Охотник из Гриффиндора

В замке словно ничего вообще не менялось. В раздражающей красно-желтой гриффиндорской гостиной Лиза с Алекс как ни в чем ни бывало играли в плюй-камни. Гарт с Ричи за них азартно болели, а Макс, забравшись с ногами в кресло возле камина, читал очередной неподъемный талмуд, вставляя по ходу игры ехидные замечания.  Все движения прекратились и звуки затихли, когда вошел мрачный Дин и протопал к лестнице, ни на кого не обращая внимания. Только гудел огонь в очаге, да староста Крис постукивал задумчиво пером по раскрытому свитку.  – Дин? – Макс слетел со спинки кресла и преградил дорогу. – С Сэмом порядок? Бобби сказал…  – Все будет нормально. Я сейчас – к нему в Мунго, соберу только кое-что, – проскрежетал, отодвигая Бейна с дороги.  Перед дальней дорогой стоило смыть с себя грязь и засохшую кровь, сменить разодранную одежду. В спальне сел на кровать – та еще хранила аромат спавшего в ней не так давно Сэма. На стуле валялась одинокая забытая сумка брата. Из-за приоткрытого клапана виднелись остро заточенные перья и тугие свитки.  Горло сдавило, и Дин, присев на край застеленной как попало кровати, уперся в колени руками, пытаясь дышать.  "Все будет хорошо. Я вытащу Сэма. Умру, но смогу..."                  Неясно, сколько он там посидел вот так вот, уставившись пустым взглядом на сэмову сумку, на острые кончики перьев. Снаружи под дверью топтались, пыхтели, но внутрь так никто и не рискнул заглянуть. Слабаки.  Тихий хлопок он не то чтобы не расслышал. Не предал значения, как и длинноухому скорбному существу, появившемуся посреди спальни. Пока существо не привлекло внимание робким покашливанием. – Дина Винчестера ждут в кабинете директора Чака. Извольте, пожалуйста, сэр… – угодливо пролепетал домовик, до пола склоняясь в поклоне. – Да хрен бы там. Делать нечего, что ли, – буркнул Винчестер, не двигаясь с места.  По подоконнику, заваленному обломками перьев и грудами свитков с чьим-то скомканным шарфом поверху, чинно расхаживала сова. Распушала возбужденно перья, становясь похожей на оперившийся шар, вытягивала круглую башку, клокотала.  Дин нашарил под кроватью почти пустую коробку с печеньем, достал пару штук, швырнул взволнованной птице.  – Давай, Детка, лопай. Не дрейфь, все у нас хорошо, – сова подпрыгнула, налету перехватывая угощенье. Вернулась на свой неизменный пост – у приоткрытой створки окна, выходящего на квидиччное поле – сейчас унылое, поливаемое холодным дождем, безнадежно пустое. Жить с другими совами в школьной совятне она давным-давно наотрез отказалась.  Питер на этот совиный гонор обычно ржал, не скрываясь. Рассказывал с удовольствием всем и каждому, что у Винчестера птица – такая же охреневшая штучка, как он. Вся в хозяина то есть.  – Сэр Дин Винчестер… Вас вызывают по директорскому камину из Винчестер-мэнора. Директор Чак просил поторопиться… – важно вещал эльф и так при этом пучил глаза, что Дина почти разобрал беспричинный смех. Геморрой у этого домовика, может быть? Или запор? Хотя – похрен. Смех, не родившись, тут же прошел.    — Пошел бы… твой Чак, — огрызнулся Дин вяло.  Конечно, распоряжения директора игнорировать он и не думал, не совсем же из ума пока выжил. Но туповатого эльфа – личного прислужника Чака, лизоблюда и подхалима, Дин на дух не переносил. Не он один, впрочем. Кастиэля терпеть не могли все остальные домовики Хогвартса. Его даже самые мирные привидения не любили. Потому что эта ушлая тварь пробиралась исподтишка в каждую норку и щелку. Он без зазрения совести распечатывал древние, давно забытые потайные ходы, шпионил за студентами и профессорами, потом докладывал Чаку. В ответ на откровенный посыл домовик ухватился за свои огромные уши и потянул, бухнулся на колени и, горестно воя, взялся прикладываться об пол головой.  Дин сморщился под судорожные всхлипывания и нечленораздельные причитания. Нехотя удалось разобрать, что он, Кастиэль, самый негодный домовой эльф во всем волшебном мире, достойный самых страшных кар и изощрённых пыток. Дин закатил глаза:  — Умолкни, чудовище. И без тебя башка сейчас лопнет. Кастиэль взвыл дурниной по новой и принялся драть на груди серую наволочку. Дин скривился, от домовика ощутимо воняло. Винчестера накрыла тяжелая зловонная волна, и он едва сдержался, чтобы не блевануть себе на ноги. Свой наряд домовик, наверное, вообще никогда не стирал.  – Вали уже, откуда пришел. Скоро, так и быть, буду.  – Милый, милый, чудесный Винчестер! Спас Кастиэля! – возликовал эльф и, вытаращив бесцветные водянистые глаза, принялся отплясывать на столе, прямиком на учебниках Макса чечетку. Дин швырнул  в мерзкое существо свой башмак, но тот врезался в стену. С полки попадали статуэтки и свитки. Мгновение, и спальня снова оказалась пуста – только нестерпимая вонь тухлых яиц разлилась в воздухе… Как в заброшенном и неофициально запретном сортире, где годы и годы назад поселился призрак бедняги Лилит.  Дин, сморщившись, распахнул окно, впустив в комнату леденящий ветер. Детка, возмущенно заклокотала, перебралась на стол и устроилась на кипе книг, как на насесте.  – Смотри, не изгваздай здесь ничего, а то мне потом до конца года Макса и остальных слушать, – строго наказал сове Дин, застегивая мантию под подбородком. На душ времени не оставалось. К директору все же придется пойти и поскорей. Отец там наверняка уже рвет и мечет – Джон Винчестер терпением не славился никогда Птица окинула хозяина уничижительным взглядом, должном, видимо, означать: "Сам ты засранец", и демонстративно уставилась в стену.  – Ладно тебе. Я скоро вернусь. Наверное, скоро, – у дверей задержался. А все же – придется ли сюда вернуться опять? Или он сгинет там, в Нурменгарде, если Михаил не просто не захочет помочь, а решит устранить любую помеху на пути брата? Он, Дин, точно так бы и сделал, и гори оно все…  Перед дверью в кабинет Чака запнулся, вспомнив, что проклятый домовик не сказал ему пароль. И что теперь – сидеть на пороге, пока кто-нибудь не соизволит?.. Но его здесь, видимо, с нетерпением ждали. Темная, мрачная, гигантская – в три-четыре человеческих роста, дверь скрипнула и гостеприимно приоткрылась, пропуская Винчестера в святая святых.  – Дин, мальчик мой! Вот и ты! – как всегда слишком радостный Чак, всплеснул руками и вцепился в свою скудную бороденку. – Лимонных долек?  Постарался сунуть ему под нос хрустальную чашу с засахаренными кусочками этого фрукта, который не фунтами даже поедал, – сундуками, мешками. И как только одно место не слиплось?  – Спасибо, директор. Не сегодня. Вызывали?   Директор Чак, закутанный в гигантский безразмерный халат – из-под волочащегося по полу подола виднелись только носки острых, загнутых вверх персидских сандалий, – засунул в рот горсть любимого лакомства, поправил сползающие на кончик носа очки и ночной колпак на макушке.  Снаружи замка все еще грохотало. Дин едва не подпрыгнул, когда внезапно заорал здоровенный уродливый попугай, запертый в клетке. Та левитировала над столом, заваленном свитками и древними пыльными книгами. Безобразная птица вцепилась лапами в прутья на одной стороне клетки, а клювом – в прут на противоположной. Дергала с остервенением, пытаясь выдрать, и от тщетности своих усилий орала.  – Не обращай внимания на эту милую крошку. Во всем виновата погода. Анаэль совсем не любит грозу, – проворковал Чак, все еще улыбаясь. Дин на всякий случай отошел подальше от безумной попугаихи, пытаясь на нее не смотреть. Птица шипела, продолжая неравный бой с клеткой, роняла на загаженное дно ободранные, какие-то горелые перья, но не сдавалась.  Все предыдущие директоры Хогвартса, взирающие на этот бедлам из рам развешанных по периметру кабинета портретов, отворачивались и уходили, качая головами. Собрались кружком в одной из картин и взялись шептаться.  – Заговорщики. Шепчитесь, шепчитесь, все равно бесполезно. Дождётесь, всех в камине спалю, – пригрозил как бы в шутку директор. И повернулся к ученику. – Как ваша прогулка в Запретный лес, мой дорогой Дин? Задали вы всем работенки, не правда ли? Знаешь, а ведь Запретным его не просто так называют. – Мы проходили отработку вместе с Бобби. Декан Слизерина назначил, – выдал Дин придуманную всеми вместе с легенду. – Напали на след серебряной крови. Решили проверить, вдруг зверь был ранен. Чак на пол чуть не свалился – наклонился через стол и потянулся навстречу, пытливо всматриваясь в лицо, пытаясь во лжи уличить или разглядеть в его голове непонятное что-то. Дин вздернул голову и выпятил подбородок.  – Упрямый, — хмыкнул директор. – Что же, побеседуй с отцом. Мистер Винчестер, – обратился Чак к углям в камине, сложившимся в гротескное кривое лицо. Дин без труда узнал Джона. – Дин здесь, вы можете говорить. Сэм, к сожалению, все еще в Мунго. Там его обследуют на предмет неочевидных проклятий и сразу отпустят. Колдомедик Бальтазар клянется Мерлином, что опасности для юноши нет. День-другой, и он вернется в Хогвартс, приступит к занятиям.  – Дин! – загрохотали угли зычным басом отца. Сыну пришлось подойти ближе к камину, чтобы тот его видел. Неприятным жаром опалило лицо, пот проступил на лбу, на висках, заструился под мантию по напряженной шее. – С Сэмом действительно порядок? Мы не должны принимать никаких мир? Помнишь мое поручение?.. – Так точно, сэр! – Дин вытянулся по стойке смирно, как вымуштрованный магловский солдат, даже щелкнул каблуками охотничьих сапог, которые надел для удобства в дорогу. – Все под контролем. Нужды для вмешательства нет. К сожалению, мы наткнулись в Лесу на Пожирателей смерти, но Сэму они не причинили вреда. Я имею в виду… – он запнулся, – темное колдовство применить не успели.  – Что ж, хорошо. Наверное, мне стоит приехать в больницу, проверить его самому…  – Не думаю, что это разумно, – внезапно помог Дину Чак. – Сейчас к Сэму никого не пускают. Для лучших результатов исследований, полагаю. Его ауру сейчас не должны волновать. "Лжецы, лжецы. Всюду лжецы!" – заорало общипанное подобие птицы, томящейся в клетке. Дин вздрогнул, но директор лишь погрозил в ее сторону пальцем, не отвлекаясь от беседы.  – Если вы так считаете, Чак, – Джон все еще сомневался…  – Уверен. Как только будет можно, из Мунго прямиком в Винчестер-мэнор отправим сову, – Чак, улыбаясь, забросил в рот еще горсть долек лимона и принялся смачно жевать. – Поговорю пока с деканами факультетов, чтобы пересмотрели форматы отработки и время. Где это видано – ночью, в Запретном лесу. Все, что угодно могло с ними случиться. Восхвалим Мерлина, что самого страшного не произошло.    "Оно и случилось. С Сэмми…" – Дин скрипнул зубами, но только учтиво поклонился директору и сразу – отцу  – Сэр, разрешите? Пора заниматься, завтра промежуточный экзамен по Зельям. – Иди, Дин. И помни – ты должен беречь брата.  "Ценою всего", – услышал непроизнесенное Дин. – Конечно, сэр. Всегда… Могу я, директор?.. – Ступай, Дин. Будь все же хорошим мальчиком. Я не хотел, но придется сделать внушение декану Захарии, совсем он вас распустил. Гриффиндор всегда слыл лучшим и самым дисциплинированным из факультетов.  Кроули в ответ на это заявление ржал бы до колик. Но профессор Зельеварения был где-то не здесь. Поэтому Дин, пятясь, побыстрее вымелся прочь, пытаясь не слышать выкрики злобной запертой птицы.  Сторожевая горгулья что-то угрожающе проскрежетала, когда Дин отворял дверь, он не смог разобрать. Зато прекрасно разглядел восторженную физиономию мерзкого подобострастного эльфа, выросшую перед ним с другой стороны.  – Сэр Дин Винчестер! Кастиэль счастлив… – взвизгнул тот тонко, оттягивая кожистые уши до пола.  – Мерлиновы подштанники! Тебя тут еще не хватало! Исчезни, — с досадой выплюнул Дин и отвесил эльфу пинка.  Тот кубарем покатился вниз по ступеням. Исчез на середине пути, оставив в воздухе облачко уже привычного зловония.  – Не моется он, что ли, вообще никогда? – ворчал злой Винчестер, пробираясь через узкие заброшенные коридоры в Больничное крыло кратчайшим путем. Нацеплял паутины в волосы и на рукава, заляпал башмаки в липкой дряни, спугнул пару воркующих полтергейстов – нашли, конечно, где шашни крутить.  В закрытую часть крыла удалось попасть без проблем – школьной медиведьмы не оказалось на месте. Из подсобки раздавалось ее бормотание и звон пузырьков, острый запах лекарств и настоек. Дин поскорей прошел мимо, пропуская мимо ушей цоканье и упреки занудных портретов.  Питер вскинулся, когда он вошел. Разулыбался и даже соизволил отойти от кровати все еще лежащего без сознания Киллиана.  – Дин! Ты пришел, спасибо, дружище. Сам я никак не мог, видишь же, – беспомощно махнул подбородком в сторону неподвижного тела в кровати. – Чудо, что он вообще жив, но шрамов останется куча. Но кому какое дело до шрамов, правда же? А как ты? Решили уже, как спасать Сэма?  Конечно же, в общих чертах Питер план уже знал. Дин коротко рассказал остальное.  – Я должен идти с тобой. Ты не сможешь один, к тому же мы – команда! – вскинулся Пэн, глаза заблестели отчаянным азартом. Почти сразу он оглянулся нервно к кровати, прикусил губу, побледнел. Но упрямо притопнул. – Иду с тобой вместе!  – Нафига ты мне там? – фыркнул Дин. Друга он видел насквозь и понимал, наверное, лучше, чем кто-то. – Ты же от беспокойства за своего профессора рехнешься и меня с ума сведешь. Какой из тебя боец или даже переговорщик сейчас? Завалишь все дело. Давай лучше я сам… – Тем более, я буду с ним вместе, – непривычно тихий, грустный голос Лафита заставил что-то сжаться внутри.  Моргана и Мерлин! Для мук совести сейчас точно – не самое лучшее время.  Бенни стоял у кровати больного и мял в руках дурацкую кепку. Уже в теплом пальто и удобных для их пути сапогах. Значит, собрался в дорогу. Решил-таки помочь, несмотря на все, что сказал Дин. На все, что Дин вообще сделал…     – Прости, – шепнул покаянно Винчестер, пересиливая себя. – Не стоило мне так говорить там, в хижине… Сэм… Все, что случилось. Это моя вина и только моя.  – Ты, Винчестер, настоящая королева драмы, конечно, – отшутился невесело Бенджамин. Отвернулся. Питер заметил, как тот до крови губу прокусил. Ох-х-х-х дураки-и-и-и-и же. – Хорошо, что ты это признал. Не будем больше об этом. Вроде как пора спасать твоего брата и мир.  "Скорей найти Сэмми. Спасти. Заплатить. Отдать им все, что они захотят. Вернуть Сэмми обратно..." – гремело колоколом в голове. Под страхом смерти и пыток Дин не смог бы ответить – кто это вообще такие – "они". Дин сжал плечо друга, безмолвно благодаря за поддержку. Лицо Лафита перекосило, как будто Винчестер сломал в плече все до одной кости. Но он просто кивнул.  – Прорвемся, мужик. Ерунда.  "Скорей найти Сэмми. Как ты там, Сэм? Как ты, маленький брат?" – Кроули раздобыл нам портключ до замка. Он же вернет нас обратно. Разделяться нельзя, – сообщил Бенджамин. Они уже скомкано простились с Пэном, вернувшимся на свой пост у постели больного, и покинули замок через неприметный боковой выход. Этим путем в замок носили продукты, доставленные на лодках по Черному озеру. – Давай. Здесь нас никто не увидит, пора отправляться, – Бенни ухватил Дина за руку, одновременно повернул на пальце кольцо, и их затянуло в водоворот сворачивающегося пространства.  Буквально сразу же выплюнуло у подножия гигантской каменистой крепости на краю отвесной горы. Дина согнуло пополам диким спазмом, выворачивая желчью с кровью. Бенни рухнул рядом на четвереньки, к счастью, выпустив, наконец, его руку.  Придя немного в себя, Дин поднялся, шепнул Очищающее – негоже было заявляться во владения Михаила, как какой-то магловский неумытый бродяга. Бен, пошатываясь, приводил себя рядом в порядок. Осмотрелись. Замок венчала узкая башня с конусообразной вершиной. Скорее всего, там располагался один из отрядов, наблюдавших за окрестностями Нурменгарда и карауливших незваных гостей. Примыкающий  замку внушительный двор был отгорожен от посторонних остроконечным забором. Попробуй через такой перелезть, и окажешься, что поросенок – нанизан на вертел. Никаких мудреных сторожевых заклятий не надо. И даже ров по периметру с острыми кольями на его дне казался всего лишь пикантной деталью продуманного интерьера, не больше.  Усиленным магией взором Дин различал в глубине двора массивные черные решетки, ведущие в подземелья. Ходили слухи, что они простираются до самого центра земли. – Возможно, там нас и запрут до конца наших дней, – пошутил бледно Лафит. Странно, но он при этом совсем не боялся. Под кожей, в венах наоборот растекался неудержимый, бешеный, дикий азарт.  Когда главные врата распахнулись и перед ними опустился подвесной мост, гулко ухнув о землю и звякнув поскрипывающими цепями, Бенни первый ступил на него. Дин, помедлив секунду, шагнул следом.  – Вы нарушили покой повелителя и жестоко пожалеете об этом, – рявкнул маг в серебряных латах, украшенных рисунком зеленого плюща. – Кто вы такие? Немедленно назовитесь!   Шлем и широкое забрало не позволяли рассмотреть его лучше.  – Нам нужен Михаил, – начал Бенни. – Мы пришли к Михаилу, и говорить будем с ним, – перебил друга Дин. – Не знаю, кто ты такой, но мы пришли с миром. Ты не имеешь права препятствовать нам по всем законам. Ты здесь никто. А мы должны спасти мир!  – Надо же, червяк говорит, – кривлялся обладатель доспехов. – Я уничтожу тебя, лишь щелкнув пальцами. Достаточно будет моргнуть. Как ты смеешь?!! Сейчас ты познаешь все круги Ада и боли, и это будет только началом…  Воздух вокруг замка сгустился, стал тверже. Небо опустилось на плечи и стало давить. Ноги провалились в камень сразу – почти до колена. – Достаточно, брат! – загрохотал новый голос. С балкона во двор спикировала фигура с гигантскими – от края неба до края – крыльями за спиной. Белоснежными с черно-красной каймой по краям.  Брат?  Дин покачнулся.  Брат? Они опоздали? Этот – в доспехах – он его брат?  Это значит, что уже все пропало…  – Спокойнее Дин, – улыбнулся царственно Михаил, убирая крылья в невидимую для глаз плоскость. – Все не так и не то, чем оно кажется. Так бывает всегда. Брат, сними шлем и поздоровайся с гостями. Они здесь бывают не часто.  – Бесполезные червяки, спустить с обрыва и вернуться к нашим делам, – буркнул тот, кого Михаил назвал братом, и потянул шлем долой. Дин замер. – Познакомьтесь, мой самый младший брат – Гавриил. А вы, я полагаю, Дин Винчестер и Бенджамин Лафит? Не удивляйтесь. Я хоть и затворник, но за делами школы слежу. У вас ко мне какое-то дело, вы говорили? При чем здесь спасение мира? Миру что-то грозит?  – Другой ваш младший брат, сэр, – выпалил Дин и замер, наблюдая, как искажается, чернеет красивое лицо Михаила.