Охотник из Гриффиндора

– Нет, нет и нет! Я все сказал! И речи не может быть! Неприемлемо! Ни за что! Вы рехнулись – такое мне предлагать? – зычный голос гремел, рокотал, перекатываясь под сводами замка. Разговор продолжался уже третий час. Дин пытался объяснять, приводил доводы и аргументы. Вспоминал, все, что слышал раньше от Кроули с Бобби. Кажется, все было напрасным. Переговоры предсказуемо провалились. Он в тупике. – Как же так? Ты – единственный, кто мог бы с ним совладать… – Мог бы и Чак… – вставил Бенни без особой надежды. Может быть, просто чтобы что-то сказать. Дин мысленно отвесил себе подзатыльник за подобные мысли… – Папа не станет, – раздалось от потрескивающего камина. А они успели забыть, что с дворового замка в парадную залу с ними вместе шел и другой брат – Гавриил. Если сначала тот вставлял ехидные замечания через слово, то после сердитого окрика Михаила умолк.  – Чак не будет вмешиваться, для него все происходящее – увлекательная забава. Пьеса, которую он когда-то давно написал, а теперь потирает руки и наблюдает, как оно там повернется. Какой из сюжетных ходов окажется тем самым крючком, на который получится подвесить все остальное, включая роковую развязку.  Дин понятия не имел, о чем тот толкует, что и когда заварил директор Чак, а еще – почему. Дин не хотел слышать никаких лишних данных. Дин хотел только назад – на заброшенную атомную станцию маглов, за Сэмом. – К Мордреду Чака. Помоги спасти Сэма, он в ваших дрязгах – лишний компонент, он ни при чем, его попутно втянули. Помоги мне вернуть моего брата домой, – Дин едва не заплакал. Злость на свою слабость сколола пальцы и веки, и он с усилием потер колючую щеку. – Мальчик, Люцифер – мой младший брат. Ты просишь меня убить моего брата, потому что тебе нужен твой. Но представь, что я поменял нас местами? – жалость, понимание в этих словах хлестнули наотмашь, и остаться стоять на ногах теперь было сложнее. Дин Винчестер упрямо задрал вверх подбородок, процедил, стиснув зубы: – Не обязательно смерть. Выход найдется всегда. Ты – едва ли не самый сильный волшебник во всем нашем мире. Не придумаешь, как его обуздать?  Это – не лесть, да она такому, как Михаил не нужна. Но краешек бледных губ чуть дернулся перед тем, как тот склонил голову, соглашаясь. – Майкл, да ладно?! Ты так просто повелся? Глазам не верю, – Гавриил ужасался и веселился одновременно, потирал в предвкушении ладони. Наверное, в его представлении, ожидалось великолепное представление… – Считай, что мне скучно, – раздраженно бросил через плечо Михаил, в ответ прилетело ехидное: – Или ты без него тут банально извелся. Кто я такой, чтобы судить? В конце концов, у меня есть мои опыты с маглами, зельями, книги. А у тебя очень долго был только он… – Достаточно, – прошипел старший из братьев. Задорный, раскатистый смех под мрачными сводами заколдованного древнего замка казался чуждым, неуместным и стыдным. Дин передернул плечами. Тяжелый взгляд Бенджамина Лафита сверлил затылок. Дин знал… Нет, он даже слышал все, что тот хотел бы сказать. Слышал каждую мысль. Он ни за что ему не ответит. – Ты нам поможешь? – Это будет непросто, но да. Помогу. Только тебе, Дин Винчестер, придется сделать непростой выбор, – Дин точно знал, что ему не понравится продолжение, но когда выхода нет...  – Ты о чем? – Как только Люцифер увидит меня, сразу почует ловушку, поэтому мы должны его обмануть. Запутать, перехитрить, применить маскировку. Оборотное зелье?.. – Люцифер видит истинный лик через все оборотки, – парировал Михаил. Он сильный легилимент и не пытался это скрывать. Дин не против, у Дина в голове звенело одно. "Все — ради Сэмми. Все, что захочешь..."   – Какой тогда вариант? Говори.  – Ой-ой-ой, осторожнее, сладкий! Ты не знаешь, что он предложит! – вскочил Гавриил.  Безумный взгляд, торчащие во все стороны волосы и полупрозрачные крылья, трепещущие за спиной.  Внушительно…   – Это неважно. Что я должен сделать? Михаил смотрел тяжело исподлобья, хмурился и не спешил говорить. Прикусил нижнюю губу. Все еще не был уверен? От грохота двенадцатой по счету (и это только за последний час) лавины, несущейся в долину с одной из вершин, заложило уши. Факелы вдоль черных каменных стен чадили сильнее. – Ты должен сказать моему брату "да" и впустить в себя его сущность, – разрушил напряженное молчание Гавриил, устав от этих гляделок. – На станцию Мишель отправится вместо тебя. В твоем теле, управляя им, владея рассудком, сознанием, подчинив тебя целиком. Люцифер подумает, что ты явился умолять об освобождении брата. – Дин! Ты не согласишься на это безумие, – выдохнул в ужасе Бенни. – Согласен, – проговорил одновременно Винчестер и предупреждающе бросил. – Не вздумай попробовать помешать. – Тогда я отправлюсь туда с тобой… С Михаилом… С вами двумя. Пригляжу за твоей тушкой. – Это плохая идея! – Дин, пусть он идет. Будет свидетель того, что я не замышляю плохого, – прервал Михаил. В его лице – все терпение этого мира, и алые всполохи жажды и давно глубоко спрятанной, но не прошедшей тоски, оказались почти незаметны там, за зрачками.  Оказалось, что и подготовка к переносу не нужна. Как будто Михаил все подготовил заранее. Когда-то давно, возможно, годы назад... Михаил ронял чеканные, рубленные фразы древнего заклинания. Как ножи – один за другим, – в черную воду. Воздух в комнате закрутился серебристыми волчками вокруг них двоих. – Впусти меня, Дин. Открой мне свой разум и свое тело. Впусти меня… – Да. Заходи… Прозрачные голубые глаза напротив налились слепящим светом, с каждым мигом в них проступало больше золота и серебра. "Да. Заходи", – мир звенел. Источник звука пульсировал, разрастаясь и ширясь, где-то в его голове. Сейчас она разорвется. Дин закрыл бы глаза – смотреть было больно от слишком яркого света. Не получалось даже моргнуть. "Да. Заходи", – мир звенел. Еще одна доля секунды, и мир исчез в ослепительном взрыве.  Белом, как молоко. Как туман над Черным озером на самом рассвете.     * – … тебе было мало? Стоило вырвать твое глупое сердце еще в прошлый раз… Еще и эту немочь с собой притащил, – должно быть, про остающегося где-то вне его поля зрения Бенни. – Никакого чувства самосохранения, правда? Не получалось двинуть ни рукой, ни ногой, ни моргать, ни дышать по своему разумению. Но получилось хотя бы увидеть. "Я говорил, что это — маскировка, и только на время. Я хочу, чтобы ты и сам видел все, это честно", — передал мысль Михаил. Дин... Наверное, он был благодарен. Дин мог смотреть. Дин не верил тому, что он видел. Сэмми… Хотя нет, это точно был не Сэм – Люцифер. Люцифер в белоснежной мантии, струящейся за ним по выжженной земле. Величественный, как король. Невозможно красивый. "Ох, Сэмми... Он видит это?.." "Ты мешаешь!" "Прости..." "Скорее всего, твой брат все еще здесь. Я не знаю..." – … какая разница, правда? Все равно ты скоро умрешь, как и другие – каждый, кто рискнет пойти против. В этом мире останется место лишь идеалу, – лепестки алой розы в длинных пальцах дрожали, когда Люцифер зажмурился и громко вдохнул. – Восхитительный аромат… Я посажу сад алых роз там, где пройдет последняя битва. Это будет новый мир – неповторимый в своем совершенстве. Красивые фразы. Вот только жмущиеся к выжженной земле вокруг своего господина жалкие твари, воняющие падалью и разложением, хрипящие впалыми синими ртами угрозы – плохая иллюстрация будущего прекрасного мира. Как и парящие над пустырем мертвые тела в балахонах, дышащие гнилью и ужасом существа – без лица. – Скоро все будет кончено, Дин. Вот-вот прибудут мои союзники – волшебники со всего мира. Они лишь ждали знака, что их господин, их Темный лорд вернулся и снова в строю. Я расскажу тебе, Дин, что будет здесь дальше. Тебе же наверняка интересно. Они вольют все свои силы в это тощее тело, и тогда я сниму со станции стазис… О, вижу, ты действительно впечатлен. Он хвастался, как первокурсник, разучивший первое заклинание, а потом безнаказанно подпаливший хвост мерзкой кошки завхоза Аластара.      – Чего ты добиваешься? – Неужели не понял? Останется придать этой станции самый крохотный импульс, и не заглушенные до конца реакторы рванут, запуская цепь ядерных взрывов по всему континенту. Наступит вечная ночь, поганые маглы вымрут за какие-то дни или недели. Самым упорным – поможем. А волшебники сами склонятся передо мной. Если захотят остаться в живых и сохранить планету, конечно. "Теперь ты видишь? Твой брат обезумел..." "Это не безумие, Дин. Тебе не понять. Не мешай, я все улажу". – Отдай мне Сэма, – просил Михаил ртом Дина, его голосом. Дин внутри замер. Что делает Михаил? Что даст эта просьба? Это же Люцифер, он лишь посмеется, а драгоценное время идет. – Позволь мне хотя бы ему объяснить? Перед концом… Чтобы Сэм понял. Как ты, может быть, захотел бы что-нибудь объяснить, будь у тебя брат. Или захотел бы услышать объяснения от брата? – Он не захочет слушать клятвопреступника, – отмахнулся похититель. Да, похититель. Как еще его называть? – Я не нарушал клятву… Михаил – у него в голове, а значит, видел все, что видел когда-либо Дин. Теперь он все знает, все помнит. Каждую постыдную тайну. Дин перед ним – открытая книга. Не так. Дин – освежеванная к ужину тушка… "Прекрати блеять. Во-первых, ты отвлекаешь. Во-вторых, мне нет дела до твоих грехов и душевных терзаний. Со своими бы разобраться", — осадил Михаил и сразу продолжил: – …ты же знаешь, нарушить Непреложный невозможно. – Уловки… – Неправда. Я клялся, что в моей жизни будет лишь Сэм. Только Сэм в ней и был. Люцифер с насмешкой покосился на бледного Бенни. Точно, Бенни же еще здесь.     – А то, что вытворял этот молодчик? Не забывай, я вижу все, что тогда видел Сэм… Представляю, что при этом осталось – скажем так, за рамой картины... Наивный Сэм и представить не может… – Ничего из этого никогда не имело значения, – сказал тихо-тихо Лафит, вот только каждый его сразу услышал. – Для Дина всегда существовал только один – это Сэм. Он не предавал его, потому что я был даже не заменой, а громоотводом. Его горечь и боль, наверное, можно было бы потрогать руками.      – Софистика, – буркнул Люцифер раздраженно. Раздраженно, с непонятной тревогой. – Иначе он бы погиб. Рябь пошла волнами по лицу Люцифера. Как будто Сэм вынырнул из пучины и прислушался, вытряхнув холодную воду из ушей. – Сэмми, это все правда! – кричал Михаил или Дин? Какая разница? Может быть, сразу оба. – Есть только ты и я, больше нет никого. Вернись ко мне, Сэмми… – Все это прекрасно, и твой брат, наверное, даже поверил, – Люцифер потянулся и медленно одернул белые рукава. Наступил на алый бутон в груде пепла. Прокрутил демонстративно подошвой. – Чувствую, как он дрожит… Ну и дурак. Ему скармливают отборную чушь, а он ведется. – Сэмми… – Прости, Сэмми здесь нет. Пришлось отправить братишку в глубокий нокаут, уж больно рвался, дурак такой наивный, к тебе. "Сэмми... Сэмми... Он правда услышал? И он попытался?" "Дин! Мерлинова борода! Замолчи! Не мешай!" – Хватит болтать, у меня полно дел. В последний раз говорю тебе, Дин. Убирайся. Последний шанс. Доделай какие-нибудь дела, например. Потискай напоследок девчонок или не только их, – гадкий смешок. –  Придешь сюда еще раз – сверну шею. Прямо слышу, как твои шейные позвонки захрустят у меня под ногой. Пожалуй, даже позволю Сэмми смотреть. Почувствовать твои предсмертные трепыхания… Взмах рукой, как если бы стряхивал с пальцев грязную жижу. Вот только портал, – там где он открывался в прошлый раз, – не возник. Люцифер оглянулся на пустырь – пораженный. – Да что это?..  Глаза Дина Винчестера вспыхнули синим, и демон в белом шарахнулся прочь. Не успел.   – Не так быстро, братишка. У нас есть с тобой дело. Гигантские крылья – до самого черного неба, развернулись за плечами двух хрупких – по сравнению с ними – фигур. Дементоры, как по команде, спустились ниже к земле, разевая рты-щели в леденящем крике, снимающем заживо кожу. Бенни рухнул там, где стоял, на колени, зажимая уши руками. Меж пальцев уже струилась яркая кровь.