О тех, кто любит

      Сменяется день за днём, и наступают желанные выходные, которые наконец помогут разгрузить голову от учёбы и дать погулять в ней ветру легкомыслия и беспечности. Джисон собирается на, не то, чтобы долгожданную, вечеринку, просто он так же, как и все студенты хочет расслабиться. На самом деле он пошёл бы в джинсах и толстовке, но один единственный человек уничтожает желание выглядеть, как побитый жизнью подросток. Поэтому в этот раз он надевает чёрную рубашку, на которой отсутствует правый рукав, открывая вид на крепкую руку, а второй немного подворачивает. В тон к рубашке идут такие же чёрные штаны. Конечно, не забывая о бижутерии, второкурсник украшает запястья парочкой браслетов, а уши небольшими серьгами-кольцами. Завершают образ массивные чёрные ботинки и уложенные на одну сторону волосы. Оценивая сегодняшний вид, Джисон допускает мысль, что ему даже нравится. Он не собирается соблазнять Минхо, пытаться ему угодить, нет, он просто хочет хорошо выглядеть, и этого достаточно.       Хан приходит к тому времени, когда вечеринка набирает обороты. В большом двухэтажном доме уже вовсю трясутся окна от разрывающих уши басов, освещён он различных цветов прожекторами, почти вся улица заставлена машинами, и некоторые группки людей, либо топчутся недалеко у входа, не осмеливаясь войти, либо уже побывав там, вышли подышать.       Чанбин, как они и договаривались, дожидается, не начиная отрываться без младшего. Он так же, как и Джисон одет во все чёрное, чёрные джинсы, такая же чёрная куртка, только разбавляет его образ белая футболка и толстая серебряная цепь, украшающая шею. Войдя в дом, атмосфера начинает душить и раздражать, воздух контрастирует от разгорячённых тел и открытых нараспашку окон. Такой обстановке сопротивляться невозможно и остаётся только влиться в неё полностью.       Проходит около часа, когда Джисон уже вовсю развязывается. Держа себя в руках, он медленно напивается, тело поддается музыке, а друзья кажутся до невозможного смешными и удивительными. К ним с Чанбином присоединились их близкие знакомые Феликс и Сынмин, те кого Хан и считал своей компанией. Они нередко проводили время вместе, многое друг о друге знают, и заслуженно могут зваться приятелями, за которыми и в огонь, и в воду. Не хватало только одного. Джисон не забыл, он просто откладывал этот вопрос, надеясь, что, то недостающее звено скоро появится. Однако прошло приличное количество времени, а тот, кто настаивал на их присутствии не появляется. — А где Минхо? — не выдержав, спрашивает Джисон у Феликса, а вернее орёт на ухо, стараясь перекричать музыку. С ним старший Ли был ближе всех. — Должен скоро прийти, — точно также в ответ орет веснушчатый.       Хан размашисто кивнул, дав понять, что услышал. Остается только ждать. Но долго и не приходится, спустя буквально десять минут в толпе, привлекая внимание, начинает мелькать красная рубашка. Джисон цепляет её взглядом и не ошибается. Воздух становится в разы горячее, а алкоголь пьянит ещё сильнее. Минхо, заметив знакомые лица, с широкой улыбкой пробирается сквозь движущиеся тела. Видно, что он уже вспотевший, вероятно успел потанцевать под любимые песни. На этой чёртовой красной рубашке расположились две цепи, она расстёгнута на пару верхних пуговиц, открывая вид на влажные ключицы, и подвёрнуты рукава, демонстрируя напряжённые руки, располосанные выступающими венами. На чёрных, обтягивающих упругие, мощные бёдра, джинсах болтается серебряная цепь, а уши и изящные пальцы украшают кольца. Наконец добравшись до друзей, Ли начинает с ними оживлённую беседу об атмосфере, музыке, людях и выпивке. Второкурсник слушает внимательно, ярко улыбается, шутит, но то и дело на пару секунд залипает, вцепившись взглядом в эту грёбанную красную рубашку. Она для него почти как для быка, только не злит, а гипнотизирует, и он изо всех сил сопротивляется этой черной магии. — Эй, Хани, пойдём сыграем в пиво-понг, — раздаётся рядом заговорщицкий, манящий голос. Джисон вздрагивает, немного потерявшись от такого предложения. Он взвешивает все «за» и «против», оценивает уровень алкоголя в крови, с нетерпением ожидающего ответа хёна и прикидывает картину будущего. — На что играем? — подходя ближе, спрашивает Хан, явно заинтересовавшись предложением. — На желание, — словно мурлычет старший на ухо. — Идёт, — Джисон подхватывает игривое настроение Минхо и расплывается в загадочной улыбке. Нет, он не знает, что будет загадывать, у него нет какого-то давнего тайного желания, но перспектива власти над Ли Минхо радует до дрожи в коленях, и телом овладевает предвкушение, от которого разгорается недетский азарт. А ещё он не знает, что у Минхо желание уже готово, остаётся его только озвучить.       Ли хватает его за запястье и тянет в сторону кухни, где проходят великие соревнования среди нетрезвых и тех, кто хочет таковыми стать. Они стоят рядом, смотрят на погружённых в игру парней и ждут своей очереди. Не улыбки, а ухмылки с лиц обоих не сползают, каждый уверен в своей победе, уверен в том, что несмотря на дружеские отношения, статус старшего и младшего, никто поддаваться не собирается. Они даже не думают о том, что могут из-за этого напиться в хлам, их это совершенно не волнует.       Громкие возгласы оповещают о завершении игры и победе одного из парней. Джисон с Минхо становятся с противоположных концов стола и, как в каком-то крутом голливудском фильме, не сводят друг с друга взгляд, им остается только выделить глаза чёрной полосой сверху и снизу.       Толпа наблюдателей, окружившая стол, чувствует их горящую ауру азарта и с неподдельным интересом втягивается в игру, разделяясь на два лагеря — правую и левую сторону. Алкоголя меньше, промахов больше. Сконцентрироваться на ровно стоящих стаканчиках и плывущем столе тяжело, в голове туманно, но цель, что словно стала жизненным предназначением, заставляет продолжать попадать в пластиковые ёмкости. «Я смогу победить, желание моё, я почти выиграл» — крутится, как вся комната, в головах у обоих. Они шли нога в ногу, но на финишной прямой Джисону надо поразить еще две мишени, а Минхо только одну. Атмосфера на кухне накалилась, все затаивают дыхание, ход за Минхо. Его заметно пошатывает, Хан напряжённо смотрит, шепча под нос «промахнись, промахнись, промахнись». Бросок приходится словно на мину, потому что толпа взрывается радостными криками. Знакомые и незнакомые пожимают старшему руку, обнимают его, расхваливают, как будто чемпионат мира выиграл, не меньше. Джисон также не остаётся без внимания, его одаривают подбадривающими улыбками, похлопываниями, благодарностями за хорошую игру, уверяя, что в следующий раз он точно победит.       Хан выходит за пределы кухни, останавливаясь у стены огромного зала, наблюдает как его друзья веселятся. Минхо продолжают превозносить и коронуют мастером пиво-понга. Проигравший правда разочарован, он ведь почти вырвал победу, ему почти удалось, но этот вредный кот нагло отобрал у него право хоть разок позлорадствовать над хёном. Настроение упало, по-детски надувая щёки, второкурсник скрестил руки на груди и размышлял о несправедливости мира.       Кто-то легонько прикоснулся к его локтю, нежно сжимая. Король без короны и без королевства, смотрел на него и смущённо улыбался. — Ну чего ты надулся? Обиделся что ли? — стараясь заглянуть в обиженные глаза, спросил старший. — Нет, тебе всё равно просто повезло, — не разжимая рук и не переставая хмуриться, пробубнил Хан. На что его бывший соперник только посмеялся. — Пойдём потанцуем, — снова, без шанса на отказ. Ли проводит по предплечью Джисона и тянет его в центр комнаты. Последний мешкается, но позволяет себя вести. — Это твоё желание? — удивляется, и слегка надеется младший, ведь тогда это будет просто. — Нет, просто хочу потанцевать с тобой, — усмехается Минхо, начиная медленно покачиваться, стараясь подстроиться под такт музыки, всё ещё не отпуская руки Джисона.       Тот сомневается до последнего, не желая раскрепощаться, но черта Ли, что заставляет довериться ему, обволакивает, создает новую зону комфорта, уверяет, что здесь безопасно, что всё, что здесь происходит остаётся здесь же. Хан наконец расслабляется, втягивается и, подхватив ритм Минхо, начинает от души веселиться. Он принимает то, что ему сейчас действительно хорошо, и тревоги, комплексы, волнения, все уходит даже не на второй, а на какой-нибудь последний план.       Парни отдали себя полностью трём трекам подряд, их дыхание давно сбилось, но они не переставали смеяться, скулы уже начало сводить — так не хотелось отпускать эту счастливую улыбку. Возможно, если бы музыка никогда не прекращалась, они тоже никогда бы не остановились. Сейчас был один из тех моментов жизни, который хотелось ставить на повтор, но не в памяти, от которой остаётся только послевкусие, а переживать снова и снова. Шанс на передышку даёт песня, сменившая зажигательный трек на растекающуюся, ласковую мелодию. Это традиция всех вечеринок, традиция, позволяющая решится на нежный, но значительный поступок — медленный танец. Сделать шаг навстречу тому, кто давно нравится, или понравился только сегодня на этой же вечеринке, или проявить романтическую сторону в уже давно состоявшихся отношениях — словно вся человеческая сентиментальность и любвеобильность концентрируется в этих трёх-четырёх минутах песни.       Как только мелодия начинается, Джисон останавливается, переводя дыхание, и, не скрывая яркую улыбку, смотрит на Ли, в открытую, показывая, как он благодарен ему и как счастлив сейчас. Он собирается покинуть танцпол, но разгорячённая ладонь хватает его за запястье. Хан теряется, недоумевающе смотрит сначала на сцепленные руки, а потом на старшего. Тот тянет его обратно, не давая возможности переварить происходящие действия. Укладывает руки себе на плечи, а свои располагает на талии. Джисон как будто отключился, но осознание медленно-медленно начинает растекаться по всему телу, потянув за собой волну мурашек. Щёки стремительно розовеют, а пальцы вцепляются в плечи. Минхо сначала ничего не выражает, сложно понять, о чём он думает, только пристально смотрит, глаза в глаза. Тревогу рассеивает скромная улыбка, сбивающая столку. «Он что…смущается?!» — восклицательно вопрошает у себя в голове Хан. Старший, буквально взяв все в свои руки, начинает медленно покачиваться, наблюдая, как его партнер не может прийти в себя. Из-за этого сердце Минхо не находит себе места, он не знает, что значит этот ступор, ему не нравится и он хочет прекратить? Или же наоборот, так рад, что ошеломлён? Однако действовать не перестаёт, рано или поздно, всё равно узнает мнение младшего о происходящем.       Ещё несколько секунд нужно Хану, чтобы он наконец отпустил все свои сомнения, осторожность и просто расслабился. Когда такой парень, проявляет к тебе внимание, разве нужно искать в чем-то подвох? Да, наверное, но не сейчас. Потом как-нибудь он об этом подумает, может погрустит, что танец останется пустым воспоминанием, без чувств, как он уверен, для одного из них точно. А сейчас он притягивает Ли к себе и утыкается носом в горячую шею. Чувствует, как руки крепко окольцовывают талию, прерывистый вздох щекочет ухо. Сердце бешено колотится, в тысячу раз сильнее ритма музыки, но в голове штиль, умиротворённо, волнительно — совсем немного. Словно нет никаких проблем в поиске себя в этом мире, нет сомнений в собственных и чужих чувствах. Вы нравитесь друг другу, и вот сейчас вы вместе.       Джисону хочется смеяться, о каких сказках он думает, точно ему снова пятнадцать, и он собирается провести со своей первой школьной любовью всю жизнь. — Джисон, — тихо хрипит на ухо Ли, на что младший вопросительно мычит, заставляя себя не думать о том, что скажет старший дальше. Он просто дождётся продолжения и всё. «Не порть момент сам себе, Джисон.» — Моё желание… — ласково начинает Минхо, так сильно ласково, что и не скажешь, что за него хочет говорить волнение, а не романтичность. Он аккуратно трётся носом о край уха. — Ты пойдёшь со мной на свидание?