Я буду её перерождением.

      Я с замиранием сердца спускалась на землю, не зная, что меня там ждет. Для меня прошло от силы несколько месяцев и боль до сих пор не утихла. Казалось, что все будет напоминать о прошлом. Ступая по улицам Сиэтла, куда меня привели следы подопечной, первым делом я разузнала о времени. Знание того, что на земле прошло уже восемь лет, меня поразило. Забыл бы ты меня, Эдвард, за столь долгие года, не сотри я тебе память? А как там семья Калленов?       Живут спокойно, не вспоминая прошлого. Им ведь я тоже стерла воспоминания о себе.       Вздохнув от накативших воспоминаний, я двинулась дальше. Прошло не так много времени, чтобы все внутри улеглось. Стадия смирения не наступила. До места, где находилась моя подопечная, было не так долго идти. Я решила пройтись обычным человеческим шагом, насладиться давно позабытой атмосферой. Сиэтл чем-то напоминал Портленд: такой же пасмурный и немного унылый. Но было в этом что-то свое, особенно уютное. Я ощущала спокойствие.       Интересно, почему подопечная выбрала это место для проживания? Я пожала плечами в ответ на собственный вопрос, мысленно подкидывая теории. Может быть, ее родители здесь живут или дорогой сердцу человек? А может, Изабелле просто также нравится такая погода? В конце концов, какие еще причины могут быть у людей, чтобы жить в том или ином месте? Зачастую большинство из них живет в том или ином городе по праву рождения…       Под обыденные мысли я неспеша дошла до крупного здания больницы, где собственно и лежала Изабелла. Там, поднимаясь по лестнице, я была все ближе и ближе к своей целе. Не хотелось использовать собственные силы, чтобы в считанные секунды оказаться рядом с подопечной, хотелось почувствовать себя хоть в какой-то степени живой.       Изабелла… Точнее Белла, как она предпочитала, чтобы к ней обращались, оказалась девушкой лет двадцати пяти— тридцати. Сейчас она лежала в больнице вот уже неделю с пробитым легким. Как оказалось, к ней приехала мать и по собственной глупости пошла в неблагополучные районы Сиэтла. Белла увязалась за ней. А там, наткнувшись на неуравновешенных людей, получила пулю в грудь вместо матери.       Я смогла хорошенько изучить подопечную, так как ровно неделю находилась вместе с ней. Например, Белла оказалась не только приятным и общительным человеком, но и хорошим наставником, к которому тянулись дети. Сейчас она работала школьным учителем, преподавала биологию. За прошедшие дни подопечную навестили школьники. Приятные ребята. Я скучала по тем временам, когда была в роли студента. Жалела, что была немного нелюдимой, потому что винила себя в своих ошибках. Сейчас я с радостью бы пообщалась с людьми, но, к сожалению, должна оставаться тенью Беллы, следуя за ней до конца жизни. Возможно, Ирен права, когда говорила, что я цепляюсь за свою прошлую жизнь.       К моему несчастью, время в больнице тянулось слишком медленно. Белла разделяла мое мнение, умирая от скуки. И вот, когда спустя почти месяц врач выписал девушку, я могла радоваться вместе с ней. Наверное, в тот момент я почувствовала себя ребенком, весело подпрыгивая и опускаясь на землю, слегка замедляя падение крыльями. —Вот я и дома,— произнесла Белла, оказываясь в пустой тихой квартире. Входя в ее дом, я подумала о том, что здесь слишком одиноко. Рене, мама подопечной, жила в Финиксе, часто путешествуя с отчимом девушки по городам. Отец Чарли жил в Форке — богом забытом городке. Не то, чтобы они часто поддерживали общение, но были, как никак, родственниками. Подопечная поступила в университет в Сиэтле по совету матери. Рене рассчитывала, что если хотя бы Чарли будет поближе к дочери, то жизнь той станет чуточку проще. Так Белла и осталась жить в Сиэтле. Ведь в Форксе, где и живет ее отец, не было не только университетов, но также там нельзя было найти работу. Единственная подходящая вакансия оказалась занята. Вот и переехала в ближайший большой город, чтобы иметь мало-мальскую связь с отцом. Тут у нее никого не было. Разве что коллеги, с которыми девушка поддерживала общение на уровне приятелей.       Белла вела немного затворнический образ жизни, что меня немного огорчало. Я понимала, что такое одиночество. И это было не самым из приятных чувств.       Но когда мы пошли в школу, то я поняла, что девушку есть кому поддерживать. Беллу окружали ее собственные ученики. Много было тех, кому нравилась мисс Свон — девушка, что с трепетом относилась к подрастающему поколению.       Будни проходили относительно быстро. Мне нравилось ходить по коридорам большой школы вслед за Беллой. Я никогда не примеряла на себе статус учителя, оттого все было ново. Но когда я смотрела на ребят, усердно что-то пишущих, на тех, кто отвечал на заданные вопросы, мне вспоминался один единственный учебный год, за время которого произошло немало удивительных событий. Я снова ощущала себя студентом медицинского университета, вспоминала разные события: как учила по ночам, как уходила с занятий пораньше, осенний бал. А потом все это приводило к воспоминаниям о Калленах и улыбка сползала с моего лица. —Я рад, что встретил тебя… Ты делаешь меня таким счастливым, таким влюбленным.       Прокручивая слова Эдварда в голове, каждое его признание, я невольно хотела заплакать. Но я стоически вытирала непролитые слезы, продолжая существовать. Наша связь была слишком сильна, потому что наш брак заключен на небесах. И это значит, что обе души будут любить друг друга, пока находятся на земле. Позволят ли мне переродиться, пока Эдвард жив? Или же…       Я много думала об этом. Все-таки связь проходит только тогда, когда обе души очистятся от прошлого и переродятся. Но что делать, если одна из них бессмертна?       В один из дней я почувствовала демоническую ауру. Я всегда знала, что оберегать человеческую душу сложно, ведь это также предполагало, что нужно защищать ее от демонов. По светлые души всегда приходят темные и заблудшие создания.       Но по мере появления чужака я успокаивалась. В высокой, хорошо сложенной мужской фигуре я узнавала своего старого знакомого. —Ади? —спросила я, вглядываясь в темные сверкающие глаза брюнета. Было довольно поздно, Белла уже спала, и я позволила себе отойти от подопечной подальше. Улица оказалась безлюдна, поэтому Амадиила не должен был кто-то увидеть. —Я, малышка Лили,— ответил он и стал подходить ближе, по привычке сунув руки в карманы брюк. Я хотела было поправить, но меня опередил Ади, добавив,— Ну, ну, не капризничай, ангелок. Я знаю, как тебя зовут, но что мне мешает продолжить звать тебя Лили? —Зови, как хочешь,— спокойно ответила я, пожимая плечами. Я решила позволить такую небольшую прихоть этому своенравному демону. Ади всегда был не таким, как другие, впрочем как и я. Оба отличились. Сестру Амадиила изнасиловали. Именно это заставило Ади убить каждого, кто был виновен в случившемся. При жизни этот демон стал убийцей. После же возомнил себя земным Богом и стал вершить суд над плохими людьми, в особенности над насильниками. Его душа стала чернее ночи. Ади должен был сгорать в недрах Ада, чтобы искупить свои грехи. Однако Амадиил никогда не считал свои поступки плохими, он знал, что делал добро, избавляя землю от людей с низшими желаниями. И так Ади стал демоном, склонившись перед Сатаной. По иронии судьбы стал инкубом. Не то, чтобы Амадиил насиловал кого-то, скорее склонял к сладострастию, порочным связям. Люди сами шли на это. —Я давно ждал, когда же ты спустишься со своих небес,— прошептал он, склоняясь и проводя тыльной стороной кисти по моей щеке, а я с замиранием сердца смотрела в его черные глаза, наполняющиеся кровью,— Для меня прошли долгие восемь лет. А еще про тебя спрашивал Михаэль. —Не уж-то вспомнил обо мне, когда прошло больше полувека? —прошептала я, накрывая руку Ади своей и отстраняя от лица. Тот хмыкнул, наблюдая за этим действием. Сейчас слова о Михаэле не тронули меня нисколько, мне было все равно. —Твое сердце все так же мирно бьется,— прошептал заговорчески Ади, а потом улыбнулся,— Я рад, что ты отпустила его. —Мне казалось, ты это понял, когда присутствовал на нашей с Эдвардом свадьбе,— ответила я, с непониманием взглянув на Ади. —Я хотел убедиться до конца,— объяснил он, внимательно разглядывая меня. Я немного стушевалась под его взглядом, и Ади это заметил, переставая так пристально смотреть,— Я хотел лишь поздороваться. —Я скучал, ангелок,— добавляет старый друг после долгой паузы. Я не знала, как реагировать. Слишком много всего произошло, прошло то время, когда мы хорошо знали друг друга. И я не была Лилит. Я вообще не знала, кто я. Запуталась окончательно и не понимала, как реагировать на Ади. Затянувшуюся тишину нарушил голос демона: глубокий, немного грубоватый,— Еще увидимся, Лили.       Выходные пролетели быстро. На днях приехал отец подопечной, скрашивая одиночество девушки. Добрый человек, правда такой же какой-то погасший, будто потерял смысл жизни. Возможно, такой же была и я. Правда мысли об Эдварде ушли на задний план, ведь сейчас я думала о той короткой встрече с Ади. Он был другом Лилит. Должно быть, теперь этот парень и для меня кто-то больший, нежели просто знакомый. Ведь я все еще допускала мысль о том, что частичка Лилит осталась. Я решила для себя, что при следующей встрече, если она будет, попрошу Ади назвать свое настоящее имя. Каждый демон нарекал себя по-другому, как символ перерождения из человека в высшее существо. Даже я была не исключением, назвав себя Лилит. И это большая честь, если демон назовет тебе настоящее свое имя. Ади знал, что я Фрейя. И я надеялась на взаимность, что и он скажет мне о себе.       В среду небо снова заволокли тучи. Теперь было не ясно, когда будут солнечные деньки. И весь путь до машины Белла сетовала себе под нос на плохую погоду. Я в который раз задавалась вопросом, почему девушка живет здесь, раз ей так не нравятся здешние дожди. Я вот люблю такую погоду. Хоть и не мокла. Но мне было приятно чувство, когда сквозь тебя проходили капли воды, когда солнце не слепило глаза. Вместо этого ветер охлаждал каждый миллиметр кожи, развевал волосы. Я приподняла голову, подставляя воздушным потокам лицо, прежде чем залезть в машину вслед за Беллой.       Девушка ехала не слишком быстро, к моему огорчению. Я очень любила скорость: любила быстро летать, быстро ездить на машине при жизни. Я вспоминала Калленов и то, как те развивали высокую скорость. —Я самый быстрый в семье,— признается Каллен. Видимо, это я сказала вслух. —Обещай, что покатаешь меня на спине,— надеюсь, у меня будет возможность оценить его скорость, о чем и прошу.       На этот раз моменты из прошлого я вспоминала с улыбкой. Вспомнила и тот момент, как Эдвард спрыгнул со мной с балкона, как быстро нес по лесу, оббегая каждое дерево. Как захватывало мой дух от столь быстрой скорости. Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить что-то еще, особенно приятное. И у меня это получилось.       Таким образом я даже не заметила, как мы подъехали к школе, как дошли до необходимой аудитории. Самый обычный школьный день. Разве что за окном дождь перешел в ливень. Я получала некое удовольствие, когда слушала звуки ударов капель о подоконник. Будучи невидимой, я могла позволить себе некие вольности и посидеть, например, на столе Беллы. Так, закинув ногу на ногу, я прокручивала в голове мелодию давно позабытой песни. Я даже не помню, где ее слышала, но это казалось приятным.       Когда у тебя нет собеседников, то становится немного скучно. Именно это чувство двигало мной, заставляя заниматься такими делами, как, например, пародирование Беллы, когда та обращалась к ученикам. Или я пересчитывала трещины на потолке. Или же ходила по классу, заглядывая в чужие тетрадки.       Пару раз мне не повезло. Из-за своей невнимательности и медленной реакции я не успевала отойти. И так сквозь меня прошли другие люди. Человеческие создания ничего не чувствовали, а вот для меня это было не самое приятное чувство.       Занятия в этот день шли быстрее обычного. Возможно, потому что я привыкла к такому образу жизни? А может, потому что на занятиях было веселее и интереснее. Сегодня у Беллы намечалось всего три урока. После перерыва мы шли на последнее занятие, то должно было быть со старшеклассниками.       Наверное, все бы так и оставалось немного обыденным, не выводящим из колеи, если бы не голос, знакомый мне, высеченный на самых подкорках головного мозга. —Здравствуйте, мисс Свон,— я подняла голову, неверяще всматриваясь в потемневшие глаза обладателя бархатного, немного приглушенного голоса. Все мое тело пришло в какое-то оцепенение, я была как-будто не в этой реальности,— Я принес долги за прошлую неделю.       Больше меня не занимало ничего, что происходило вокруг. Мои глаза непрерывно следили за знакомой фигурой. Эдвард Каллен, как всегда, с прямым станом, склонил голову вбок и смотрел на Беллу. Ждал, когда та просмотрит его работу и даст разрешение сесть. Взгляд любимого был несколько меланхоличным. Хотя в глазах проскальзывало что-то звериное. Сейчас я сказала бы ему, чтобы тот сходил на охоту: видно было, как Эдварда напрягает человеческое общество.       Я ловила каждое движение парня, не зная, что и думать. Не знала, что теперь делать, ведь буду видеть Эдварда изо дня в день. Это так мучительно, когда не можешь коснуться, лишь наблюдать. —Как же так,— прошептала я. И как только с моих губ сорвались слова, я встретилась с глазами Эдварда. Тот пристально смотрел на меня, не отрывая от моего лица взгляда. В который раз я убеждалась, как сильна наша связь, ведь даже так любимый мог почувствовать меня. Там, где никто из живых не видел ничего.