crash test.

playingtheangel – проснулись взрослыми

      Логово 'Бесконечных' ничуть не изменилось спустя три года с последних событий. Снаружи это был всё ещё загородный особняк в современном стиле, скрывающий огромное количество тайн. Возможно, увидь кто-нибудь такой, то явно подумал бы что проживает мафия или чиновник какой. И каково было бы удивление, что ранее здесь отрывались не по-детски куда более серьёзные личности, со стороны ничем не отличаясь от гонщиков-разгильдяев. На самом деле жаль, что за братьями не образовалось погони: Уён уже был готов испытать спорткар чужой, демонстрируя более отточенные навыки. Хоть и из-за восстановления по здоровью они потеряли кучу времени, пообещав друг другу более не возвращаться к опасной среде. К скорости. Однако сводные братья без лишних слов понимали и ловили самих себя на лжи, тогда как на деле возвращались к гонкам. Рано или поздно их бы вновь затянула эта ночная атмосфера, повышенный адреналин в крови и ощутимое сердцебиение в грудной клетке при дрифте. Они всё прекрасно понимали, но никогда не говорили об этом. Знакомый особняк встретил их тепло, как и стоящий на пороге Ким Хонджун, что всё это время отслеживал чужое передвижение. Братья знали и об этом, от чего строго следовали по ностальгическому маршруту, осознавая, что свернуть в другую сторону даже не было желания. Белый дым от зажатой в пальцах сигареты растворялся на свежем воздухе, пока лидер группировки наблюдал за подходящими парнями. И на устах сама собой улыбка расплывается вуалью, с ноткой особенной грусти. Ким уже слишком долго был один и даже Всевышний не мог его вычислить, что уж говорить о каких-то безнадёжных технологиях. – Вот, – после короткого приветствия, уже внутри дома, Чон протягивает флешку, а взгляд ненароком рассматривает каждый уголок. – Совсем ничего не изменилось. – Я и ничего не менял с тех пор как мы распались. Всё на своих местах, – указывая на те же бутылки дорогого алкоголя за стеклом и общую фотографию рядом, Хон довольно убрал устройство в задний карман брюк. – Естественно, кроме офиса. Офис – это словно конференц-зал для общих сборов, вместо подвального помещения. Над ним Хонджун изрядно постарался, что заметно уже по выпученным глазам братьев, у которых ещё и от удивления рты раскрылись. Полный хай-тек вперемешку с минимализмом, сохраняющий тайны темный цвет. Куда без удобных кресел, которых всё равно оставалось ровно восемь? Бросив взгляд на одно из кресел с краю, Сан невольно прикусил нижнюю губу, не в силах поднять глаза на спину лидера. Если бы рядом не было Уёна, который осторожно подтолкнул устроиться на соседнее, то вряд ли бы с уст слетело хоть слово. В группировке случалось многое: хуже только всем известная Санта-Барбара. Секреты, недоговорки, драмы в различном амплуа, но всё же они были одним целым. Большой и дружной семьей, способной друг за друга пуститься во все тяжкие. А теперь… Сложно представить, какого было Хонджуну, что оставался в этом месте, полным боли и отчаяния. Или же наоборот, оно замотивировало к действиям? У Джуна явно образовывался план, способный повернуть время вспять. Конечно, лишь в переносном смысле: он лишь строил теорию, по какому порядку станет вытаскивать каждого из болота. И сводные братья уж точно помогут ему. – То, что сведёт нас – это общая цель. Времени остаётся не так много, поэтому следующий план действий таков, – на плазменном экране за лидером появляется фотография знакомого всем человека, от чего Хон легко улыбается. – Даже не знаю, повезло Ёсану больше всех или нет, но пора нам вытаскивать его из тюрьмы. – Мне казалось, что он уже отсидел срок, – а нет, Чхве всё-таки посмелел в психологическом плане за эти три года. – Я тоже так думал. Но правительство положило глаз на нашего гения, а он взял и послал их к чёртовой матери. Вы же помните его характер, – вздохнув в обречённой манере, Ким лишь продолжил. – Так и срок прибавился, мол, шантажируют 'бедолагу' таким образом. Не понимают ведь, что бесполезно. – Про Чонхо ничего не слышно? Он же может раньше времени в это всё полезть. – Не волнуйся, он под присмотром. Хотя и наверняка предполагает это, потому и ведёт себя осторожно. Поджидает, – усмехнувшись себе под нос, одно нажатие кнопки добавляет дополнительную информацию. – Здесь местоположение тюрьмы, номер камеры, план здания. Думаю, через пару дней мы начнём наш план по спасению Кана. – Считаешь, что мы уже согласились на это? – смело вступает и Уён, который до этого молча всё изучал и слушал, задерживая взгляд на лидере. – Ты ведь прекрасно знаешь, что мы пережили. Никто не вышел сухим из воды после того дня. – Во-первых, я не считаю, а знаю это: если бы вы не были согласны, то я уже был бы послан в далёкие края как минимум. От вас же только исходило колебание, страх и… желание, не так ли? – оглядев парней, не услышав ничего в ответ спустя долгую минуту, на устах вновь образовалась лисья улыбка. – А во-вторых, мне это прекрасно известно. И то, как живёт сейчас каждый – тоже. И всё далеко не так хорошо, мы забыли, какого это быть настоящими. Самим собой. Или вам так приносят удовольствие светские вечера, бесконечные прятки и жизнь в золотой клетке? Вместо того, чтобы снова быть собой? Похоже, этот вечер ещё долго не позволит молодым бизнесменам как минимум уснуть, а как максимум – принять всю ту реальность, столь точно сказанную Хонджуном. Который пусть и дал им сорок восемь часов на раздумья, но явно знал, чем всё закончится. Они уехали не так далеко, городскую черту не пересекали. Южная Корея — гористая страна, особенно когда осведомлен обо всех прекрасных местах. И оранжевый спорткар остановился на одной из возвышенностей, что открывал вид на огни ночного города. Единственным источником света у них был лишь фонарь в салоне, что отбрасывал слабые отстветы из открытых дверей, пока сами братья лежали на крыше В любой другой день Чхве вряд ли бы позволил топтаться по своей любимой ласточке. Но сегодня всё было иначе. – Знаешь, – подав голос первым, лёжа на руке брата, Сан приоткрыл глаза, точно улавливая чужой взгляд напротив. – Это напоминает то время, когда я тебя уговаривал. Вернее, выслушивал твоё недовольство на весь этот счёт. – Я и сейчас несколько недоволен. Хон совсем не меняется, манипулирует всё так же умело, – фыркнув под нос, разглядывая привыкшим к темноте взором столь породнившиеся черты лица, Чон тяжело вздохнул. – Но, я по глазам вижу, что ты тянешься к этому. И ничего не могу поделать. – Это так, однако, это не то время, что было шесть лет назад. К тому же, – рука осторожно проскользнула под чужую футболку, касаясь всё ещё ощутимого шрама, уходящего вверх от низа живота. – Я до сих пор не могу поверить, что ты сделал это ради меня, хён. Мне важно твоё мнение по этому поводу. Тело начинало мелко подрагивать, а перед глазами всё ещё мелькали картинки из прошлого, порой напоминающие о себе в кошмарах или ассоциациях. Этот дугообразный шрам как раз был одной из них, которую невозможно стереть. Уён пытался его прикрыть, отчего аккуратное тату в виде леопарда не сразу позволяло уловить всю картину. И лишь немногим было известно, как именно это случилось. Чон тихо сглатывает, когда тёплые пальцы осторожно оглаживают дугу, словно воображаемым скальпелем. Только без лишней боли, ибо этот хирургический разрез больше не раскроется. Как и вскоре будет увиливать от упорных уговоров брата, который раз за разом находил доноров. Но Уён и так прекрасно чувствует себя с того дня, когда смог спасти жизнь этому надоедливому существу, с которым его связывали особые узы. Поэтому, спустя несколько секунд перевернувшись удобнее на бок, Чхве даже не успел уловить как ловко его ухватили за острый подбородок, приближая к себе. Поцелуй вышел чуть размашистым, с мелкой вибрацией из-за мычания Сана, который вообще говорил о другом. Но брат хорошо умеет захватывать над ним власть, что весь горделивый характер словно усмирялся в одночасье. Причмокивание ласкало слух, ненароком напоминая, что в последний раз целовались они лишь утром. А весь остальной день молчаливо сходили с ума от волнения и нарастающего уровня адреналина. И Чхве ощутил всем телом и частичками души, что дико скучал по старшему брату, которого на начальном этапе совместной жизни терпеть не мог. Судьба довольно странная штука. Особенно когда она подсовывает к тебе столь необычного человека, способного перевернуть обыденность и взгляды на жизнь с ног на голову. Покойный отец всегда говорил, что Уён дурно влиял на сына. И тот, у кого больше сносило крышу, так и остался незамеченным. Кроме одного. Чон мягко отстраняется, укладывая свободную руку поверх скрытой под рубашкой талии, оглаживая небольшой изгиб. Тогда как пальцы нарочно подтягивают заправленную в брюки ткань, оголяя буквально небольшой кусок того самого места, где скрывался идентичный шрам. Прикрытый такой же татуировкой, а этот зверь имеет особый смысл для братьев. Их прозвища во время первых гоночных времён. У Сана словно перекрываются дыхательные пути, будто душит воротник. Но старший брат выдыхает то, что заставляет сердце упасть в пятки, а голову откинуть от удовольствия, от ощущения этого дыхания на губах и шее. – Я сделаю всё, чтобы ты был по-настоящему счастлив.