Мерлин, ты — "Волшебник"?!

      Гвейн уже как несколько дней избегал Мерлина…       Сначала парню казалось, что они просто не пересекаются из-за пар в разных корпусах, хотя обычно Гвейну это никоим образом не мешало. Но сегодня, когда он не увидел друга на сдвоенной паре, уверился, что его… намеренно избегали. И укол совести снова болезненно отозвался в груди.       В тот злосчастный вечер Мерлин был сам не свой… ему было хреново, как никогда в жизни. И он даже не мог понять, отчего именно: головой-то он уже давно сдался в отношении Артура, а сердце всё ещё болело. Но это, конечно, его не оправдывает. После того как, полностью озябши, мокрый вернулся в общагу в надежде больше никогда не видеть лицо Артура, как и света белого вообще, он провёл беспокойную ночь в одиночестве, пережидая, пока ядерная смесь разрозненных чувств и мыслей не утихнет в груди или не сожжёт его заживо. Но утро наступило. Запланированного конца света не случилось, и необходимость идти на пары чуть ли не впервые в жизни вызывала у Мерлина тошноту.       Ведь там сто процентов будет Артур и, возможно, Гвейн…       После того как его чувства немного улеглись, он осознал, насколько кошмарно поступил с ним. С Гвейном. С этим бескорыстным и искренним парнем… уже во второй раз. Как, должно быть, раздавлено он себя чувствует сегодня… Ему плохо в той же степени, что и Мерлину? Иронично, что в тот вечер им обоим разбили сердце. Но если уж сердце Мерлина давно нуждалось в этом радикальном толчке, то сердце Гвейна этого определённо не заслуживало. Тем более что… Мерлин действительно хотел серьёзно обдумать ситуацию и дать шанс его чувствам.       Но сейчас… Как Мерлину смотреть Гвейну в глаза после всего?       Именно в таком подавленном состоянии он и пошёл в тот день на пары, но… ни Артура, ни Гвейна не было ни на одном занятии. Было ли тем, что почувствовал Мерлин, — облегчение? Да. Но оно было временным. Парень понимал, что это лишь отсрочка, и необходимость в дальнейшем сочинить правильные слова и встретиться лицом к лицу с друзьями… давила, как многотонный пресс. Особенно сильно он почувствовал это вечером, когда его буквально попёрли с кафедры, так как он переделал все дела и поручения на пару дней вперёд.       А в комнате был Артур.       Слава богам, он был не один, а с другом, и Мерлин сумел избежать участи «свободных ушей». Говорить не было сил, и слушать этого венценосного красавчика не было ни малейшего желания. А ночью Мерлин долго не мог уснуть, мучаясь угрызениями, которые с настойчивостью летних мух лезли в уши.       В таком странном подвешенном состоянии он проходил несколько дней. С каждым прожитым часом чувство вины и дискомфорт от ситуации только накапливались и будто бы распирали лёгкие изнутри… Мерлину очень не хотелось пересекаться с Гвейном, не хотелось видеть счастливое лицо Артура, но при этом… тянуть дальше становилось мучительно. Терпеть дискомфорт ради какого-то мнимого временного «спокойствия» и мечтать, что когда-то всё само рассосётся, было совершенно неразумно. А Мерлин считал себя человеком разумным.       И вот в один из дней, когда он почти накопил решимости для встречи лицом к лицу со своими страхами, его неожиданно перехватил Артур на полпути к главному корпусу.       — Мер! Постой… Ты последние несколько дней почти неуловим, хах. Вроде и живём в одной комнате, а стоит мне тебя хватиться — тебя нет, как по волшебству! — с какой-то неловкостью выдохнул вечно легкомысленный друг. Мерлина это насторожило.       — Прости, работы навалилось… — соврал Мерлин. — Ты что-то хотел, Артур? — решил сразу же в лоб спросить он.       — Да, я, в общем… — парень неожиданно замялся, — …не хотел тебе говорить, пока всё было неопределённым, но теперь можешь меня поздравить! У твоего удачливого друга наконец-то появилась девушка! — расплылся в улыбке Арт.       — Да-да, я знаю, — почти бесстрастно отмахнулся Мерлин, чувствуя лёгкую досаду вперемешку с разочарованием.       — Чт… откуда? Тебе Гвейн рассказал?       — Нет, и погоди, ты встречался с Гвейном? — Мерлин сразу же вскинул на Артура острый взгляд.       — Ну да, он же в любом случае должен за мной присматривать, хотя последнее время начал отлынивать… — с упрёком хмыкнул тот.       — Ты знаешь, где его можно поймать?       — Да подожди ты с этим Гвейном, чего вдруг этот пройдоха тебе так внезапно понадобился? — недовольно бросил Арт. — Мы не договорили. Так ты знаешь, кто стал моей девушкой?       — Да знаю я! — с раздражением выдохнул Мерлин, желая закончить наконец этот разговор.       — И ты… ну, не обижен? — подозрительно запнулся друг.       У Мерлина сердце резко затихло и холодной льдинкой упало куда-то ниже желудка. Неужели…       — А… почему считаешь, что я мог бы? — осторожно спросил он, вглядываясь нервным взглядом в профиль парня.       — Тебе же тоже… ну, нрави… — в эту секунду Мерлин успел мысленно умереть и… — …-лась Гвен? Ну… там, соперничество, все дела.       — Что? А, нет, ты что, она мне как сестра, — брюнет тут же обмяк, слегка расслабляясь от того, что его не раскрыли.       — Фух! Слава богам… я уж думал придётся лицезреть ужасную картину, как разбивается сердечко моего дорогого друга… — с извечной насмешкой бросил Артур.       Мерлину враз стало как-то неприятно. И это тот человек, которому он посвятил около трёх лет своей жизни? У него ужасный вкус…       — Фу, я пойду, — скривился Мерлин и развернулся в сторону кафе-бара.       — Э-эй, куда ты? — разочарованно протянул Артур.       — Предупредить Гвен! Лучше пусть знает правду о том, на что она подписалась, когда согласилась с тобой встречаться! — громко бросил Мерлин, не оборачиваясь.       — Не смей говорить ей про меня гадости! — в догонку бросил Арт. — Убью!       — Ха-хах! — отчего-то в этот момент Мерлин действительно искренне рассмеялся.       В кафе было необычно тихо. Немногочисленные посетители одиноко сидели за столиками, уткнувшись в конспекты и ноутбуки, а Гвен с созерцательным выражением лица натирала посуду. Мерлин, пользуясь тем, что девушка глубоко ушла в себя, подошёл к стойке и громко плюхнулся на стул напротив неё, угрюмо складывая локти на столешницу.       — Мерлин, чт…? — охнула Гвен.       — Меня избегают, — без вступлений хмуро пожаловался парень.       — Что? Пфф-ха-ха, ты теперь не просто дурень, но ещё и неудачник? — она тут же беззлобно прыснула смехом.       — Называй как хочешь.       — Что у вас случилось? — посерьёзнела подруга, видя настроение Мерлина.       — Я… неудачно выразился и… кажется, Гвейн имел все шансы неправильно меня понять.       — А если подробнее?       — Мне кажется, что он… пытался сделать признание… — смято выдохнул Мерлин.       — А ты его отшил?       — А я в этот момент увидел, как парня, в которого я безответно влюблен уже три года, целовала моя лучшая подруга.       — Ох… Мерлин, я… — Гвен враз побледнела.       — Проехали. Я сказал это не для того чтобы… В общем, просто описал ситуацию, — отмахнулся он.       — Допустим, — неловко поджав губы, пробормотала она.       — В общем, ты понимаешь, что я был, мягко говоря… не в состоянии анализировать атмосферу и… сбежал от него.       — О-Мер, — повела девушка с сочувствием.       — Я знаю, знаю! Я придурок, ладно? Просто… в тот момент мне было совершенно не до того, чтобы подбирать слова. Он… он не видел того, что заметил я и… скорее всего решил, что я сбежал из-за его признания. Мне ужасно стыдно… но понятия не имею, как распутать эту ситуацию правильно, — сокрушённо выдохнул парень, пряча лицо в ладонях.       — Поговори с ним, — твёрдо выдала Гвен.       — Но…       — Мер, я знаю, о чём говорю — просто начни разговор. Постарайся честно разъяснить ситуацию так, как видел её ты. Тебе нужно быть честнее с людьми в собственных чувствах…       — А если… если он не захочет меня слушать? Он избегает меня уже несколько дней!       — Ну, тут уже будет его воля… С твоей стороны я бы попыталась объясниться. И… по поводу Артура я… понимаешь, он давно начал проявлять знаки внимания, но…       — Слушай, — оборвал Мерлин. — Я не виню тебя в твоём выборе. Мне действительно было больно от того, что я не знал, что он тебе нравится, но… в той ситуации мне в любом случае было бы хреново, понимаешь? Тут нет твоей вины. Мне просто нужно время, чтобы… ну, не знаю… отпустить?       — Я понимаю…       — Это не значит, что моё отношение к тебе изменится, правда. И… ты не обязана передо мной оправдываться, — неловко закончил Мерлин, растерянно потирая шею у затылка.       — Так… мы ещё друзья? — смущённо уточнила Гвен.       — Конечно! Это даже не обсуждается, господи! — охнул Мерлин.       Между ребятами повисла неловкая, но тёплая атмосфера, и тишина улыбающаяся облегчением. Как тут, неожиданно…       — Гвен, я знаю, что ещё не вечер, но если ты не нальёшь мне чего-то крепкого, я… — ворвался в их хрупкую идиллию виновник состояния Мерлина. — Ох, эм… — стушевался парень. — Зайду попозже, — уронил он и сорвался с порога обратно на улицу, скорым шагом уходя прочь.       Мерлин даже на секунду ошеломлённо замер, возмущённый бегством Гвейна, и растерянно бросил взгляд на подругу.       — Чего ты ждёшь? — взволнованно вскрикнула Гвен. — Догоняй его! — приказным тоном бросила она и сильными руками столкнула парня с высокого стула в сторону выхода. — Вам двоим давно пора решить все ваши недопонимания, ну же!       Её взгляд не подразумевал отказа или отговорок, и Мерлин, слегка прибитый внезапностью ситуации, неуверенно двинулся следом на выход.       

***

      Догнал улизнувшего, как мышь в щель, Гвейна он только недалеко от небольшого продуктового магазинчика — и то лишь из-за того, что парень задумчиво остановился и всё же решил зайти внутрь. Можно считать удачей на миллион, что Мерлин заметил это, иначе разговор пришлось бы отложить на очередное «потом». Гвейн так припустил, что, если бы парень не заметил его остановки, то пробежал бы мимо.       Но вот он увидел макушку сбежавшего шатена, что плыла между стеллажей, покачиваясь в такт шагам, как буёк на волнах, и… ощутил, как с каждой секундой начал терять резвость и пыл. Надо было подобрать слова, надо было сделать всё правильно! Но уверенности не было. Почему с Мерлином всегда так получалось? Почему отношения с людьми были такими сложными?       Пребывая в своих мыслях, Мерлин заметил движение у кассы и тут же импульсивно спрятался за угол, вжимаясь в кирпичную стену. Кто ещё от кого убегал, спрашивается? Сердце испуганно замерло в груди — до момента, пока не раздался перезвон дверного колокольчика… И пустилось в дикий, рваный ритм, стоило Гвейну выйти из круглосуточного.       Если бы он только обернулся в этот момент — увидел бы прячущегося Мерлина. Но… он не сделал этого, как будто и не рассчитывал на то, что тот последует за ним.       Брюнет с уколом вины прикусил губу и, не придумав ничего лучше, незаметно поплёлся за парнем. Обычно в такие моменты Мерлин прокручивал в голове возможные сценарии разговоров, но сейчас голова была совершенно пуста. Он лишь молча следовал за угрюмым другом, впиваясь взглядом в его спину и отмечая рваные, совсем нехарактерные пластичному Гвейну жесты.       Оказалось, что этот парень заходил купить алкоголь... Ну конечно, что же ещё? Он остановился ненадолго, чтобы открыть бутылку открывашкой на колечке ключей, и пошёл дальше, как законченный алкоголик заливая в себя спирт прямо на ходу. Странная прогулка с элементом сталкерства в лице Мерлина закончилась неожиданно, когда Гвейн свернул на парковую дорожку и, пройдя пару поворотов, нашёл уютную лавочку в безлюдном месте.       Вокруг — зелень, яркие краски, тихий вечер, а он, сгорбленный на лавочке с бутылкой в руке, смотрелся серой кляксой на желтоватой, пахнущей солнцем бумаге. Он, Гвейн. Тот самый весельчак Гвейн, кто вечно заражал всех смехом своими выходками. Непосредственный, тёплый, ловелас и повеса. Сейчас… был так разбит из-за него? Из-за Мерлина?       Насмотревшись на удручающую картину пьянства, он всё же вышел из-за угла и, всё ещё не тепля в груди никакой уверенности, решился привлечь к себе внимание.       — Ты из тех, кто любит отгонять людей от лавочек в парке видом нетрезвого тела? — неловко улыбаясь, бросил Мерлин.       — Чт… Мер? — резко вздрогнул парень, вскидывая испуганные глаза на того, кто нарушил его одиночество. — Как давно ты…       — От магазина, — спокойно отозвался он.       — Чёрт… — с досадой прошептал Гвейн, отводя глаза.       — Слушай… Хха… Гвейн, я знаю, что ты меня избегаешь и… — скомкано начал Мерлин, пытаясь подобрать слова, — не хотел бы сейчас со мной говорить, но я бы хотел по-человечески извиниться.       — Не стоит, — хмуро отрезал шатен, словно ограждаясь от друга непроницаемой стеной.       — А я думаю, что стоит! — повысил голос Мерлин. — Послушай сначала, ладно? Мне жаль, что я вот так бросил тебя в тот день, и… Понимаешь? Там была сложная ситуация, кое-что случилось и я просто не мог трезво мыслить. А-, чёрт, я опять начинаю оправдываться… — пробормотал он, ощущая, что на эмоциях идёт совершенно не в том направлении диалога.       Вокруг повисла неуютная, напряжённая тишина: Гвейн упрямо молчал, насупившись. Мерлин сделал глубокий вдох.       — Я кошмарно непрофессионален в подборе слов, но, Гвейн, послушай меня, пожалуйста. Дай мне шанс объяснить ситуацию, ладно? После этого делай что хочешь, решение будет за тобой, — решительно продолжил он. — Позволь мне ясно и обстоятельно принести извинения.       — Ты ещё и извиняться будешь? Позор мне… — с колкой самоиронией хмыкнул шатен, — Ладно. Слушаю тебя.       — И не перебивать, идёт?       — Ха-ха, — слабо хихикнул Гвейн. — Идёт, Мер.       Мерлин ещё раз изучающе обвёл взглядом профиль друга, который будто бы нарочно сейчас отказывался смотреть на него и, ощущая, что это, возможно, первая и единственная возможность что-то изменить в лучшую сторону, осторожно заговорил:       — В общем, кое-кто посоветовал мне быть честнее в выражении собственных чувств, поэтому… начнём, пожалуй, издалека. Когда ты предложил мне встречаться, я… буду честен, не воспринял тебя всерьёз. И, мне жаль, но твой образ казановы и факт того, что тебе приглянулся кто-то вроде меня… В общем, эти две вещи упрямо не женятся у меня в голове.       Гвейн болезненно вздрогнул и саркастично вставил:       — Хах, пожалуй, я сам виноват в том, что моя репутация говорит сама за себя…       — Не совсем, просто… наверное, это я трус. Трус, который боится боли и прячется за предрассудками и недоверием к подобного рода симпатиям. Но… наше свидание…       Гвейн ощутимо задержал дыхание, прижмурившись, в ожидании вердикта.       — …оно было комфортным, настолько, что у меня невольно промелькнула мысль, что всё не так уж плохо, — продолжил Мерлин, и парень очевидно выдохнул с облегчением. — В смысле... Что я не совершил ошибку, поддавшись импульсивному порыву и, может быть… у всего этого действительно есть какой-то шанс на развитие. — На этих словах Гвейн вдруг бросил на старого приятеля взгляд, наполненный болезненной надеждой.       — Правда? — выдохнул он, наконец поворачивая лицо к собеседнику.       Мерлин не ответил, продолжая:       — Откровенно говоря, мне давно уже стоило отпустить свои чувства к Артуру, — сказал он, опустив голову. Всё ещё было неловко от зрительного контакта с Гвейном: его глаза были… слишком честными, это сбивало. — Нам обоим будет лучше забыть этот постыдный факт моей биографии и двигаться дальше. Нет, ему вообще не стоит об этом знать! — вдруг отвлёкся он. — Но… чем больше времени я проводил вместе с тобой, тем сильнее росли мои страхи и сомнения.       — Почему?       — Почему спрашиваешь? — слегка грустно хмыкнул Мерлин, до сих пор стоявший напротив лавочки, где устроился Гвейн, как солдатик, нервно вытянувшийся в струнку и боровшийся с собой, чтобы не сбежать. — Наверное, всё из-за моей глупой неуверенности и постыдной неопытности. Я сомневался во всём: в том, что кто-то вроде тебя мог искренне быть заинтересован во мне, в том, что такой, как я, мог быть любим кем-то в ответ… И в том, как всё будет дальше. Я… как бы… не знаю, каково это, когда чувства взаимны. — Наконец признался он. — Все эти три года я жил какими-то призрачными иллюзиями, совершенно не замечая реальности. Но в тот вечер в клубе все они наконец развеялись, как замок из песка под волной прилива. И я… оказался не готов к этому. Похоже, я держался за эту иллюзию слишком крепко, настолько, что она почти стала эфемерной частью меня.       Гвейн молча внимательно слушал, а откровения и личные, совершенно неуместные, мысли вдруг прорвали плотину, и Мерлин продолжал говорить-говорить, хотя стыд нещадно жёг его щёки и уши. Вот так обсуждать его наивные сопливые чувства, которые наконец лопнули, как мыльный пузырь, было до ужаса неловко. Он ни с кем так подробно не обсуждал свои выводы — даже с Гвен. И не видел смысла делать это сейчас… Но остановиться не получалось. Или он просто не хотел… Из-за включённого и понимающего Гвейна.       — Я давно, скажем, предвосхищал то, чем всё закончится, но… — он, не нарочно, всё же вернулся к корню их недопонимания. — В тот вечер мне было тошно и даже не из-за того, что у Артура появилась девушка. А из-за самого факта, что мне нужно наконец отпустить эти чувства, которые уже давненько не имели под собой никакой почвы, кроме привычки. Поэтому, мне жаль, но в тот момент я… не был способен услышать тебя и…       — То есть, ты так отреагировал… не из-за меня? — заторможенно моргнул Гвейн осоловелыми от выпитого алкоголя глазами, медленно осознавая суть всего монолога парня. — Это было… из-за Артура?       — Это я и пытаюсь сказать, — кивнул Мерлин. — Ты не виноват в том, как я… себя повёл. И да, это не умаляет моей вины, ведь, хочу я того или нет, но моя реакция задела тебя. Я не планировал оправдываться. Но… я просто должен был разъяснить ту ситуацию, чтобы развеять недопонимание.       — Погоди-погоди… — всё ещё туго переваривая информацию, выдохнул Гвейн. — Если ты так отреагировал не из-за моих слов… Значит, я тебя не разочаровал? То есть, я правильно понимаю, что… у меня всё ещё есть шансы?       — Я… эм…       — Ох, прости… — неловко усмехнувшись, шатен взъерошил волосы. — Ты просил не перебивать, дурья я голова, ха-ха! Продолжай.       Мерлин с благодарностью вздёрнул уголки губ.       — Если начистоту… то, какими темпами развивались события… это было пугающе, — сознался он. — Я понимаю к чему всё шло и мне очень хотелось от этого спрятаться.       — Я…       — Понимаю! — тут же поторопился вставить Мерлин. — Я сам согласился на всё и должен нести за это ответственность. Понимаю, чего ты хочешь и насколько для тебя это важно, но всё-таки… мне слишком страшно заходить дальше. Я… не готов. Прости, что я такой медленный. Если это оттолкнёт тебя — я пойму, всё-таки ты…       — Подожди… про какую такую ответственность ты говоришь? — непонимающе уточнил Гвейн.       — Ну… про… кхм, про секс, — заливаясь краской, выдохнул Мерлин.       — Чего? — недоумённо хлопнул ресницами парень. — Постой… Нет, ну не то чтобы я не хотел, я, конечно же, ни за что не против, хах… — хмыкнул он с фирменной улыбкой и, тут же сделавшись серьёзным, продолжил: — …но ты совершенно не обязан! То есть твоё согласие на свидание не даёт мне никакого права полагать, что ты безотказно ляжешь со мной в постель, понимаешь? Скольких девушек я кормил в ресторанчиках и водил в кино, не получая в итоге — как выразились бы дружки Артура — «ничего в замен». Если моё поведение давило на тебя всё это время, я… прости меня, — искренне выдохнул шатен, осознавая, какую допустил ошибку. — Я так разогнался под впечатлением от твоего согласия встречаться, что не заметил твоего дискомфорта… Извини, что слишком торопил события.       — Знаешь, я даже не знаю, что сказать в ответ, — тепло улыбнулся Мерлин, ощущая, как с плеч будто свалилась гора. — Спасибо.       — Ну так… какой всё же вывод из всего этого разговора? — с лёгким обертоном заискивания подвёл парень.       — Не могу сказать, что успел по уши влюбиться в тебя, но… мы ведь заключили сделку, помнишь, рыцарь Гвейн? — лукаво усмехнулся Мерлин.       — Ты серьёзно? Я… всё ещё могу тебя добиваться? — тут же расцвёл он. — Ты уверен? — серьёзно нахмурился парень, взволнованно всматриваясь в мимику собеседника.       — Ну… Я бы не хотел заканчивать всё вот так. Но если честно, я растерян. Возможно, мне действительно нужно немного больше времени, чтобы прийти в себя после всей массы событий, однако…       — Тш-ш, — театрально перебил Гвейн, ощущая почву для очередных загонов. — Ты ничего не должен. У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно. Ты волен двигаться в своём темпе, Мер. Скажешь «подождать» — буду ждать столько, сколько потребуется! И ты не должен чувствовать себя из-за этого обязанным или виноватым.       — Тогда… ты правда не будешь против небольшого перерыва? — с надеждой вскинул глаза Мерлин. — Мне нужно время всё обдумать. Я не говорю о том, чтобы перестать общаться, просто… сбавить темп и…       — Хорошо, — кивнул Гвейн, ощущая, что Мерлин уже начинает захлёбываться словами. — Смотри, у нас будет поездка, так?       — Угу…       — Как насчёт того, чтобы на время поездки приостановить нашу договорённость? Конечно, мне будет черто-овски сложно не подкатывать к тебе, но я искренне постараюсь! Как тебе мысль? — дурашливо улыбнулся он, как заискивающий чеширский котяра.       — На время поездки? — с прищуром уточнил Мерлин.       — Именно.       — Ставлю на то, что ты не справишься! — бросил Мерлин, скрещивая руки на груди.       — Ах вот как? Ну, это мы ещё посмотрим!       Атмосфера враз стала легче тополиного пуха и воспарила облачками под небо. Парни минуту вглядывались друг в друга, и Гвейн, нервно облизнув губы, выдохнул:       — Ну так что, ты правда обещаешь подумать обо мне?       — Конечно, — мягко отозвался Мерлин.       — Прям серьёзно-серьёзно подумать?       — Да, Гвейн! — с улыбкой бросил Мер. — Обещаю.       — Тогда я буду ждать… — воодушевлённо улыбнулся Гвейн согревающими карими радужками.