Охотник из Гриффиндора

Дин позабыл, что нужно дышать. Рванулся вперед, произнося заклинание и крепко обхватывая Сэма, прижимая к себе. Серый вихрь закружил их, швыряя в пустоту, в междумирье. В то бесконечное НИГДЕ и НИЧТО, куда, аппарируя, попадает волшебник. Краткий миг, когда тело (или тела, если аппарация – парная) расщепляется, распадается на частицы, чтобы собраться воедино совсем в другом месте. Миг, когда его просто нет, – человек исчезает. Миг – короче секунды, короче одной ее доли. Миг, который Дин успел ощутить…  И сразу все вокруг опять закружилось. В глазах потемнело, их давило изнутри и ломило. Голову и грудь со всех сторон сразу сжало тисками – так, словно он забрался в доспехи, те самые, каких много в заброшенном крыле школы. Забрался, а они вдруг начали уменьшаться в размере, повинуясь чьему-то дурацкому заклинанию-шутке… В ушах загудело, и барабанные перепонки прогнулись, завибрировали от этого звука. Еще чуть-чуть, и они просто лопнут…  Вдруг все закончилось, и сдавливающие тело незримые доспехи беззвучно развалились на части, осыпались оземь шелестящей листвой. Его вместе с братом швырнуло вперед, кубарем – на поляну. Пытаясь забрать Сэма из Запретного леса, подальше от пытающейся завладеть его телом, его личностью твари, Дин не обдумал путь отступления. Странно, что их не расщепило в процессе.  Винчестер глотнул холодный ночной воздух и, раскрыв слезящиеся глаза, осмотрелся. Спустившиеся к холмам, буквально укутавшие их свинцовые, рыхлые тучи затянули все небо, куда ни взгляни. Холодный свет звезд и давно взошедшей луны не могли пробиться сквозь эту хмурую взвесь. Никак не получалось разглядеть, куда же их занесло.  Дин провел рукой по примятой траве, на которую рухнул с братом, – на ладони остались капли росы, отчего-то более вязкие и густые, чем простая вода. Похоже на жидкость, но смешавшуюся с чем-то еще. Дин потянул носом. Что же это за запах? Знакомый…  – Сэмми? Сэмми? Как ты? В порядке? – решив оставить осмотр на потом, Дин занялся тем, кто всегда был важнее чего-то… кого-то другого. Встряхнул осторожно брата. Тот зашевелился в его руках. Сел на землю, моргнул.  – Дин? Что случилось? – голос звучал  очень странно. Еще бы, их так зашвырнуло – Дин пока еще не понял куда, но явно далеко и от Хогвартса, и от Запретного леса. Главное – далеко от той твари, что покусилась на Сэма. – Г-где мы?  – Не знаю, мелкий. Пока что не понял. Это неважно. Мы аппарировали. Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Что ты вообще помнишь? Как оказался в Запретном лесу вместе… с этим?.. – вопросы сыпались один за другим, Дин частил и не давал возможности брату ответить.  Подполз к нему – штанины и полы мантии, волочащейся за ним по земле, моментально промокли, отяжелели. Палочка мелко дрожала в ладони и низко гудела, вибрировала, как будто пыталась вырваться или, может быть, предупредить?..  – Помню, как проснулся в гриффиндорской спальне. Там был только тот твой сосед, весь такой из себя читал за столом книгу и задавался, – Дин хмыкнул. Макс действительно любил пустить пыль в глаза. – Потом пошел на занятия и заблудился. Наверное, не проснулся, лестница увезла не туда. Задумался по дороге. Очнулся, а я уже в подземельях… А там…  Сэм запнулся, нахмурился и принялся, молча пыхтя, выдираться из рук старшего брата. Дин стиснул зубы. Понятно, что лестницы не просто так решили вдруг поиграться и увезти первокурсника в другую часть замка. Туда, где он точно не должен был быть.  Туда, где его брат был несколько занят…  – Давай выбираться отсюда. Я потом тебе все объясню. Сейчас бы в замок вернуться, – Дин отвел глаза и одновременно протянул руку, но Сэм с силой ударил по ней. – Эй, ты чего?  – Не хочешь спросить, почему я вообще ушел из замка куда-то? Как забрел в самую глушь? Как попал в какое-то топкое место и по грудь провалился в болото? Меня кентавр спас, представляешь? Пока ты… Где ты, кстати, был Дин? Кажется, ты обещал меня защищать? Клялся отцу, что в школе мне ничего не грозит, а он настаивал на обучении дома. Ты говорил, что глаз не спустишь… А сам в это время – трахался со своей скользкой змеюкой? Понравилось, Дин?!  Дин не заметил, как и когда они с Сэмом оказались вдруг на ногах. Только моргнул, а тот – наступает, размахивает руками, в грудь пальцем тычет и улыбается при том, как безумец. Дин таких видел в Мунго, куда как-то ездил по делу с отцом. Рот до ушей, а в глазах – пустота. Пустота, и странные алые вспышки.  – Сэм-ми? – прошептал. Тихо, даже сам не услышал. Тот, может быть, прочитал по губам, ухмыльнулся.  – Наверное, ты забыл уговор? Или думал, что младший брат про него больше не помнит? Конечно, с того летнего дня столько воды утекло… Молился ли ты Мерлину и Моргане, Винчестер, просил их, чтобы Сэмми забыл все, что сделал его старший брат? Все, что после он ему обещал? Опрометчиво дал Непреложный…  Дин, все пытающийся схватить Сэма за руку, развернуть, заглянуть в лицо, объяснить, при этих словах, отпрыгнул на несколько футов. Фантомный ужас сдавил горло и грудь, мешая вдохнуть.  – С-сэмми?  – Сэмми здесь нет, – рот брата исказила глумливая, чужая ухмылка, и Дин почувствовал, как волоски на шее поднимаются от ужаса дыбом. – Малыш Сэмми ушел. Ты довел его, братец. Он был так любезен, что впустил меня внутрь. Пожертвовал эту славную юную тушку. Ему она, видишь ли, была уже совсем не нужна. "Сэм" потянулся довольно, демонстрируя плавный изгиб спины. Сверкнул ямочками на щеках – теми самыми, за которые Дин во все времена был готов продать свою душу.  – Люцифер? Не может быть. Я же успел… – он осекся, вспоминая детали.   – Успел забрать Сэма подальше? Не вышло, красавчик, – монстр, захвативший тело его младшего брата, радостно скалился, забавлялся. Был просто счастлив. – Он сказал заветное "да", ты же слышал. Да и ты был не то чтобы особо проворен. Я в обоих успел бы пустить Аваду по разу, а в промежутке – присесть и неторопливо выкурить трубку. – Отпусти его, – шепнул Дин, жмурясь до боли. – Отпусти его, зачем тебе Сэм? – Шутишь, что ли? – Темный лорд даже опешил и в изумлении хохотнул, развел с показным сожалением руками. – Ну ты меня удивил. Знаешь же, что только твой младший братишка подходит. Самый крепкий сосуд, других ненадолго хватало. Джонс, например, два с половиной месяца еле продюжил. Уже начал язвами покрываться и бредить. Мозги у него теперь на место не скоро встанут, наверное… Если вообще выберется из крыла в Мунго для умалишенных. А твой Сэмми – крепкий. С ним мы все провернем до конца. Да чего я тут распинаюсь, ты же читал то Пророчество.  Пророчество, которое Джон Винчестер нашел во время дежурства в Отделе тайн в Министерстве. Старинный свиток, где говорилось, что развоплощенное ранее зло возродится, и его вместилищем, новым сосудом станет юный отрок с чистой душой. В душе той Лукавый отыщет крошечную червоточинку, незаметный изъян... По собственной воле юный талантливый маг впустит в себя Люцифера. В итоге они вместе сожгут мир дотла. Маг станет добровольным помощником Темного лорда.  – Сэмми, – Дин качнулся вперед, но тот, кто занял тело его брата, с легкостью оттолкнул мага. Он рухнул на спину. – Пожалуйста, Сэмми, ты же там. Ты меня слышишь? Борись, Сэм. Ты можешь справиться с ним. Вернись ко мне, Сэм. Ты мне нужен, – шептал Дин Винчестер, поднимаясь на четвереньки. Умолял, звал и просил под ехидный, заходящийся приступом хохот.  – Считаешь, все так просто, Винчестер? Поманишь пальчиком, и Сэмми прискачет послушным резвым щенком? Так больше не будет…  Чужая улыбка на родном, знакомом до мельчайшей черточки, любимом лице, вызывала оторопь и ужас, пугала.  – Подумай, как мог ты перенести вас сюда, где раньше и не был ни разу? Я показал Сэму это убежище. Место, где он окажется далеко – от тебя…  Дин поднял голову к небу. Все еще укутанное свинцовыми тучами, закованное в них, точно в латы, оно понемногу начинало светлеть. Удалось разглядеть торчащие из бугрящейся холмами и провалами, покрытой шрамами рытвин земли, обломки бетона и арматуры. Как осколки клыков в пасти павшего в бою великана… Еще дальше, у самого горизонта в клубящихся парах лилово-голубого тумана – конусовидные башни, теряющиеся за облаками.  Дин только слышал когда-то давно про это место. Некогда – станция маглов, на которой те расщепляли атом и пытались обуздать само мироздание. Сейчас – заброшенный ядовитый пустырь средь руин. Сильнейшие маги планеты лет десять назад наложили на бывший завод чары стазиса, чтобы не допустить катастрофы, которая в мгновение бы разрушила мир.    – Я показал ему это место, и Сэм направил твое заклинание сюда. Он очень способный. Впрочем, ты и сам это знаешь.  – Сэмми, – продолжал звать его Дин. – Борись с ним, Сэмми, мы все решим, мы же вместе. Ты помнишь? Есть я и ты…  – Сэмми слышит, но он отвернулся, – шептал вкрадчиво Люцифер. И каждое слово кислотой прожигало Дина насквозь, разъедало нутро. – Сэм не хочет говорить с тем, кто не сдержал данного слова. Ты его обманул. Дин, ты предал. Ты должен был умереть…  Он должен был умереть. Темный прав. Наверное, должен, потому что мухлевать никогда не пытался. Он дал тогда оба обета по всем правилам, без мухлежа. Непреложный и Клятву на крови.  Дин зажмурился, вспоминая.  Прошлое жаркое лето в Винчестер-мэноре и пруд – не тот, что у задней лужайки, под самыми окнами дома. Другой – темнее и глубже, заросший ряской у двух берегов. Дин любил приходить туда, когда солнце поднималось в зенит и палило так сильно, будто вознамерилось сжечь. Никакие охлаждающие чары не помогали. Домовики в эти часы убегали в ледник и сидели гурьбой в темной прохладе, травя старинные легенды и свежие байки. Дин шел на пруд, чтобы нырнуть в ледяную пучину, достать до самого дна, а потом долго плавать в тени нависающих ив, на спине.  Он подозревал, что в трясине, под ряской, поселились русалки. Даже, кажется, видел парочку, когда нырял глубоко. Но пока он не нарушал их владений, те ему не мешали.  Несколько лет это было его тайное место. Любопытного Сэма Дин сюда с собой ни разу не брал. Чем-то темным, тревожным веяло с заросших камышами дальних его берегов, и русалки… Они не трогали Дина, но младшего брата вполне могли утащить за собой. Не просто так в старинных книгах писали, что озерные девы любят юных и чистых, таких, как Сэмми. Удивительных, хороших собой…  Тот день выдался особенно жарким, аномальным для этих широт. Палило примерно 115 – в тени. Дин, два дня как вернувшийся из школы домой, долго плавал у самого дна голышом – одежду скинул на бегу перед прыжком. Перед глазами пару раз мелькали серебристые хвосты и тут же скрывались в той части озера, где из-за взвеси и тины невозможно было что-нибудь рассмотреть. Дин вынырнул глотнуть воздуха, чтобы снова нырнуть, как с берега к нему кто-то спрыгнул, подняв в воздух тучу брызг и окатив Дина высокой волной. Он отплевался от воды, проморгался – перед ним настороженно замер в воде младший брат. Тревожно вглядывался в лицо, выжидая. Прогонит Дин? Отчитает? Отправит домой?  – Следил за мной? – получилось совсем не сердито и даже не строго.  – Соскучился просто. Тебя не было с самой весны, а приехал, и сразу умчался куда-то, – протараторил Сэм, честно-честно моргая и умоляюще сводя к переносице брови.  Дин фыркнул и хлопнул ладонью по глади воды, а потом рванул к брату, обхватывая за острые плечи, затягивая на глубину, начиная веселые водные салки. Они дурачились, наверное, с три четверти часа. До посиневших губ и покрывшейся пупырышками кожи. А потом Дин тащил Сэма на берег. Вповалку завалились на теплую от солнца траву, хохоча. Растирал его, разгоняя кровь в жилах, помогая согреться. Не заметил, как замер брат, как задрожал. Глаза – не моргая, – таращились – огромные и дурные. Сэм привстал на локтях, потянулся и клюнул губами – до сих пор холодными, – в рот. Перекатился и, пользуясь растерянностью, свалил Дина на спину. Грохнулся сверху и гладил руками, где получалось достать. Дин уворачиваться пытался, крутил головой. Жмурился и шептал потерянно, хрипло:  – Что же ты? Сэмми… Сэм, прекрати. Что же ты делаешь, Сэм?..  Сэм не пускал. Сэм дышал в губы и шею – настырный. Сэм терся о него так хорошо, горячо. Сэм сжимал руки – держал их над головою. Сэм бормотал лихорадочно:  – Так долго… Заждался так, Дин. Дин, разреши. Хорошо так. Так правильно, чтобы мы вместе. Ты же мой, Дин…  Не уследил, как и когда они поменялись местами. Как он, рыча, уже вжимал Сэма в землю и разводил его бедра коленом. Как целовал лихорадочно, оставляя гроздья меток-следов на шее и острых ключицах, плечах, под подбородком, у сердца…  Кажется, тогда авгурей заорал дурниной над лесом, оглушая и рассеивая сладкую негу. Выдергивая из нирваны – в реальность. Дин дрогнул и замер – над распростертым доверчиво братом. Шальным и бесстыжим. Невинным и чистым. До боли красивым.  – Нет, Сэмми… – оторвался с трудом, садясь на пятки и пытаясь сладить с дыханием. – Нет, Сэмми. Ни в коем случае, нет. – Ты же хочешь. Ты – мой… – в дрожащем от обиды голосе – слезы.  – Конечно же твой, дурачок. Навсегда.  Потянулся, прижимая пальцы к припухшим губам. Повторил, убеждая:   – Только твой, навсегда.  – Тогда – почему? – упрямо, с нажимом.  – Еще не время. Надо совсем чуть-чуть подождать, хорошо?  – Ни на кого не променяешь меня? Например, в твоей школе, – щурясь, спросил подозрительный Сэм.  В голове стучало, звенело, и больше всего тогда Дин хотел отбросить условности и рухнуть в это юное тело.  Забрать его себе навсегда, доказать…  – Зачем мне кто-то еще? – хмыкнул Дин, стиснув зубы. Попытался пригладить волосы, торчащие во все стороны колючками рассерженного ежа. – Ты – вся моя жизнь, – добавил он просто. Это было тем, что он всегда знал.  – Даешь слово? – упорствовал Сэмми.  – Хочешь, даже дам Непреложный?  – Хочу, – брякнул Сэм и весь изнутри засветился.  Дин провел, конечно же, тот ритуал, а потом еще братья дали клятву на крови. Все – в тот же день. После того, как старший Винчестер еще раз сиганул в омут с обрыва. Проветрить голову, остудить кипящую кровь… – Ты дал ему Непреложный. Как же ты умудрился пережить эти восхитительные шашни с Лафитом? – нахмурился Люцифер. Хихикнул в ответ на удивление Дина. – О, Сэмми – этот маленький любопытный негодник – стоял там, в подземельях за углом, и смотрел. Он видел достаточно, чтобы быть уверенным в том, _ ч т о_ ты сделал. Что ты делал с Лафитом не раз и не два…  Дин покачнулся. Все, что когда-либо происходило с Бенджамином Лафитом, не значило совсем ничего. Такое примитивное средство – переключиться и не сорваться. Уж слишком сильно клинило его возле Сэма. Уж слишком мучительным испытанием оказалась та ночь – с ним под боком, в одной, не такой уж широкой постели.  – На самом деле неважно, как ты провернул этот трюк. Главное, что Сэм понял – ты его предал, он не значил для тебя ничего. Повезло мне, скажи? Иначе — как бы он еще согласился? – Сэмми, это неправда! Есть только ты! Для меня – всегда только ты… – Прекрати уже ныть, утомил, – "Сэм"... Конечно же, это не Сэм – Дин умом понимал, но видел прищуренные рысьи глаза и яркую родинку на щеке, острый нос, косую упрямую челку и прищур… Дин видел… Не-Сэм махнул небрежно рукой, и его отшвырнуло в портал, раскрывшийся в воздухе футах в трех над землей за секунду.  Летя спиной – как-то очень медленно, плавно (или это время изменило свой ход, искажая его восприятие?), Дин разглядел пульсирующее пурпурным обрамление портала и высокий худой силуэт – сразу за ним. Не-Сэм расправил плечи, и за спиной во все сильнее светлеющее небо взметнулись два белых, гигантских крыла. Еще дальше за ним из конусов-труб валили клубы едко-желтого пара, воняющего тухлыми яйцами – серой. Тощие, припадающие к земле фигуры со впалыми животами и бледной, сочащейся влагой кожей, с пустыми глазами, в которых на месте зрачков клубится туман, ползли к нему с разных сторон и что-то свистели, шипели.  Не получалось никак разобрать. Похоже на гимн или песню… Не-Сэм щелкнул пальцами, портал захлопнулся.  – Сэмми! – дурниной взвыл Дин, сжимаясь в комок на холодной земле где-то в окрестности Хогвартса. Возможно, на берегу Черного озера, заваленном валежником и обросшими мхом обломками скал.  Вторя ему, в Запретном лесу завыли враз десятки волков.  Или то были не волки?