Фёваны - сборник зарисовок 18+

Достоевский любил это делать. У них было какое-то очередное мелкое разногласие,Иван настаивал на том, чтобы остановиться в гостинице на окраине, подальше от лишних глаз, а Фёдор считал, что безопаснее снять квартирку в центре, где людской поток скроет их лучше любой глухой стены. Иван спорил с жаром, размахивал руками, его длинные светлые волосы выбились из-за уха и упали на лицо. — Да пойми ты, там нас никто не будет искать, а в центре каждый второй может оказаться… — И в то же время каждый второй будет слишком занят собой, чтобы заметить нас, — перебил Фёдор, но без злости. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и наблюдал за Иваном с лёгкой, почти довольной усмешкой. Его забавляло, как Гончаров горячится. Как голос его набирает высоту, срываясь на почти плачущие ноты, когда аргументы кончаются, а упрямство остаётся. Этот тон ,подвывающий, отчаянный, как у обиженного ребёнка, который уже не знает, как доказать свою правоту,он умилял Достоевского до глубины души. — …а если нас засекут, то всё, Фёдор! Всё! — Иван уже почти кричал, сжимая кулаки. Фёдор молча поднялся с кресла. Иван не успел среагировать. В одно мгновение рука Достоевского уже сжимала его подбородок крепко, но не больно, пальцы легли на челюсть, заставляя Ивана запрокинуть голову. Большой палец скользнул в рот, надавив на язык. Иван замер. Краска залила его щёки мгновенно, от скул до кончиков ушей. Он стоял, не в силах пошевелиться, с пальцем Фёдора во рту, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смеси стыда и странного, тягучего удовольствия. Рефлекс сработал сам собой, он высунул язык, облизал палец, и замер, глядя на Фёдора снизу вверх голубыми глазами, полными смятения. Достоевский улыбнулся. Медленно, довольно, с той нежностью, от которой у Ивана подкашивались колени. — Какой же ты у меня, — тихо сказал Фёдор, разглядывая его лицо. — Наглый. Шумный. И такой ручной, когда хочешь. Он вытащил палец, но не отпустил подбородок. Вместо этого перехватил Ивана за затылок, притянул к себе и усадил к себе на колени, одной рукой за талию, другой всё ещё сжимая его волосы. Иван оказался верхом на его бёдрах, лицом к лицу, и теперь краснел ещё сильнее, уткнувшись лбом в плечо Фёдора. — Ты просто… изверг, — буркнул Иван куда-то в его шею, голос глухой и пристыженный. Фёдор хмыкнул и поцеловал его в макушку. — Будешь спорить,заставлю сидеть так весь вечер, пока не согласишься. — Я всё равно прав, — пробормотал Иван, но руки его уже сами обвили шею Фёдора, а сам он прижался плотнее, утыкаясь носом в тёмные волосы на его ключицах. — Утю-тю-тю.. какие мы вредные. Они так и сидели. В полутьме съёмной квартиры. Спор был забыт