crash test.

i.m – burn

      Единственным спасением для Сана в тот злосчастный день была трансплантация почки, ввиду тяжёлой травмы. И Уён совершенно не задумывался о себе, возможных рисках или будущем состоянии: лишь бы брат выжил и мог снова взять его за руку. Он не боялся ничего, даже когда во времена группировки они попадали под обстрел. Потерять частичку себя было куда более ужасающе, чем свинец бы проник в плоть. Чхве не раз утверждал, что его сводный брат точно псих. Уён же словно оправдывал своё звание, когда размашистыми поцелуями покрывал чужую шею, пока параллельно ослаблял воротник высококачественной рубашки. Легче от этого Сану не было: жар охватывал тело, несмотря на невысокую температуру ночью. Он хватался пальцами за тонкую синтетику, скрывавшую подтянутое телосложение, сжимая воротник с силой. Когда-нибудь он точно заставит брата выкинуть всё дешевое китайское барахло и подарит целую коробку нормальных футболок. Видимо, никогда, раз их моральные силы далеко отличаются от физической? Сдавленно выдыхая в полустоне, стоило устам разгоряченным коснуться раскрытых ключиц, Чхве про себя старался помнить, что они всё ещё на крыше. Ещё и люксового спорткара, когда в округе не существовало и единой души. Во всяком случае, будет не так уж и неловко если они случайно 'съедут крышей', в переносном и прямом смысле одновременно. И Чон словно играл на нервах брата, перебирая тонкие струны этих сплетений, позволяя обеим рукам крепко ухватить бёдра, да плотно к себе придвинуть. Ещё и ногу на них закинуть, как бы намекая, что всё полностью под контролем. Когда Сан вообще сомневался в нём? – Что, прям здесь хочешь взять меня? – у этого парня точно возвращалась смелость, что столь присуща была ещё в подростковом возрасте, ловя взгляд брата с вызовом. – А ведь я только машину помыл. – Здесь слишком мало места, но для разогрева двигателя самое то, – усмешка со стороны Уёна не заставила себя ждать. – Пора уже нам снова спускаться с небес на землю, братец. Сан прекрасно помнил эту фразу. Один из тех факторов, что повлиял на их отношения, жизнь, будущее. Ведь в отличие от него, Чон прекрасно знал мелкие прелести обычной жизни, которую не купишь за миллион вон. Знал и жил в этой среде, на которую мальчик с золотой ложкой во рту лишь непонимающе вытаращивал глаза. Только со временем Чхве стал понимать, насколько всё высшее общество жалкое, представляющее из себя избалованных детей с бесконечными возможностями, средствами, людьми. И Сан тоже хотел стать бесконечным в своем роде. Забавный каламбур. Крепко обхватив родную руку, Сан ловко спрыгнул следом за братом, который не мог не заметить эту секундную эмоцию, намекающую на скрытые черты характера. Порой Чхве и сам любил властвовать: этому учили ещё с детства, дабы лидерские качества развивались стремительно. Свои плоды такое воспитание, наряду с тяжёлой отцовской рукой, несомненно принесло. В следующем году Чхве Сану стукнет тридцать, а свои лидирующие строки в дилерском бизнесе удерживает стойко, крутя знаниями в лучшую для себя позицию. Для него всё это – реалистичная доска монополии, за которой день ото дня с интересом наблюдает, зная, что сводный брат не может не гордиться подобными достижениями. Ламборджини серии Huracan, как и несколько других итальянских 'братьев', имел низкую посадку кузова. Хотя Сана всегда больше привлекал дизайн: у этой модели он настолько футуристичный и визуальной плоский, что молодой генеральный директор совершенно не желал смотреть в сторону строгих седанов. На кой чёрт, если он сам себе водитель? Поэтому при своём небольшом росте, Чон мог ощущать крышу спортивного автомобиля чуть выше поясницы в момент, когда его прижали к машине, снова целуя. Видимо, Чхве заранее заткнул брата, прежде чем тот выдаст очередную правдивую фразу. А слушать истину сейчас не хотелось от слова совсем, ведь Уён собственноручно повернул ключ зажигания, нажал на скрытую угловатую кнопку. И у этого процесса уже не было пути назад. Обхватывая парня за шею, пальцы рук сцепились в крепкий замок на затылке, не позволяя Чону и на миллиметр убежать от всего напора, тогда как тела их находились вплотную. Упустить момента для ответного издевательства Чхве не мог, от чего и потирался паховой зоной о чужую. Напряжение улавливается чуть ли не в воздухе и Сан улыбку не сдерживает даже сквозь глубокий поцелуй, стоило крепким рукам брата ухватиться за ягодицы. В принципе, они оба заводились легко: стоило лишь отыскать взглядом ту самую панель, где и будет скрыта кнопка 'запуска'. Нарывался ли Сан вновь ощутить прекрасный секс, ещё и в собственном автомобиле? Ещё бы, особенно когда настоящий зачинщик далеко не он сам. Издавая подобие рыка в чужие губы, Чону стоило особых усилий дабы отстраниться на мгновение, которого вполне хватало для следующего манёвра. Если брат пытался взять первенство силой, то Уён использовал внезапность, ослепляющую бдительность. Поэтому, когда Сан почувствовал спадающее на член давление, то чуть не ли не давится собственным дыханием: его брюки не то что расстегнули, а стянули сразу же с нижним бельем. Посреди чёртового леса, на возвышенности, с видом на цветастый мегаполис. И если атласные брюки спадают сами по себе, то стянуть до конца боксёры Чон смог с помощью ноги, наступив на упавшую на асфальт одежду. – Ты… – не находя слов то ли от неожиданности происходящего, то ли потому что в задницу поддувало, но Сан не смог сопротивляться тому, как его затянули в салон. Сиденье уже было максимально отодвинуто назад, что открывало им чуть больше пространства. К низкой посадке привыкли оба, ведь Макларен Уёна совершенно не отличался в этом плане. Отлитые из карбона сиденья завлекали своей мягкостью и ощущением, словно опускаешься прямо на асфальт. И в этом была правда. Сан не чувствовал какого-то дискомфорта в коленях, которыми упирался в карбоновый материал, обшитый тонким слоем алькантары или, если проще, искусственного замша. Они словно тонули внутри освещённого салона, а Чхве самолично утопал во взгляде этих тёмных глаз. Если ещё секундами ранее хотелось раскрыть свою внутреннюю истеричку и напомнить, что костюм стоит как четверть спорткара, то руки теперь сами собой тянулись к чужому ремню. Ведь плюсом ко всему, даже в дешёвой синтетике с широким вырезом, ключицы брата настолько выделялись, что сексуальное давление повышалось скоротечно. А оно же давало указание в мозг – поддаться. Чон не сдерживает видной ухмылки, наблюдая, как сводный брат молча распускает его ремень, выдавливая следом пуговицу. Руки же не лежали без дела, по-хозяйски оглаживая обе оголенные ягодицы и прогревая пальцы от прохлады. Хотя, кое о чём они чуть не забыли. Благо, Уён самостоятельно тянется к бардачку, выуживая из-под документов презерватив, при виде которого Чхве усмехается. – Чего ржешь? Я ведь помню, что ты не хочешь засрать салон своей ласточки, – повторив эмоцию брата, раскрыв их небольшое спасение, что будет лучшего любого пятновыводителя. Быть может, Чхве бы плюнул сейчас на это, но и собственную пятую точку стоило пожалеть. — Чёрт, забыл положить смазку. — Да ладно тебе, Сан-и, ты ведь у нас и так разработанный со вчерашнего вечера, — спокойно раскатав тонкий латекс по уже свободному от одежды стволу, Чон с мелкой улыбкой склонил голову. — Потерпишь немного. "Точно сумасшедший псих," — ненароком проскакивает в мыслях Сана, хотя на деле он столь любвеобилен по отношению к такой черте характера брата. Ведь Уён всё равно не сделает ему больно, даже если хорошенько постарается. А в данный же момент ему хочется забыться от боли прошлого, от того инцидента и вспомнить былого себя. Припомнить, насколько свободны от всего и счастливы они были, когда стали 'Бесконечными'. Чхве далеко не слаб физически: его восьмой дан по тхэквондо был подтверждением того, что способен уделать нескольких крупных мужиков. Чон Уён сполна ощущает как в его полуголые плечи чуть ли не впиваются ногти, стоило начать насаживать парня на возбуждённый член. В таком случае и сам Чхве выглядел сумасшедшим, с особенными наклонностями, ведь только благодаря презервативу в него не входили полностью всухую. И боли в любом случае не избежать, пусть трахались они буквально прошлой ночью. Внутренние стенки ануса сжимали пульсирующий от возбуждения орган, заставляя Уёна не только, томно вздыхая откидывать голову, но и упорнее толкаться. Посему Сан и не мог сдержать громких возгласов с присыпкой из мата, которых сейчас не услышит никто более. Все эти 'песни' предназначались лишь для одного, кто больше, чем просто близкий человек. Чхве пришлось наклониться, напрягая позвоночник и прижимаясь к брату. Не столь удобно, но всё забывалось благодаря столь интимной атмосфере, где они даже не могли сильно отдалиться друг от друга. И пока Уён налаживал темп, то и дело попадая точно в простату, словно при ударе любимым кастетом, тратить силы на расстегивание каждой пуговицы не хотелось. Может, Сан пожалеет об этом позже, но точно не сейчас, ведь в эту секунду хочется раскрыть больше своего тела для ласк. Несколько пуговиц звучно рассыпаются, теряясь между сиденьями, а Уён не может сдерживаться: его уста сами собой припадают к груди, очерчивая кончиком языка ареолу твёрдого соска. Чхве чуть ли не скулит в стоне, ибо ему так хочется голову в наслаждении откинуть. Но его максимум – вжаться лицом в плечо братское, любимое, да покусывать ключицу, поцелуями проникая во впадины. При этом начиная помогать собственными бёдрами — подмахивать в ритм толчков, двигаясь в унисон. Их сбивающиеся голоса и дыхание, естественные шлепки ягодиц о бедра, лишь понятные им нашёптывания. Пока мотор был заведён, нога Уёна касалась педали газа, добавляя к их симфонии прерывистый вой двигателя. Словно представляя, насколько лихо они разогнались. Пожалуй, они стали настолько близки лишь благодаря тому времени, когда находились в группировке. Иначе бы им не хватило смелости не только признаться, но и ступить на следующие этапы развития их отношений. Были ли они неправильными? Им плевать, пока ради друг друга готовы жить, радовать, приносить удовольствие. А Хонджуну только оставалось отключиться от прослушивающего устройства, закрепляя про себя что братья точно вернутся, тоскливо выглядывая из окна во тьму леса с новой сигаретой меж губ. И признаваться самому себе, насколько завидует этим двоим.