Брак по браку

Первого июня до меня опять дозвонился папа. Я с самого утра немного замотался: готовил праздничный ужин, занимался своими цветами, потом собой — освежил прическу, маникюр. И провел еще некоторые специальные процедуры. Ведь я не омега, мой организм требует некоторой подготовки, и мне показалось, что сегодня будет что-то необычное. Новые кольца для нас с Эдвардом готовы, моя новая клятва почти оформилась у меня в голове, и нервы немного шалили в предвкушении вечера. — Саймон, мальчик мой! — стандартно начал папа. — Здравствуй, папа, — выдохнул я. — Как ты поживаешь? — Все хорошо, — я сидел около бассейна, опустив ноги в воду. — У вас же сегодня годовщина? — уточнил родитель, услышал мое «да» и поинтересовался, — а почему вы не устраиваете банкет? — Зачем? — вздохнул я. — Как же! Вы же целый год прожили вместе. Это так славно. Кстати, Эдвард тобою доволен? — Папа, ну что за вопросы ты задаешь? — Саймон, мне важно это знать. Важно знать, что ты пристроен, что вы не собираетесь расставаться с Эдвардом. — Мы не собираемся расставаться, — закатил я глаза. Какой странный разговор у нас, не припомню, чтобы папа раньше задавал такие вопросы. — Рад это слышать! — почти прокричал он. — Ну все, мне пора, пока, мальчик мой! Я посмотрел на потухший экран своего телефона. Да… И что это было? Тряхнул головой, выгоняя слова родителя из головы. Сейчас не стоит думать об этом, а то я перенервничаю и засну в самый ответственный момент. Оставшееся до ужина время промелькнуло быстро и незаметно. Мелкие, но важные дела все не заканчивались, и только благодаря будильнику я смог от них оторваться, чтобы переодеться. Год назад меня трясло меньше. Тогда я был почти спокоен и собран, сейчас же мерил шагами холл в ожидании Эдварда и изредка покусывал губы. Альфа пришел вовремя и с огромным букетом цветов. Мы оба неловко замерли в паре шагов друг от друга, а потом шагнули вперед, как по команде. Пышные алые розы уперлись мне в грудь, я подхватил охапку, уткнулся в один бутон носом и вдохнул яркий аромат. Вскинул голову и наткнулся на улыбку Эдварда, который прятал в карман телефон. Он в последнее время очень часто меня фотографировал. — Эй! — Прости, не удержался. Ты так гармонично смотришься вместе с цветами. — Спасибо, — потупился я. Каждый комплимент от альфы всё еще воспринимался мною очень остро. — И новая причёска тебе очень идёт, — добавил он. — Абсолютно так же, как и прошлая. Он заметил! Ох, меня просто в жар бросило. Казалось бы, что тут такого? Но Эдвард просто сражал наповал своей внимательностью и способностью замечать такие мелочи, как длина моих волос. — А тебе любая причёска идет, потому что ты просто идеален, — я подхожу к альфе ближе, приподнимаюсь на носочки и тянусь за поцелуем. Немного неудобно от того, что заняты руки, и цветы не хочется помять, но Эдвард сам движется навстречу мне. Есть! Все у нас получается! — Идем, я тоже подготовился. Стол накрыт прямо в саду, среди цветущих художественно подсвеченных кустов, на фоне моей сияющей оранжереи и с звездным небом над головой. Получилось крайне атмосферно. — Волшебно, — соглашается Эдвард и помогает мне усесться. Мы начинаем с вина и легких закусок, но к чему-то плотному, основательному переходить не спешим, просто сидим за столом и перебрасываемся фразами. Альфа рассказывает о своей работе. Хоть он и недолго в новой должности, но его уже закрутил водоворот международного сотрудничества с ведущими компаниями медицинской отрасли. Я слушаю, киваю, улыбаюсь и просто радуюсь за него, такого довольного и счастливого сейчас. Разительный контраст с прошлым годом. Мои эксперименты тоже идут своим чередом, количество цветочных горшков в оранжерее растет, и я шучу, что скоро придется строить вторую, ведь в первой скоро негде будет повернуться. Эдвард лишь кивает и замечает, что построим, а если надо будет, то выкупим соседний участок и сделаем свой мини ботанический сад. — Мини-ботаник, — хихикаю я. — Так Джо называл меня, когда я был маленький и только начинал возиться с цветами. Альфа смеётся вместе со мной и почти сразу после этого выбирается из-за стола и тянет меня за собой. Наконец настал этот торжественный момент. Уф, я волнуюсь, даже руки потеют. Кольцо для Эдварда лежит у меня в кармане, но я пока решаю его не доставать, потому что боюсь потерять в высокой траве. Оно просто выскользнет из моих дрожащих пальцев. — Саймон, — начинает Эдвард, — я всегда считал себя бракованным альфой, с изъяном, с недостатком. Но встретил тебя и позабыл об этом. Ты совершенно не похож на всех тех, кого я знаю. И рядом с тобой мне хочется быть, а не казаться. Наш брак начался с договора, но, к счастью, перерос во что-то большее. Я безмерно рад, что тогда смог уговорить тебя. Ведь неизвестно, как бы сложилась моя жизнь, если бы ты мне отказал. Я теперь с полной уверенностью могу сказать — я не бракованный, я просто настроенный на одного человека. Ты для меня пахнешь горьким миндалем и апельсиновыми цветами, и я с уверенностью могу сказать, что это мой любимый запах, который я легко узнаю в толпе, и от которого у меня просто слюнки текут. Я очень тебя хочу и очень люблю. И поэтому спрашиваю: Саймон, ты будешь моим настоящим мужем? — Буду! — всхлипываю я, потому что очень растрогался от такой эмоциональной речи. — Спасибо, — Эдвард достает мое кольцо, ровно такой же золотой ободок, как был и до этого, только с нашими именами, выгравированными изнутри, и аккуратно надевает мне на палец. Кольцо занимает свое законное место, и я не могу сдержать слез радости, разглядывая свою руку. Целый день я проходил без него и чувствовал себя очень неуютно, прямо как в первый замужний день, но тогда золотой ободок на пальце только мешал. Сейчас же это была часть меня, я привык носить его постоянно и даже не замечал. Только когда снял, понял, что чего-то не хватает. Но теперь все как надо, и мы можем продолжать. — Эдвард, — я чуть кашлю, чтобы совладать с просевшим голосом, — я бета. И я всегда считал, что отношения и брак это удел альф и омег. Мне никогда это было не интересно, вопреки стараниям моих родителей. Они с маниакальным упорством хотели выдать меня замуж, правда, неизвестно зачем. И вот когда ты замаячил на горизонте, я подумал: «Ох, опять»! Но ты удивил меня с самого начала, честно сказав, что это будет сделка, деловые отношения. Но мне кажется, они никогда таковыми не были. На нашей свадьбе Джо, мой слишком наблюдательный старший брат, сказал, чтобы я к тебе пригляделся повнимательнее. Тогда я не придал его словам какого-то значения. Но увидел наши фотографии, точнее одну, и у меня в груди екнуло. Вот она. Я достал из кармана то самое фото, где Эдвард, живой и красивый, смотрит на кого-то нежным горящим взглядом. Альфа взял снимок у меня из рук и долго разглядывал. Потом поднял голову и чуть улыбнулся. — Эта фотография долго не давала мне покоя, я все думал, на кого ты так смотришь. Неужели на меня? Тогда это казалось бредом. Но потом была моя оранжерея, и ты проводил дома все время, пока ее строили. Светился перед рабочими, источал феромоны, даже говорил на пару тонов ниже. И что это было? Я не знал, терялся в догадках. Но дальше, дальше, Эдвард… Все эти наши разговоры, совместные ужины, твоя забота. Это все было для меня так необычно. Ох, — я помахал на себя ладошкой, — прости, я знаю, что моя клятва внезапно слишком обросла словами и стала больше похожа на монолог, но мне очень нужно это все высказать. — Не извиняйся за свои чувства, цветик, говори смело, — успокоил меня альфа. — Спасибо! Это правда важно для меня. Ведь я так мало знаю о романтических отношениях. Гормоны и все такое прошло мимо меня. Никаких всплесков, никаких страстей. Разве что, кроме рождественского ужина. Я во что бы то ни стало хотел защитить тебя от Кайла. Да я Ризу специально все ноги оттоптал, пока бежал к тебе. Потому что в голове у меня засело, что на моего альфу посягает другой. На моего, понимаешь? — заглянул я Эдварду в глаза. Он кивнул. — И вот они мы теперь. Все было один к одному, и это наше сближение не случайно. Хотя, если бы ты тогда не предложил мне сразу сделку, а решил бы воспользоваться всеми известными альфьими приемчиками, то я бы со стопроцентной уверенностью тебя отшил. И может быть вышел замуж за Найджела. — Никаких Найджелов, — серьезно проговорил Эдвард. — Ты мой муж, мой любимый. — Да, да! Подбираясь к самому главному. Это действительно для меня странно, ведь я даже в детстве ни в кого не влюблялся. Ни в супергероев, ни в актеров, ни в певцов. А тут понял, что люблю тебя. Совершенно не бракованного, совершенного для меня альфу. И я тоже хочу спросить: ты будешь моим мужем? — Конечно буду, — подставляет Эдвард руку, и я надеваю ему на палец его кольцо. — Объявляю нас настоящими мужьями. Мы уже год, как законные, теперь же начинаем новую жизнь, и отсчет можно начать заново. С годовщиной и первым днем замужества, Саймон. — С годовщиной и первым днем, — вторю я альфе, своему мужу, и нашу маленькую церемонию завершает настоящий поцелуй. *** Мы поднимаемся на второй этаж бок о бок. Сегодня настроение у нас более серьезное, мы оба спокойны и собраны. Явно каждый готовился к этому дню и ждет, что сделает другой. Мне немного страшно, но я в предвкушении чего-то удивительного. В нашей спальне все тот же полусвет, что и в прошлый раз — луна, торшер и прикроватные лампы, но этого достаточно, чтобы разглядеть волнение и на лице Эдварда. Он замирает ровно напротив меня, аккуратно подцепляет руку и первым делом целует пальцы рядом с кольцом. Потом тянет к себе и надолго прижимается к губам. Воздух вокруг нас немного нагревается от шумного дыхания и нашего внутреннего жара. Мне жарко и хочется поскорее избавиться от одежды. Ну, или открыть окно. Но Эдвард решает выполнить первое. Мелкие пуговички на рубашке даются с трудом, и я вожусь несколько дольше, чем альфа. Просто он меня отвлекает, стаскивая мою рубашку первым. Но вот и я наконец подтягиваюсь. Мы соприкасаемся голой кожей и отрывисто выдыхаем в этот момент. С того первого нашего раза Эдвард иногда щеголял без футболки, но настолько тесно мы не контактировали. И это было к лучшему, ведь теперь ощущается все так остро. Мы двигаемся к кровати, и Эдвард медленно садится, не забыв оставить несколько влажных поцелуев на моих плечах и груди. Он останавливается у живота и прижимается к нему лбом, при этом подтягивая меня ближе и укладывая ладони мне на задницу. Я еле дышу и, чтобы не упасть, вцепляюсь Эдварду в волосы. Альфа не обращает на это особого внимания, гладит мои ноги и тискает мягкие половинки. Возбуждаюсь я не очень быстро, мне надо некоторое время, но альфа находится губами так опасно близко к моему паху, что встает у меня все сразу и строго вверх. Звякает пряжка ремня, а уж звук расстегиваемой молнии кажется просто оглушающим. Я сглатываю и чувствую, как Эдвард своими руками помогает моим брюкам упасть на пол, провожая их по всей длине ног. Или просто гладит меня. Теперь мне становится еще волнительнее, потому что на мне остался лишь один слой ткани, максимально тонкий, а Эдвард уже жарко выдыхает рядом с моим членом. Что он собирается делать? Неужели… — Ох! — потрясенно выдаю я, ведь альфа действительно касается меня губами через белье. И пусть это похоже на какой-то максимально невинный поцелуй, это все равно неожиданно. Он укладывается назад, от чего я оказываюсь сверху на нем, окончательно теряя брюки. Снова несколько секунд передышки за простым поцелуем, только теперь уже Эдвард гладит мою спину от лопаток вниз, не задерживаясь на пояснице, а сразу располагая ладони на заднице. Он все легонько подталкивает меня наверх, пока я не оказываюсь сидящим ровно на его собственном возбуждении. Крепком, уверенном и большом. — Готов? — на всякий случай уточняет Эдвард. — Да, — выдыхаю в ответ, и альфа переворачивает нас, занимая привычное положение сверху. Раз, два — мои ноги быстро оказываются у него на плечах, а я таращусь снизу и глуповато хлопаю глазами. И эта «недоберезка» нужна лишь, чтобы снять с меня носки, и всего-то! Альфа делает это быстро, а потом сбрасывает мои конечности вниз и сам ныряет между ними, чмокая меня в губы. Он слезает с кровати, вынуждая меня приподняться на локтях, чтобы лучше было видно. Эдвард стоит ко мне лицом и показательно медленно тянет ремень из брюк. Пожалуй, так, в брюках и с голой грудью, альфа выглядит еще сексуальнее. Я залипаю на его пальцах, расстегивающих молнию, и жду появления самого главного. В тот раз рассмотреть ничего не удалось, когда же мы купались, было не до любования, там слишком холодная вода затмила всё впечатление. Сейчас же Эдвард красуется. Он наклоняется, опуская брюки вниз, и очень медленно распрямляется. На нем черное тесное белье, почти такое же, как на мне, только скрывается под ним что-то более большое. Мне довольно интересно увидеть все без преграды от Кельвин Кляйн, и я неосознанно дергаю шеей. Эдвард понимает этот сигнал, но сначала и себя избавляет от носков и только потом берется за резинку. Медлит. Может продолжает показывать себя, а может просто волнуется, хоть и старается этого не показывать. Наконец белье тоже отправляется вниз, и альфа предстает передо мной полностью обнаженным. Если бы я мог свистеть, я бы присвистнул. Потому что посмотреть там было на что. Очень красивое тело, мускулистое, с четко выраженным прессом, длинные ноги, и ровный гладкий член, который сейчас гордо торчал вверх и доставал почти до пупка. И я не знаю, что там в юности у альфы могло не получиться, если у него сейчас стояло вот так. Я даже забеспокоился от его размеров, я же не омега… Но Эдвард уже двинулся к кровати. Секунда, и он опять надо мной. Привычно подпинывает мои колени и с комфортом располагается между ними. Я чувствую, как его член упирается куда-то мне в задницу, и ерзаю, чтобы покуда убрать его от этого места. Впрочем, после очередного продолжительного сочного поцелуя расслабляюсь и отпускаю ситуацию. В конце концов, все это должно было рано или поздно случиться. Так почему бы не сейчас, когда я максимально ко всему готов и настроился? Правда, в момент, когда мое белье улетело за пределы кровати, я зажался, но тут же застонал от того, что Эдвард проехался по моему члену своим. Новые оттенки удовольствия — классно! А альфа решил не останавливаться и все двигался туда-сюда, распаляя меня сильнее. Я опять включился на полную громкость и озвучивал стоном каждое касание. Казалось бы, сознание медленно, но верно улетало, но когда чужой член ткнулся в мою сжатую дырочку, меня подкинуло, я распахнул глаза и с некоторой долей ужаса уставился на Эдварда. — Извини! — взмолился он сразу же и начал, было, отстраняться, но я обхватил его руками и ногами и прижал к себе. Если альфа сейчас убежит, это будет катастрофа. — Нет! Стой. Все нормально. Я просто не ожидал. Все хорошо. — Точно? — Эдвард вывернулся, чтобы заглянуть мне в глаза. — Точно, — я в доказательство потерся о него пахом. Я все еще возбужден, а не испуган. — Продолжай. — У меня есть все необходимое, но тебе надо перевернуться на живот и полностью мне довериться. — Я тебе доверяю, — ободряюще улыбнулся я. — Спасибо! — альфа благодарно чмокнул меня и помог перевернуться. Окей, это была самая странная поза, в которой мне довелось бывать. На животе, с подушками под бедрами, что поднимало мою пятую точку просто на недосягаемую высоту. Я был максимально открыт и беспомощен. Хотелось прикрыться, надеть белье, штаны и больше никогда их не снимать. К тому же меня сильно заботило, что же там сзади собрался делать альфа. Нет, по прошлым просмотрам порно я помнил, как там все дело обстоит. Да и школьный, сильно усеченный для бет, курс анатомии тоже в памяти всплывал. Но одно дело знать, а другое все видеть и контролировать. Интересно, если я сейчас попрошу Эдварда притащить навесное зеркало из моей старой комнаты, он согласится? Додумать я не успел, потому что альфа начал свои манипуляции. Почему-то с поцелуев. Я почувствовал его касания сначала на пояснице, а потом и на обоих полушариях. Это заставило меня задеревенеть, чего делать ой как не стоило. Особенно, если я хотел проникающего секса. Может, все же попросить принести зеркало? Чувствуя мою нерешительность и страх, Эдвард первым делом стал осторожно массировать мне спину. Его руки были теплые, скользили легко и уверенно, и уже через пару минут я опять расслабился. До такой степени, что пропустил момент, когда его ладони прочно обосновались на моей заднице. Он ее мял, гладил, прихватывал пальцами и отводил половинки в стороны. И я покрывался румянцем стыда и возбуждения. Уши, шея, грудь, а теперь еще и плечи — все пылало. Руки на секунду исчезли, чтобы вернуться и немного поменять характер ласк. Я знал, что мне требовалась длительная подготовка, и сейчас Эдвард ей как раз и занялся. Один палец, очень скользкий и теплый, настойчиво пытался проникнуть в меня. Непривычные, странные и не скажу, что приятные ощущения. Альфа не торопился, был предельно терпелив и нежен. Я жмурился и кусал то свои губы, то простыню. — Саймон, как ты себя чувствуешь? — вдруг раздалось над ухом. — Я не знаю, — выдавил из себя с трудом. — Это все очень непривычно. — Если тебе не нравится, мы можем все прекратить, — заметил Эдвард. — Нет-нет, продолжай. — Не надо терпеть, если тебе неприятно или больно, — обеспокоился альфа. — Мне не больно, мне непривычно. Я думаю, ты можешь действовать чуть активнее. Чтобы быстрее все получилось. — Тут торопиться нельзя, — легко подул он мне в ухо. — Иди сюда. Я вынужден был раскрыть глаза и потянуться за ободряющим поцелуем. Так стало гораздо приятнее и легче переносить вторжение, и у альфы дело пошло лучше. Он покручивал кисть и свободно входил в меня одним пальцем. Я, наконец, понял, как мне стоит вести себя — максимально расслабить ноги, выдохнуть и прогнуться в пояснице. В такой позе я чувствовал себя уже комфортнее и меньше реагировал на инородный предмет внутри себя. Так же все прошло и со вторым пальцем, только теперь Эдвард вытаскивал их полностью и загонял обратно, заставляя меня качаться назад. Дискомфорт почти прошел, и распирающее изнутри чувство тревожило меня меньше. Качание туда-сюда позволило тереться членом о подушки и отвлекало еще сильнее. Я снова поплыл, постепенно отключая мозги. И пропустил появление третьего пальца. По крайней мере, было совсем не больно. Просто Эдвард чуть замедлился и придержал меня на месте. Он все это время меня целовал в губы, а когда стало попроще, и я запрокинул голову от особо острых ощущений, оторвался и вернулся ближе к моей заднице. Приближалась кульминация нашего действа, то, чего мы оба ждали, и каждый немного опасался. Я почувствовал пустоту в заднем проходе и некоторый холодок и смог посмотреть себе за плечо. Эдвард возвышался надо мной как гора. Его член все так же торчал вверх и блестел от семенной жидкости и смазки, которую он обильно размазал по всей длине. Я сглотнул и приготовился — выдохнул и прогнулся, подаваясь назад. Член альфы лег мне на задницу — тяжелый и горячий. Ох, что-то сейчас будет… Эдвард сначала потерся о меня, проезжаясь по дырочке головкой. Размер ощущался. Это тебе не три пальца, тут все основательнее. Он отодвинул одну ягодицу в сторону и, придерживая себя второй рукой, направил член внутрь. С превеликим трудом головка преодолела внешнюю преграду, и альфа замер. Нас обоих ощутимо потряхивало. — Можно чуть быстрее, — попросил я, потому что почувствовал себя относительно хорошо. Эдвард двинулся вперед. Он не спешил, двигался равномерно и плавно и, наконец, вошел полностью. Его дрожащие руки улеглись мне на бедра. Я глубоко дышал, справляясь с паникой и желанием вытолкнуть его из себя. Но я понимал, как это наше соединение важно, в первую очередь, для альфы, и поэтому терпел, привыкал, расслаблял ноги и сильнее гнул спину, ища удобный угол. Все тело у меня немного затекло и хотелось сменить позу, лечь на спину, думаю, так бы я расслабился еще сильнее. Эдвард тоже глубоко дышал и мял пальцами мои ягодицы. Надо сказать, чтобы двигался, а то мы так до утра простоим. Но я не успел — альфа задвигался сам. Медленно потянул свои бедра назад на несколько сантиметров и толкнулся обратно. Ух! Из меня стремительно вышел воздух. А Эдвард переступил коленями и снова толкнулся. Чуть грубовато, но мне это неожиданно понравилось. То, как альфа сжимал пальцы на каждом толчке, и как его член входил в меня. Ну, говорю же, надо зеркало! Вдруг он совсем из меня вышел и ловко перевернул на спину, пристраивая подушки теперь под задницей. Эх, наволочки стирать придется. Да и остальное белье видимо тоже. Но так я хотя бы отдохну. И прослежу за некоторыми манипуляциями альфы. Вот он выдавливает из небольшого тюбика себе на ладонь бесцветный гель и растирает себе по члену, а остатками смазывает меня еще раз. Мне это все довольно любопытно, и весь сегодняшний секс я воспринимаю скорее как некий эксперимент. Как Найджел когда-то воспринимал наши недоотношения. Анализировал каждый поступок и каждое слово и результаты записывал в тетрадку. Вот и я сейчас готов заняться тем же самым и не понимаю, почему так много возни вокруг всего вот этого. Эдвард смотрит только вниз, придерживает мои ноги и снова очень медленно входит. Опять миллиметр за миллиметром. В самом конце, когда его бедра упираются в меня, он укладывается на меня, зажимая мой член между нашими телами, и голодно меня целует, будто мы не целовались весь этот вечер напролет. Сейчас его бедра движутся мелко, он даже делает какие-то круги, и вот тут я что-то чувствую. Точнее, что-то необычное, странное и невероятно приятное. Вспышка наслаждения пронзает все тело, я не могу ни вытянуться, ни свернуться в комочек, потому что альфа лежит на мне и добавляет ощущений. Я даже целоваться с ним не могу, настолько нестерпимо там, внизу. Только шумно выдыхать сквозь зубы, да сжимать простынь в кулаках. Вот видимо для чего всё это и затевается. Мысли из головы естественно улетучиваются, остается только звенящая белая пустота. Она пульсирует от каждого толчка Эдварда и начинает сиять ярче, когда он выпрямляется и начинается двигаться достаточно размашисто, шлепаясь о мои ягодицы. Причем, постоянно задевает что-то внутри меня, что дает эти нереальные ощущения. Видимо желая меня добить, альфа захватывает мой член и дрочит, стараясь не попасть в такт своим же толчкам. Благодаря этому я очень быстро кончаюсь. Мотаю головой и выплескиваюсь себе на живот. Получается больше, чем в прошлый раз, и дольше, чем в прошлый раз. Эдвард решает, что с него тоже достаточно, и скоро меня догоняет. Выскальзывает из растянутой дырки и помогает себе рукой, мешая нашу сперму прямо на мне. Я слышу рычание альфы и распахиваю глаза как раз в тот момент, когда он кончает. Вижу, как вылетает его сперма, как он дрожит, сжимая член в руке, как запрокидывается его голова. Да, у нас снова получилось. И мы оба без сил. Эдвард опускается рядом со мной и дышит как марафонский бегун. Его грудная клетка ходуном ходит, а на висках блестят капли пота. В комнате от свежести не осталось ни следа. В воздухе сильно пахнет кедром, мятой и спермой. И этот коктейль мне не очень нравится. Надо проветрить и принять душ. И сменить постельное белье. Альфа не пускает. Оказывается сверху, прикасается губами к щекам, ко лбу, к глазам и заканчивает моим губами. — Спасибо, Саймон. За то, что дал почувствовать себя стопроцентным альфой. На водные процедуры и замену постельного белья ушло около получаса, большую часть из которого мы провели в душе, целуясь, как ненормальные. И спать завалились прямо так, голышом. Я повозился и, наконец, нашел удобное положение — спиной к Эдварду, привалившись к его груди и уцепившись за его руки. — Ну как ты, цветик? — тихо спросил он, когда мы более-менее успокоились. — Все хорошо. Не ожидал, что все будет именно так. — Не расстроился? — Почему я должен быть расстроен? — бросил я через плечо недоуменный взгляд. Эдвард сморщил нос, но не стал отвечать. Понятно, снова призрак отвергшего его омеги встал у него за спиной. Омеги, что не пожелал немного помочь молодому глупому альфе, а просто обрек его на несчастливую жизнь. Да… Сколько всего Эдвард пропустил из-за этого человека. — Я не расстроен, не обижен и ни о чем не жалею. Мне было хорошо. Необычно, но хорошо. А тебе я советую выкинуть из головы все мысли подобного толка. И вообще, это я должен спрашивать понравилось ли тебе! — Почему? — изумился Эдвард. — Потому что папа считает меня неподходящей для тебя партией. — Чей папа? Твой? — киваю в ответ. — Он опять звонил? — Да, сегодня. Поздравлял с годовщиной, — теперь уже я сморщил нос. — И завел очень странный разговор. Про то, что рад, что я пристроен, и не собираемся ли мы расставаться. Мы ведь не собираемся? — Ни в коем случае, — успокоил альфа, теснее прижимая меня к себе. — Мы только нашли друг друга! Какое расставание! — Хорошо, — я потерся щекой о его плечо. — Слушай, а как все-таки получилось, что год назад ты оказался с моими родителями в Санта-Барбаре в поисках жениха? — Не понял. — Ну, где ты с ними познакомился? Неужели где-то в сети есть сайт, на котором родители ищут женихов для своих детей. — Саймон, — удивлённо протянул Эдвард, — ты что, не помнишь? — Что я должен помнить? — я аж похолодел и почему-то подумал про амнезию. Мне вдруг стало казаться, что какой-то кусок моей жизни выпал из моей памяти. Но вроде все на месте. Я помню себя лет с пяти, я в нашей семейной оранжерее, рядом наш садовник, и он показывает, как правильно поливать цветы. — Саймон, наша легенда о знакомстве… Это правда. Мы действительно были знакомы в далеком детстве. Правда, не так сильно дружили, да и виделись всего раза три. Ты тогда был совсем маленький, ходил с трудом. Но я тебя прекрасно помню. Серьёзный, сосредоточенный малыш в бархатном пиджачке. И наши родители действительно друг друга знают и поддерживали какую-то связь все это время. Вот это номер! Я даже прокрутился, чтобы оказаться лицом к лицу с Эдвардом. Я был ошарашен, да и альфа сам выглядел удивленным. — Иногда, уже в зрелом возрасте, родители доносили мне про тебя сплетни. Но я не особо придавал этому значения. Ты был просто моим давним знакомым из детства. Я знал, что тебя пытались много раз выдать замуж, но все безуспешно. — Значит, ты все про меня знал! — воскликнул я и сел в кровати. Эдвард поднялся следом за мной. Он был встревожен и даже напуган. — Я знал лишь некоторые моменты. Но это все было неважно для меня. Саймон! — он взмолился, протягивая ко мне руки, а я сидел на постели, смотрел на него с подозрением и кусал губы. — Саймон! Прости, я думал, ты знаешь эту историю. — Родители ничего мне не говорили. — Прости! Пожалуйста, прости, что не рассказал! Но я реально… — альфа осекся и повесил голову. А я размышлял. Да, было удивительно, что мы оказывается давние знакомые. Но что в этом такого? Ведь узнал я Эдварда только недавно, совсем недавно он открылся мне и доверился. Его пронесенная через годы травма, которой он поделился со мной… Не каждому о таком расскажешь. И, в конце концов, где папочкам еще искать мне жениха, как не среди своих знакомых? Это их надо упрекать в недосказанности. Я вижу, как Эдвард сереет лицом все больше и хмурится, и спешу его успокоить: — Эй! — подползаю к нему ближе и обнимаю. — Все хорошо. Не важно, что там было в прошлом, и как начудили мои родители. Важно, что мы смогли друг друга узнать уже в настоящем. Я не понимаю поступков своих родителей, но я понимаю, что с тобой мне хорошо. Ну же, мой альфа, прекрати хмуриться! Мне так нравится, когда ты улыбаешься, мой горячий принц! Ласковые слова и мои объятия делают свое дело, Эдвард оттаивает. Неизвестно, что помогло больше — «мой альфа» или «горячий принц», но он обнимает меня в ответ, затаскивая к себе на колени, и утыкается носом в шею. Если верить альфе, я пахну апельсиновыми цветами и миндалем. Его любимый запах. А мой — мята и кедр. Мы засыпаем почти перед рассветом, когда краешек неба начинает светлеть. *** Дни идут своим чередом. У нас почти ничего не меняется, в нашей спокойной размеренной жизни: Эдвард постигает все премудрости работы начальника, пока не большого, среднего, но у него все еще впереди, а у меня похоже начались подвижки в моих селекционных трудах. Мои примулы, которые я тщательно опылял прошедший год, давали новые бутоны. Но всё тех же оттенков, что уже были. Последняя неудача как-то сильно меня расстроила, я опустился на низенький стульчик во втором своем зале и подпер голову руками. Эдвард появился неожиданно. Присел передо мной на корточки, заглянул в лицо. — Ну чего ты, цветик? — Ничего не получается, — пожаловался я. — Почему? У тебя прекрасные цветы. А наш участок выглядит как настоящий райский уголок. — Вот это не получается, — мотнул я головой в сторону горшков. — Красивый цвет, — заметил альфа. — Такой уже есть. Эдвард помотал головой и зацепил мои руки в свои. Покачал, расцеловал ладони. — Иди ко мне, — он легко поднял меня на руки и перенес в первую комнату — там были большие удобные кресла. Я уже не пищал от подобного способа путешествия, привык немного, и с комфортом устроился у альфы на коленях. Просто мне немного захотелось похандрить, а Эдвард не стал препятствовать. Поглаживал меня по ногам и разрешал щекотно дышать себе в шею. — У тебя все обязательно получится, — прошептал он мне на ухо. — Вот увидишь. В тот момент, когда ты будешь меньше всего этого ждать. И это будет знаменовать начало чего-то нового. — Спасибо, — я чмокнул альфу в щеку и обратно положил голову ему на плечо. Хорошо, что он у меня есть. *** Все было тихо и спокойно, но долго так продолжаться просто не может. Мое тихое настроение снова разрушил телефонный звонок. К моему удивлению, от Джозефа. — Привет, Джо. — Привет, Саймон, — брат звучал очень странно. Так, что я даже похолодел от его тона. — Джо, что-то случилось? — Что-то… — судя по звуку, Джо барабанил пальцами по столу. — Слушай, Сай, тут такое дело… — Джозеф! — воскликнул я. — Не томи, говори! — Цветик, что ты кричишь? — это Эдвард вошел в спальню, одетый и готовый отправиться на работу. Я отмахнулся. — Джо! — Саймон, наши родители исчезли, — у меня вдруг подогнулись ноги, и я осел на банкетку, не обращая внимания на кинувшегося ко мне Эдварда. — И тебе лучше приехать, потому что дело напрямую касается тебя. Сай, приезжай скорее. Он отключился, а моя рука с зажатым в кулаке телефоном упала вниз. Родители исчезли. Что это значит? Они в порядке? Губы у меня задрожали, и моментально увлажнились глаза. Кажется, Эдвард меня тормошил и что-то спрашивал, но я никак не реагировал, пялился в пространство пустым взглядом и переваривал эту мысль. Исчезли… Исчезли. *** Погода в Хьюстоне, моем родном городе, стояла удушающее теплая, но влажная. Шел дождь, и город был похож на джунгли — было нестерпимо мокро и обжигающе горячо. Мы с Эдвардом прилетели на следующий день после звонка Джо, мужу надо было уладить все свои дела с работой, а одного меня отпускать он не решился, потому что я был в каком-то невменяемом состоянии. Да, хоть отношения с родителями у меня были и не очень, но я никогда не желал им ничего плохого, и мысль, что они исчезли, больно резала душу. Весь прошедший день я плакал, не в силах успокоиться, да еще и Джо подлил масла в огонь. Он наотрез отказался обсуждать хоть что-то по телефону, только при личной встрече. Они разговаривали с Эдвардом, и он передал мне слова брата. Муж так перепугался моей истерики, что пришлось даже вызвать к нам сильно беременного Брендана. Омега приехал, а Эдвард смог уехать на работу, но звонил чуть ли не каждый час. Помощь Брендана не понадобилась — я как сел в спальне, так и остался там на весь день, только перебравшись на кровать, и тихонько плакал в подушку. Как так — исчезли? Просто в голове не укладывалось. Все время полета я дремал, привалившись к Эдварду. Он был хмур и сосредоточен. Не выпускал мою руку и помогал шевелить ногами. Серая громада дома появилась в лобовом стекле такси, и я впервые за сутки оживился. Эдвард раскрыл зонт и помог мне выбраться из машины, вытащил из багажника дорожную сумку и повел меня по мощеной красной плиткой дорожке к дому. Из-за низких серых облаков было как-то зловеще, казалось, что сейчас грохнет гром, и вот тогда я совсем потеряю всякое самообладание. Джо встречал нас на крыльце перед массивными деревянными дверьми, я быстро кинулся к нему и упал в братские объятия, снова всхлипывая. — Джо! — Тихо-тихо, Сай, — он похлопал меня по спине. — Тихо, успокойся. Не стоит. — Но как же так, Джо? — поднял я на него красные глаза. — Пойдемте, — брат взглянул на меня, потом перевел глаза на Эдварда. — Нам есть о чем поговорить. Расположились мы в отцовском кабинете, темном и особенно мрачном в данный момент. Со стены смотрел мой диплом, и я снова зажмурился, позволяя слезам сбежать вниз по щекам. Эдвард устроился близко ко мне и снова взял за руку. — Саймон, — начал Джо, но я его перебил: — Как они пропали? Когда? Что говорит полиция? — Саймон, они не пропали. Они исчезли. — Какая разница, Джо! Где наши родители? Брат сжал губы в тонкую полоску и забарабанил пальцами по столу. Он явно подыскивал слова, но нужные никак не находились. — Сай, скорее всего они где-то на островах в юго-западной части Тихого океана. — Что это значит? — еще сильнее нахмурился Эдвард. — Это значит, что они не пропали, а просто сбежали, — жестко припечатал Джо, переводя взгляд с меня на мужа. — Как? Что? Почему? — нормальных слов у меня уже не осталось, только какая-то икота. Джо нажал неприметную кнопочку и через несколько мгновений появился работник со стаканом воды. Пока я стучал зубами о край стакана, Джо продолжил: — Ситуация очень странная и запутанная, — он тер лоб и морщился. — Они исчезли дней восемь назад. Просто утром не спустились к завтраку, а когда их пошли искать, то не обнаружили в доме вообще. Машины тоже не было. Я позвонил в полицию, они начали поиски. — Восемь дней назад! — всхлипнул я против воли и со стуком поставил стакан на стол, расплескивая воду на столешницу. Оба альфы как по команде сморщили носы, но промолчали. — И ты позвонил мне только вчера! — Я вообще не хотел тебе звонить, — отрубил Джо. — Я надеялся, что их найдут. Но буквально позавчера сам нашел кое-что. Полиция копалась в их бумагах, пришлось для этого вскрыть сейфы: здесь, в кабинете, в офисе компании, а еще один нашли в родительской спальне. Тут и в спальне почти ничего интересного не было. Какие-то закладные, купчие, договоры, счета — так, ничего стоящего. Но в офисе среди документов компании я откопал очень занятную бумагу. Она лежала вперемешку с отчетами о прибыли, ее трудно было заметить. Вот. Он достал из ящика стола пачку листов в пластиковой папке и протянул мне. Я дрожащими руками достал листы и с трудом сфокусировал взгляд. Завещание Я уставился на Джо, но он лишь махнул рукой, предлагая мне прочитать бумагу самому, и откинулся назад в кресле. Эдвард смотрел на меня взволнованно, а я перевел взгляд обратно. «Я, Фрэнсис Уильям Де Линт, находясь в здравом уме и твердой памяти, действуя добровольно, все мое имущество, которое к моменту моей смерти окажется мне принадлежащим, завещаю своему двоюродному внуку Саймону Де Линту». Понятнее мне не стало. Я беспомощно хлопал глазами, глядя то на завещание, то шаря взглядом по помещению. Эдвард аккуратно вытащил листки из моих рук и быстро пробежал первый, а затем пролистал остальные. — Что это такое? — уточнил он у брата. — Это завещание, — вздохнул Джо. — Кто такой этот Фрэнсис? — Это брат отца нашего отца, — туманно объяснил Джозеф. — Он тоже был бетой, как и Саймон. Вообще, беты в нашем роду рождались крайне редко. Дедушка Фрэнсис и Саймон, больше я никого не припомню. — Кем он был? — Всем понемногу. Занимался наукой, инвестициями, искусством, благотворительностью. Я немного нашел о нем информации. Спросить-то не у кого. — Так, ладно, — решил Эдвард. — А что с этим завещанием? И почему оно всплыло только сейчас? Спустя двадцать четыре года. — А вот тут все самое интересное как раз и начинается, — Джо сцепил пальцы. — Полиция смогла отследить перемещения наших родителей. Их засекли при посадке на самолет до Израиля. Потом естественно, следы теряются. Это значит, они не пропали, а просто сбежали. — Сбежали? — прорезался у меня голос. — Да, Сай. Сбежали. По этому завещанию тебе полагается много. Очень много. И, похоже, наши родители присвоили твои деньги и просто сбежали. — Что? — я плохо понимал, что тут происходит. — Сай, дедушка Фрэнсис оставил тебе наследство. Огромное. Ты, по сути, Билл Гейтс, Марк Цукерберг и Джефф Безос в одном лице. Только получить эти деньги ты мог при одном условии — ты должен был выйти замуж и прожить в браке год. Наши родители, судя по всему, утаили это завещание и поэтому все знали. И старались спихнуть тебя то одному жениху, то другому. И у них получилось. Джо помахал рукой на нас, а мы с Эдвардом переглянулись. Вид у обоих был ошарашенный. — Да, им с этим вашим договорным браком очень повезло, — хмыкнул Джо. — Вы продержались год, папочки умыкнули деньги и свалили. — Они… — я сглотнул. — Они так странно себя вели весь этот год. Папа звонил мне первого июня. Интересовался, не расстаемся ли мы. — Ну, они же не знали о вашей сделке. Наверное, переживали. За деньги в первую очередь. — За…зачем же они так со мной? — у меня снова комок собрался в горле. — Почему? Я для них, что, разменная монета? Слезы практически задушили меня. Сначала я переживал за родителей, боялся, что с ними случилось что-то нехорошее, а тут все получилось гораздо проще. Банальнее и поганее. Теперь стало понятно это странное поведение папочек. Особенно их намеки в последние дни. Я-то удивился, что папа так озабочен моей личной жизнью, а это он не за меня волновался. Разве какие-то деньги стоят счастья родного человека? Я закрыл лицо ладонями и горько разрыдался. На душе было мерзко, я чувствовал себя преданным. Мои родители, самые близкие люди на свете, так подло поступили со мной. И плевать мне было на эти деньги! Дело не в деньгах, а в том, что они тайно использовали меня в своих корыстных целях, и только чудом мне посчастливилось связать свою жизнь с Эдвардом, с которым мы совпали от и до. А если бы с первым браком осечки не случилось? Я бы был замужем за недостойным человеком, да еще бы и папочки деньги получили. В данный момент мне было совершенно неинтересно, как им удалось провернуть эту операцию, и зачем они сбежали. Они всё знали, всё спланировали и просто использовали и меня, и Эдварда. Кажется он сейчас хлопочет рядом со мной, гладит по голове и что-то говорит. Я ничего не слышу и не соображаю. Очень сильно болит голова и хочется залезть в горячую ванную. Мир перед глазами кружится и качается, будто я плыву по волнам. Но нет, это просто Эдвард несет меня на руках. Я весь какой-то слабый, вялый, и он устраивает меня на кровати, укладывает холодный компресс на лбу и массирует руки. Надо немного поспать. Может, когда я проснусь, это все окажется просто страшным сном? *** Не оказывается. Комната темная, прохладная — работает кондиционер — но не моя. От постельного белья пахнет по-другому, и очертания мебели мне не знакомы. Я сажусь и тру ладонями лицо. Сбоку зажигается лампа, и появляется Эдвард. Он немного заспанный, и мне становится его жалко. Сколько он из-за меня успел за два дня натерпеться. — Как ты, цветик? — спрашивает альфа участливо. Я ничего не отвечаю, потому что не знаю как я. Голова вроде не болит, но и кошмар, подкосивший меня, никуда не делся. — Ты ничего не хочешь? Есть, пить? У тебя ничего не болит? — Я хочу в душ. — Пойдем, — Эдвард вылезает из-под одеяла и помогает мне подняться. Я замечаю, что я в одном нижнем белье. — Без одежды спать легче. Я киваю. Зачем мне спорить. Альфа ждет меня, привалившись к умывальнику, а потом относит обратно замотанного в полотенце. Теперь я чувствую себя нахохлившимся совенком, особенно когда Эдвард приносит мне нарезанное дольками яблоко и кормит. — Джозеф сказал, что поиски ваших родителей не прекращаются. Им помимо всего еще и вменяют уклонение от уплаты налогов с наследства, махинации с завещанием и присвоение чужого наследства. — Мне все равно, — я плотнее завернулся в мокрое полотенце. Эдвард вздохнул, отложил яблоко и потянул с меня влажную ткань. — Надеть футболку, а то простынешь, — он подал мне одежду, а полотенце повесил на спинку стула. — Детективы считают, что они были в сговоре с нотариусом. — Мне все равно, — гораздо злее произнес я. — Ничего не хочу слышать о них или этих деньгах. — Хорошо, — согласился Эдвард и вернулся ко мне в кровать. — Будешь доедать? Я отрицательно замотал головой и сполз в подушки. Я наконец-то понял, где мы. Моя старая комната. В которой я вырос и пережил много счастливых и нейтральных минут. На одной стене до сих пор висел плакат со всеми полевыми цветами Техаса. Надо, пожалуй, его снять и увезти с собой. — Мне нравится твоя комната, — негромко заметил альфа, видимо, чтобы заполнить затянувшуюся паузу. — Это не моя комната, — пробурчал я. — Моя комната в другом доме, в Таузанд-Окс. — Саймон… — Нет, ничего не говори! — велел чуть громче, чем это требовалось. — Я очень зол и очень расстроен. Мы, конечно, не были с родителями лучшими друзьями, но и такого предательства я от них не ожидал. Не хочу про них ничего слышать. Мне наплевать, найдут ли их. И наплевать на эти деньги. Они мне не нужны. Ясно? — Да, конечно, — спокойно отозвался Эдвард, и его тон словно меня отрезвил. Мне стало стыдно за эту вспышку, поэтому со следующим вопросом мой голос дрогнул: — Когда мы уедем? — Когда ты захочешь, — тоже смягчился альфа. — Завтра, — я сдержался и не всхлипнул. — Пожалуйста. — Да, мы уедем завтра, — Эдвард подставил мне плечо и принял в свои объятия. *** Их нашли. Полиции потребовалось два месяца. Правда сначала они отыскали нечистого на руку нотариуса, который и помог родителям провернуть их дельце, а потом уже он навел правоохранителей на след. Филиппины, не так уж и далеко они забрались. Еще месяц бюрократических проволочек, и вот в Штатах, наконец, состоялся суд. Я должен был присутствовать, чтобы официально вступить в права наследства, хоть и не хотел. Папочкам дали пять лет тюрьмы за налоги, три за махинации с завещанием и еще пять за присвоение чужого наследства. Мда… Я все пытался понять мотивы их поступка, смотрел им в глаза в зале суда, но так до меня ничего и не дошло. Они, кажется, даже ни о чем не жалели. По крайней мере, прощения у меня не просили. Когда их выводили, папа кинул на меня прощальный взгляд и обронил: — Ты похож на Фрэнсиса. Такой же наивный дурачок. Эдвард, сидящий рядом со мной, напрягся и сжал кулаки, но продолжения не последовало. Родителей увели, а мы вышли в коридор. Джозеф тоже был на процессе и оказался сейчас рядом с нами. Он был серьезен и хмурил брови, прямо как Эдвард в начале нашего знакомства. — Да… — протянул он. — Навели наши папочки шороху. — Что теперь будет? — спросил я у него. — Что? Не знаю. Компанию жалко, наши акции сильно просели. Как понимаешь, доверия к нам теперь мало. — Ничего нельзя сделать? — Нет. Но меня это не сильно заботит. У меня уже давно свое дело есть. Надеюсь, дурная слава меня не коснется, — Джо вздохнул. — Сильнее это все ударит по Кори. Они с Лукасом больше всего зависели от родителей. Ты с ними почти не связан. Я могу взять фамилию Мейсона, чтобы уж совсем себя обезопасить. — А эти деньги? Дедушки Фрэнсиса? — задал я волнующий меня вопрос. — Это твои деньги, Сай. Мне они без надобности. Я всегда тебе говорил, что ты волен жить своей собственной жизнью. И теперь тебя вообще ничего не сдерживает. Мы с братом распрощались и разошлись в разные стороны — он отправился домой к Мейсону и детям, мы в Таузанд-Окс. И теперь действительно есть только я и Эдвард, без маячащих за спиной родителей. *** После уплаты всех налогов от наследства все равно осталось очень много. Я таких чисел и не видел никогда. И не горел желанием трогать эти деньги, поэтому они остались на банковских счетах. Я смог более-менее успокоиться и прийти в себя после всего этого бардака. И только благодаря Эдварду. Он каждую свободную свою минуту проводил рядом со мной, вытягивал из дома погулять, и мы даже ездили пару раз в Лос-Анджелес на театральные премьеры. Это был интересный опыт, правда, я все равно чуть не заснул. А еще мы занимались любовью. Именно так. Нежно и неторопливо. Много нам обоим не было нужно, но зато получалось довольно долго. Моя любимая поза — мы на боку, Эдвард удерживает меня поперек живота и скользит плавно-плавно. Я от такого просто улетал в дальние дали. Вот и сегодня ночью альфа доставил меня на небеса, покачал на волнах блаженства и мягко опустил на землю, обратно в нашу удобную постель, под теплое одеяло. Я так чудесно отдохнул в крепких объятиях Эдварда, что проснулся уже на рассвете, чего со мной давненько не бывало. Аккуратно выбрался на свободу, сварил себе кофе и вышел в сад. Было немного свежо, я прошел по мокрой траве, вдыхая яркий утренний аромат. Был декабрь, а моя оранжерея цвела и пахла, заливаемая лучами солнца. Внутри было тепло и хорошо. Я немного погрелся в первой комнате, допил кофе и прошел во вторую. Неторопливо прошагал вдоль цветочных горшков, потрогал почву в парочке и вдруг замер. Прямо передо мной, в моем главном экспериментальном горшке раскрыла бутоны примула. Бутоны с ярко-красными лепестками по краям и нежной голубой сердцевинкой. Неужели?! Неужели у меня получилось? Это был стопроцентно новый оттенок. Такого сочетания я не видел еще нигде и ни у кого. Значит, действительно получилось! Я был так удивлен и ошарашен, что даже слов не находил для выражения восторга. Просто стоял и смотрел на мое удивительное создание. Я сделал это сам, я сумел. Я молодец. Как там Эдвард сказал? Все произойдет в тот момент, когда я буду меньше всего это ожидать… И тогда начнется что-то новое. — Цветик мой, ты совсем ранняя пташка, — Эдвард обнял меня со спины, заставив вздрогнуть. — Что тут у тебя? — Смотри, — ткнул я пальцем в примулу. — У меня получилось. — Я не сомневался в тебе, дорогой. — Все ровно, как ты и сказал тогда. Я не ждал, и вот, новый цвет, — зашептал я. — Так обычно и бывает. А знаешь, что будет дальше? — мотаю головой в ответ. — Дальше будет все только новое: новые открытия, новые исследования, новые достижения. И только одно не поменяется. — Что? — тяну завороженно. — Наши отношения будут такими же, как сейчас. Потому что не нуждаются в обновлении. Они всегда новые. Эдвард разворачивает меня к себе, обхватывает лицо ладонями и прижимается к губам в горячем поцелуе. Оранжерею заливает солнце, пронизывая нас своими лучами. За спиной у меня цветет красно-голубая примула, а впереди еще много счастливых дней, наполненных светом, цветом, запахом и любовью.