруг. И девушка не обижалась на них, ведь всем хотелось спокойствия и заслуженного счастья после пережитого. Вот только Гермиона никогда не замечала две пары глаз, которые следили за ней постоянно, в каком бы состоянии она не была, на каком бы предмете не находилась. Глаза цвета горького шоколада, который столь сильно любила Грейнджер, и пасмурного неба.       Быть главным префектом девочек было сложно. А замещать ещё и главного префекта мальчиков — практически невыносимо. Её белокурый напарник из Слизерина вышел из строя из-за травмы, полученной на квиддиче. Парень всю неделю провёл в больничном крыле, а потому все обязанности легли на её плечи в двойном размере.       В понедельник девушка сама ходила по тёмным коридорам замка, обнимая себя. Девушка любила холод, а потому надела летнюю мантию — о чём, конечно же, пожалела через час, когда уже зуб на зуб не попадал. Порой, когда они с Малфоем патрулировали коридоры вместе, парень зло шипел и укутывал девушку в свою мантию, в привычной манере говоря о её безмозглости. Но в этом не было той ненависти, которая охватывала её раньше, до войны.       Во вторник девушка носилась между учителями, утверждая и согласовывая планы на каникулы и предстоящие праздники. Старостат школы отвечал за украшение замка. Вечером она, плетясь в башню, предотвратила драку между третьекурсниками с Равенкло, сняв с них несколько баллов за потасовку. И, будучи уже почти в своей комнате, споткнулась за ступеньку и чуть не полетела, ударившись носом об пол. Благо, её поймал Забини. Его тёплые руки обхватили её талию, не давая расшибиться. Девушка нервно улыбнулась и понеслась к себе.       В среду она опозорилась на зельях. Снейп напрямую высказал всё, что думает о её «неоправданном статусе героини» и всё, что думал о ней все эти годы. Будь Гермиона хоть немного менее загруженной, она бы обратила на это внимание. Но нет, девушка лишь прошептала слова извинения и уткнулась в конспекты, сверяя их с учебником и думая, в чём допустила ошибку. Снейп, и так будучи не в духе, разозлился сильнее, срывая всех собак на Гермиону. Как итог — девушка осталась на отработку.       В четверг был сломанный каблук, разбитая палетка румян, пролитый тыквенный сок и снова дежурство в одиночестве.       В пятницу Гермиона поняла, что её друзья совершенно прекратили обращать на неё внимание. Девушка совершенно забыла про домашнюю работу по зельям, за что её факультет потерял несколько баллов, а она получила массу неприятных ощущений и кучу удивлённых взглядов.       В субботу Грейнджер ходила с дёргающимся глазом и слезами, которые так и норовили скатиться по щекам. Девушка получила выговор от МакГонагалл из-за неправильно составленного графика тренировок по квиддичу. Обычно этим занимался Драко. К своему стыду, Гермиона была абсолютным профаном в этом вопросе. Выслушав недовольства директрисы, девушка покинула её кабинет. В обед она договорилась встретиться с Роном, однако перед ужином девушка получила патронус, в котором парень сказал, что не сможет, так как они с Гарри договорились встретиться. И без того плохое настроение стало ещё хуже.       Воскресное утро выдалось тяжёлым для Гермионы. Девушка проспала завтрак — она до утра сидела и разбирала дела старостата. За окном был снегопад, но это не сильно её обрадовало. Девушка переоделась в чёрный свитер крупной вязки, тёмные джинсы и угги. Цвет её одежды полностью отражал состояние её души. Гермиона сразу же села за домашнюю работу, углубляясь в тему по ЗОТИ. И именно поэтому она забыла про обед. А в её окружении не было людей, которые бы позаботились о ней и вытащили бы. К вечеру она закончила и отложила от себя учебники. Гермиона посмотрела на время, до ужина оставалось не так много времени, поэтому она всунула палочку в обувь, — в кармане носить палочку неудобно! — собрала волосы в конский хвост и вышла. Дверь в комнату Драко была закрыта, но девушка явно слышала его тихие стоны. «Хоть у кого-то есть секс», — пронеслось в голове девушки, из-за чего она удивлённо вскинула брови и помотала головой. Мерлин всемогущий, никогда нехватка интима не влияла на неё так сильно.       Гермиона медленно шла в сторону Большого зала, периодически грустно окидывая взглядом счастливых учеников, которые были в предвкушении скорых каникул. Почти каждый озарял холодный коридор Хогвартса яркой улыбкой. Но не она.       Хоть девушка и не ела уже почти сутки, ей кусок в горло не лез. Гермиона поцеловала Рона при встрече, а он лишь приподнял уголок губ, делая её ещё более несчастной, чем когда-либо. Справа от неё Джинни лепетала что-то о прекрасном свидании, которое ей устроил Гарри после ужина вчера. Вчера… После ужина…       Мозг Грейнджер начал работать с удвоенной силой. Что-то не давало ей покоя. Что-то было неправильно.       — С кем ты был вчера? — холодный голос Гермионы заставил Рона замереть, как и Джинни, и Гарри.       — Мы с Гарри… — начал было парень, но был прерван.       — Правду, Рон.       Уши парня покраснели, сливаясь с цветом его новогоднего свитера. Он крепко сжал вилку в пальцах и опустил голову. Желваки на его скулах загуляли, а сам он боялся посмотреть в глаза бывшей возлюбленной.       — Лаванда… — его шёпот был громче всех слов, которые она когда-либо слышала. — Миона, я не знаю, как так вышло, это было всего лишь раз!       — С сентября, Рональд. Ты врал мне почти четыре месяца, — взгляд карих глаз метнулся к Гарри и Джинни, которые были такими же убитыми, как и их друг. — Нет. Нет, нет, нет, — девушка замотала головой, не замечая, что начинает привлекать внимание. В частности двух парней, которые внимательно следили за каждым её жестом. — Пожалуйста, не говорите мне, что знали все! Джинни! Ты же моя подруга! — рыжая попыталась взять подругу за руку, но та лишь дёрнулась от неё, как от прокажённой. — Гарри? Ты тоже скрывал?       Гермиона встала из-за стола, едва не опрокинув кубок с виноградным соком. Трое её бывших друзей, было, двинулись за ней, но девушка шикнула на них, вылетая из большого зала. Ей нужно побыть одной.       Три поворота, лестница, поворот, ещё две лестницы и три поворота. Снова лестницы, повороты и лестницы. И вот она на самой высокой точке Хогвартса — на Астрономической Башне. На долю секунды в голове мелькнула мысль о том, что она снова замёрзнет, потому что она снова в одном свитере, но она исчезает из головы, оставляя лишь чистые эмоции и чувства. Боль, страх, обида, злость. Чувство всепоглощающей разочарованности.       Гермиона впивается в ладонь ногтями, пытаясь успокоить клокочущее внутри сердце. Оно бьётся слишком быстро и сильно. Словно крылья порхающей колибри, пытающейся выбраться из клетки. Девушка внезапно почувствовала крупную дрожь, которая начала бить всё её тело. Но ей было жарко. Щёки пылали, а лицо, ключицы, грудь начали покрываться красными пятнами.       Она подставила лицо под падающие хлопья снега, чувствуя, как они тают от соприкосновения с её пылающей кожей. Вся ситуация казалась ей до безумия смешной. Она в момент потеряла остатки семьи, друзей и парня. Всё за раз, за один грёбаный момент. Люди, которым она доверяла, предали её. Она осталась совершенно одна. У неё не было никого. Ни друзей, ни родственников, ни родителей. Что уж говорить, у Гермионы не было даже дома, в котором бы её ждали.       Гермиона остервенело стянула с волос резинку, позволяя им струиться по её спине. Пальцы окоченели, но девушку это не интересовало.       Сердце билось всё сильнее. Вздохи становились глубже. Гермиона пыталась успокоиться, делая вздох за вздохом, но не помогало. Дрожь усиливалась.       — Ты сильная, ты справишься, — шептала девушка сама себе, царапая предплечье ногтями.       Вдох. Выдох. Снова вдох. Выдох. Воздух в один момент стал слишком тяжёлым, чтобы попадать в лёгкие. Грейнджер закрыла глаза, веки пульсировали. Слёзы обжигали щёки, капали, пропитывая свитер. Голова начала пульсировать, по ногам словно провели осколками. Будто она долго сидела и вдруг встала.       Схватив с поручня снег, девушка приложила его ко лбу и к щекам. Легче не стало. Ноги превратились в вату, руки тоже. Гермиона резко осела, больно ударяясь затылком о каменную кладку стены. Девушка открыла глаза, но темнота осталась. Это встревожило. Но низкий, почти утробный смех вырвался из девичьей груди.       Гермиона Грейнджер официально разбита, сломана и уничтожена. Тяжесть эмоций всей недели свалилась на гриффиндорку неподъёмным грузом в один момент. Девушка хохотала, сжимая волосы в заледенелых пальцах. Её губы посинели, она сама тряслась от холода. И в один момент всё прекратилось. Она просто отключилась. Девичье тело обмякло, а голова откинулась вправо. Резкая тишина на Астрономической башне нарушилась лишь раз, когда капелька крови капнула на ледяной каменный пол из расцарапанной руки шатенки.