Охотник из Гриффиндора

Пэн с Бенджамином одновременно вскинули палочки, целясь в зловещую фигуру, закутанную до бровей в плотный плащ. Смертельный зеленый луч, выпущенный из мрачных зарослей, беззвучно скользнул между ними. Он угодил бы прямо в сердце Темного лорда, если бы тот до сих пор стоял на ногах. Вот только чародей покачнулся и тяжело осел на примятую траву на поляне, мокрую из-за слоя росы и брызг серебряной крови.  Клык, в начале всей заварушки храбро спрятавшийся в растрепанных мокрых кустах, робко высунул наружу косматую, усеянную колючками башку, вопросительно тявкнул.  Фигуры в черном синхронно, без единого шороха отступили назад, в ночь. Лорд, рухнувший вниз лицом, не шевелился.  – И что это, Мордред их всех задери, должно означать? – проворчал Бобби, почесывая лысеющую макушку под сбившейся набок чалмой.  Лесничий стеснялся все сильней проступающей лысины, с которой не справлялись даже целебные заклинания медиведьмы Джоди Миллс, в последний год подозрительно зачастившей в Хогвартс из Мунго. Потому постоянно сооружал на макушке немыслимые конструкции в стиле магов с Востока.  Сейчас он поглядывал на неожиданно поверженного противника с недоумением, растерянно даже. Ждали смертельную схватку, а все вдруг закончилось пшиком. Это как врезаться с разбегу всем телом в незапертые двери и пролететь кубарем пару десятков футов вперед…  Слизеринцы переминались с ноги на ногу возле неподвижного тел. Опасались до конца опустить палочки или приблизиться, чтобы посмотреть, что с тем стало. Лорд не двигался, как будто бы не дышал.  – Может помер? – спросил шепотом Пэн. Говорить громче не получалось из-за все еще вязкого воздуха. В нем терялись, тонули слова, растворялись в густом, липком страхе, до сих пор разлитом над этой поляной. Над большей частью Запретного леса.  – Не подходи, мало ли, – одернул мальчишку лесничий. И Бенни, уже присевший на корточки протянувший руку, чтобы перекатить тело набок, отпрянул. Грохнулся на задницу под нервный смешок однокурсника. – Лучше вызовем мракоборцев. Надо бы вернуться к сторожке, чтобы отправить сову.  Патронусом бы было быстрее, но в незапамятные времена ограниченный в магии за некую таинственную провинность Сингер этим навыком не владел. Из-за этого очень сильно стеснялся и все время делал вид, что никаких патронусов в принципе не существует. Наверное, так у него получалось не казаться себе неполноценным, ущербным. Клык вдруг громко принюхался, закрутился и жалобно заскулил. Отлип от ног Бобби, к которым до того горько жался. Рванул прямиком к Лорду, только листья и пучки жухлой травы во все стороны полетели.  – Клык! Паршивец! Не смей! А ну-ка, назад! Фу, кому говорят! – кричал полушепотом лесничий обычно послушной, обычно безумно трусливой собаке.  Но Клыка словно бы подменили. Будто он хлебнул из пузырька настойки храбрости или, как не преминул бы съязвить декан Кроули, подцепил дурные бактерии отваги от гриффиндорцев. "Слабоумия и отваги", — обязательно бы подчеркнул тот.  Пес потрусил рысцой к противоположному краю поляны. Ткнулся влажным носом в неподвижное тело. А потом чуть-чуть зарычал. Совсем по-человечески выдохнул и, уперевшись широким лбом тому в бок, подтолкнул, упираясь задними лапами в скользкую траву.  Маг неожиданно легко перекатился набок. Бесстрастное лицо белело в лесном сумраке ярким пятном. Отливало голубоватым. Под покрытой холодной испариной кожей не просматривалось ни единой кровинки. Красиво очерченные губы казались неестественно белыми на фоне темных – чернее вороной ночи, отросших волос. Зеленые глаза не были закрыты – закатились под веки, так, что видно было только белки. Такой холодный, неподвижный, застывший.  – Нет-нет-нет… Как это возможно? Он-то как тут? – причитая, насмешник-Питер рухнул перед тем на колени. Склонился, вслушиваясь в дыхание и прижимая пальцы к ледяной шее. Одновременно водил палочкой, шепча заклинания, накладывал диагностические чары.  Голубые и зеленые вспышки срывались с кончика палочки, улетали в ночное небо гроздями искр и там рассыпались, растворялись меж звездного света.  – Дышит, – прошептал через минуту-другую, не пытаясь скрыть облегчения. – Дышит… затопчи его взрывопотам… Напугал как… Бобби, нам срочно надо вызвать подмогу. Сами не дотащим к замку, опасно… Надо вызвать Джоди из Мунго… Нет, высших целителей. Что с ним могли сделать?.. Пэн тараторил, не замечая странных взглядов Бенджамина и Сингера. Лесничий досадливо крякнул и опять поскреб лысину под чалмой.  – Мерлин… Малец, ты серьезно не понял? – спросил тихо он, наконец.  Не умолкающий до того и на секунду Питер заткнулся, вытаращился с удивлением. – О чем ты? Это же Крюк… Профессор Джонс, я имею в виду. Он же ранен… Медлить нельзя.  – Пит, мы позовем помощь, конечно. Но выдохни, ладно? Здесь еще предстоит разобраться… – начал осторожно Лафит.  – Да в чем разбираться? Он – ранен! – заорал в отчаяньи Пэн.  – Ты слышал, что он говорил, когда мы пришли на поляну. Ты разве не понял, кто он? Или тебе отшибло разум, когда ты увидел, какую он принял личину? Твой Джонс – это Темный лорд, Люцифер!  Питер, открывший уже рот, чтобы что-то в ответ заорать, закрыл его молча. Моргнул несколько раз. Перевел взгляд на обмякшее тело и замотал головой.  – Это не он. Уже нет. Ты разве не видишь – он без сознания? Носителя всегда вырубает, когда захватившая его тело сущность уходит. Он, конечное, был... Но Люцифер уже ушел, его нет. Здесь только Киллиан, и ему нужна помощь, – твердил упрямо мальчишка, все гладя холодные руки. – Это Киллиан, он никому не опасен. Он только и может, что заговорить своей нумерологией до отключки… Бенни, ты же знаешь его! – А это мы еще, ребятки, посмотрим. Разберемся сейчас, кто есть кто, и что с этим делать, – раздался вдруг новый голос, и из лесной чащи на поляну вышел декан Слизерина. Он и по неприметной лесной узкой тропинке шагал, как по тронному залу. Бобби сморщился, как если бы к ним выполз гигантский скользкий флоббер-червь. Но промолчал. Помощь опытного мага сейчас была важнее старых нерешенных вопросов.  Кроули взмахнул палочкой, призывая некие чары. В воздухе заструились переливы изумрудного с алым, индиго. Золотые всполохи мигнули в древесных кронах, почти сразу пропали. Профессор удовлетворенно потер руки. – Все хорошо. Это Джонс. Магически и физически истощенный, но все-таки Джонс. Кем бы ни был он одержим, сейчас этот кто-то ушел. Нам срочно нужны целители Мунго. Пит, дуй что есть мочи прямиком в замок, шли всех сов, – деловито взялся раздавать указания Кроули, организуя работу и пресекая любые панические мысли в зародыше. –  Нет, лучше из моих комнат свяжись с Мунго по камину, так будет быстрее. Возьми с собой Лафита и пса, чтобы не крутились тут под ногами. Мы со стариной Бобби вспомним старые времена и вдвоем левитируем профессора осторожно… Да не стой ты столбом! Я все же не Василиск, да и ты, вроде, в камень не обратился! – рявкнул Кроули, приводя в сознание Питера. Пэн только таращился на него и совсем не моргал. Дышал через раз, будто впал в ступор. Окрик привел в мальчишку в себя. И, торопливо кивнув, он ринулся прочь, как будто соплохвост его в задницу ужалил, забыв и про Клыка, и про Бенни.  – Ну, и чего мы стоим? Особое приглашение нужно? – спросил у оставшегося на поляне почти ласково, щурясь, декан.  Бенни быстро мотнул головой и бросился за однокурсникам следом, свистнул походя пса. Клык, скосив один глаз на Бобби и не заприметив ничего напоминающего запрет, понесся следом вприпрыжку, забыв все недавние страхи.  – Пустоголовая псина, – проворчал с затаенной нежностью Сингер, провожая собаку глазами.  – Разговорчики, Бобби, – призвал к порядку декан. – Нам еще тащить это чучело в замок. Угораздило же Крюка как-то попасться в расставленную этим прощелыгой ловушку. И чем Люцифер, интересно, смог его заманить?.. Разве что та история с братом... Ладно, чего гадать. Ты поможешь? Один не совладаю…  – Мне запрещено применять чары, профессор, – отрезал желчно, едко, со скрытой обидой лесничий. Так, будто тот давний запрет напрямую исходил от того, будто Кроули все это устроил когда-то.  – Роберт… – от непривычной, странной и чуждой, давно забытой формы своего имени Бобби вздрогнул и покрылся мелкими каплями пота. – Жизнь Киллиана – на кону. Сейчас запреты не имеют значения. Если тебе так будет проще – под мою ответственность… Мне нужна твоя помощь.  – Проще? – Бобби непонятно ухмыльнулся в ответ. – Что же, проще так проще. Командуй, профессор.  Потянул из рукава палочку – треснувшую от кончика до середины. Добротную, из вишневого дерева, с сердцевиной из волоса единорога. Несмотря на ограничения магии, он с ней никогда не расставался. Просто не мог. Это было бы… как оставить руку – дома на полке, собираясь за покупками в Хогсмид.  Кроули достал свою, приготовился… – Один только вопрос, пока мы не начали. Потом закрутится, а надо бы разобраться сейчас, – хрипловато перебил Сингер.  Декан вздернул бровь в ожидании продолжения.  – Если в нем, – ткнул поврежденной палочкой в бледного нумеролога, – был Люцифер. Какое там если, мы все видели и слышали, – был. Как сейчас видим, что он убрался. Где сейчас Темный маг? Потому что вестимо – без носителя он не протянет и суток. Какую-то крысу, вселись он в нее, его сущность сожрет за полчаса-час, кентавра... ладно, единорога хватило б на дольше. Но на существенный срок нужен прочный сосуд… Человек, маг… Так скажи мне, профессор? В кого он вселился?  Кроули поднял на Бобби воспаленные, ввалившиеся глаза с черными кругами вокруг. Лицо осунулось, лоб прорезали глубокие складки. – Про крысу и единорога – это ты приукрасил, конечно. Думаю, минут пять – грызуну, единорог не выдержал бы и часа. Да и маги не все смогли бы носить в себе эту силу. Вернее, почти никто бы не смог. Собственно, претендентов-то и не было… Мы так считали достаточно долго...  Бобби даже дышать перестал. Кроули замолчал, отвернулся. Принялся зачем-то проверять карманы плаща… В кронах черных деревьев вокруг – заволновалось, зашумело. Стаи доселе невидимых птиц одновременно сотнями вспорхнули с ветвей, исчезая в свинцовых облаках, спустившихся к самому лесу. Острый запах мокрого железа, растертой в ладонях травы и тлеющих листьев забивал ноздри. – Кроули?! – Да что "Кроули"? – заорал с горечью тот. – Чего ты пристал?! Сам же понял…  В конце фразы гремящий зычный голос скатился на шепот. Кроули отвернулся и принялся устраивать Джонса удобней перед транспортировкой до замка. То, что расслышал Бобби потом, не могло предназначаться ни для чьих ушей, даже его, – старого и когда-то верного друга. Мысли вслух одного из сильнейших магов планеты. Отчаянье, безысходность. "Что ты теперь будешь делать с этим Бельчонок? Что мы будем делать? Как теперь спасем мир?.. Мир, которому ты, не раздумывая подпишешь смертный приговор, торгуясь за брата..." Бобби присмотрелся, тряхнул головой. Кроули выписывал сложные пассы палочкой, творя заклинание. Сосредоточенно хмурился, прикусив нижнюю губу. Обычный Кроули за работой. Наверное, безысходность ему примерещилась все же.