Благие намерения

Приходится выпить залпом почти литр воды, прежде чем в голове немного проясняется. Вошедшему на кухню Сокджину Тэхен драматично сообщает, что больше никогда не будет пить алкоголь, вызывая у того понимающую улыбку. —Подрыхни на траве во дворе. —Думаешь, поможет? —А то! Почему, по твоему, алкаши обычно лежат под кустом? — заливается своим странным смехом Джин, берет из микроволновки исполинских размеров тарелку с наггетсами и уходит в комнату охраны убивать монстров и выдержку Намджуна. К такому выводу приходит Тэхен потому, что на Джине надеты неприлично короткие шортики и майка с огромными проймами. Воспользовавшись ценным советом, Тэ выползает во двор и укладывается недалеко от розовых кустов, принимаясь печатать ответ. «Утро было недобрым, но ты мне действительно помог. Мне так неловко за вчерашнее» «Это было самое прекрасное, что случалось со мной в последнее время. Ты милый». Чонгук улыбается во весь рот, печатая. «Я могу увидеться с тобой снова?» «Я только за. Но не знаю, когда буду свободен, у моего босса непредсказуемые планы» «Уверен, сегодня вечером ты ему не понадобишься. Заеду к вам в семь». Тэхен лежит на траве и улыбается, наблюдая за тенью проплывающих облаков — а Джин то был прав. С другой стороны дома Хосок сидел на террасе в кресле, гипнотизируя чашку с чаем уже несколько часов. Информация, рассказанная вчера вечером Чонгуком, никак не желала укладываться в те рамки, что он создал ранее. Удивительно, но в день, когда Чимин оказался в больнице с разрезанной ногой и многочисленными ушибами- в городе не было ни одного дтп. Сам Чимин по прежнему отказывался что-то рассказывать, но Хосок понимал, такая реакция парня- полностью его вина. Когда он узнал, что его любовник доставлен в больницу в одном исподнем, якобы после аварии, он был взбешен. На любую попытку Пака что-то объяснить отвечал единственным «Заткнись!», что тот и сделал. Хо тогда был уверен, что в автомобиле Чимин был не один и явно не в карты на раздевание играл. Во время выписки Хосок ехидно заметил, что Пак, видимо, плохо удовлетворял своего нового мужчину, раз тот не явился его забрать, хотя, ему, наверное, не хочется иметь дело с инвалидом. Эти слова поспособствовали тому, что Чимин захлопнулся, словно раковина, берегущая жемчужину, и сократил свое общение с обитателями особняка до минимума. Ему пришлось остаться тут, поскольку больная нога не позволила бы жить одному, а близких, способных о нем позаботиться, у него не было. Об этом Хосок тоже периодически напоминал во время совместных домашних ужинов. Рассказанное Чонгуком словно меняет полюса тех событий, которые вынудили Хосока говорить такое. Что, если те дни, когда Чимин неожиданно пропадал из социальных сетей, не отвечал на звонки, он не развлекался с любовником, а скрывался от чего-то? Что, если однажды вечером, когда он звонил и глухим голосом повторял: «Забери меня, Хоби, умоляю», он не был пьян, как думал Хосок, а просил о помощи? От количества не отвеченных вопросов голова начинает гудеть. Он поднялся на второй этаж, в комнату Чимина, тот все еще спал, и осторожно улегся у него под боком, еле слышно вздыхая. Ну ты и мудак, Чон Хосок — была его последняя мысль, прежде чем заснуть. Между тем, в комнате охраны Намджун всеми силами старался погрузиться в мир, созданный Мураками. Получалось плохо. Сокджиновские коленки притягивали магнитом, как и его сосредоточенное лицо, выискивающее противника в руинах на мониторе. В конце концов, джиновы коленки побеждают, книга летит на стол, а Сокджин слитным движением перемещается со своего стула на колени Намджуна с тихим ойканьем. —Джинни, ты ведь знаешь, что я всегда хочу тебя. —Угу. —Но в последнее время ты будто стал одержим сексом. Что случилось? —Ну, я где-то читал, что к тридцати мужское либидо только ярче становится, поэтому. —Неправда. Я бы мог рассказать тебе минимум дюжины теорий на этот счет, но мой аспирант университета и так знает это. Так в чем дело? —Я ревную тебя к Чонгуку. Намджун понимает, что уговорами тут не добиться ничего. —Мне придется трахнуть тебя с кольцом на члене, если не расскажешь, что тебя тревожит. Я не позволю тебе кончить ни разу, пока не откроешься. Сокджин вздыхает. Не то чтобы угроза Намджуна его пугает, просто ему действительно нужно выговорится. —Я разговаривал с отцом. Намджун ощутимо напрягается. Его Сокровище, невероятно умный, красивый, добрый, мастер ближнего кулачного боя, и, помимо этого, способный контузить противника одной своей речью, разрушался собственным отцом долгие годы, пока не сбежал. Но тот периодически появлялся в жизни сына, принося с собой уныние и грусть. Этот старикан так и просился, чтоб Намджун опробовал на нем свою новую снайперскую винтовку. Он мягко поглаживает чужие сгорбленные плечи и спину. —Если коротко, отец переписал завещание в пользу своего племянника, так что твой парень, Джуни, теперь альфонс. Намджун несколько секунд удивленно хлопает глазками, а потом разражается басовитым хохотом, который слышно аж на улице. —Ты у меня волшебный. — отсмеявшись, говорит Джун. —Ты так говоришь, потому что моя рука у тебя в штанах? —И поэтому тоже.