В кабинете у директора

Кун заботливо чистил яблоки для Баама, пока тот лежал на койке и со слабой и усталой улыбкой смотрел на своего парня. Тот в свое очередь просто игнорировал этот взгляд, полный сожаления и любви одновременно. — Я все еще злюсь на тебя, — прервал эту странную тишину Агеро, аккуратно разрезая яблоко. Нож глухо ударился об некое подобие доски на его коленях. Послышался обреченный вздох и Агнис наконец посмотрел на Баама. Тот в свою очередь просто пожал плечами. — Я пытался, по крайней мере, — он так и продолжал смотреть на Куна. Не было никакого напряжения между ними, Агеро был зол и у него было полное на то право. Баам действительно поступил безрассудно. Началось все с… Машенни. Она узнала обо всем. О Бааме, о вранье Агеро. Была ли это Кисея? Точно не в этот раз. Хотя, косвенно. Возможно к защите собсвтенных вещей ей следовало уделить больше внимания. Ее нельзя винить, ведь вряд ли ты задумываешься о таких вещах, когда в доме, где ты растешь и живешь твоему существованию практически не уделяют внимания. Девушка и так делала все, что могла, помогая Агеро. Возвращаться в тот день домой не стоило. И Кун бы остановил бы себя если бы мог. Его насторожил лишь образ Кисеи у двери, которая незаметно пыталась помочь, предупредить. Единственное, из-за чего тогда хотелось бежать… Ее рассеченная бровь, которая не переставала кровить… — Я ждал тебя, Агеро Агнис, — голос, словно гром среди ясного неба. Внутри все тут же замерло, Кун мог слышать лишь биение сердца. Все кричало «Беги!», но пошевелится не было сил. Он слишком боялся своего отца. Боялся и ненавидел. Пока мир вокруг застыл, Агеро даже не заметил, когда Эдван под вхлипы и крики матери затягивал его за локоть в дом. Его в реальность привел пинок с ноги, когда его кинули на пол коридора. Впервые его отец настолько зол и даже не беспокоится о том, что его «дисциплинарные методы» заметит кто либо другой. — Больной ты ублюдок! — злился Эдван, пиная Агеро. Кисея так и хотела подбежать, но ее держала Машенни. — Агеро! — кричала она. — Эдван, прошу тебя, прекрати! — рыдала мать. Она не могла ничего сделать. Машенни улыбалась. Такое насилие совсем не ее стиль, но малец заслужил. Может хоть тогда он наконец станет правильным? Таким каким надо. Послушным, терпящим все, совсем без каких либо пылающих огней и нормальным. Парням не должны нравится парни. — Замолчите! Ты, мерзкая крыса. Касаться тебя противно, — все также злился Эдван, пока Кун молча терпел, сгибаясь в три погибели. Больно, во рту металический привкус, больно, но хочется спать. Заснуть и попасть в теплые объятия Баама. Домой. Туда, где ничего не волнует, где можно просто быть собой. Он его столькому научил. Подарил ему настоящую жизнь, а не то подобие, про которое только и твердят родители. У Кисеи болела голова, кровь, казалось, не переставала идти. Это все было бесполезно. — Я… Не сделал ничего такого, — пробормотал Агеро. Он просто жил. Жил не так как ему предрекали родители. Он и не должен был. — Ты лабызался с этим отродьем! Поверить не могу. Ты отвратителен, — Агеро хотелось, чтоб его внутренности вывалились прямо здесь и сейчас. Терпеть эти удары даже сгрупированным было невыносимо. Глаза закрывались сами, у него и не было особой возможности их открыть, когда Эдван взял его за волосы и потянул его в его конуру. Место для наказаний, которое он ненавидел с самого своего детства. Пустая комната. В ней не было ничего кроме темноты. Он ненавидел ее и презирал. И больше всего в этом его злило то, что он привык. Настолько часто он там оказывался и даже не один день сидел там, но время в этой комнате понятие относительное. Его нет. Ты просто выпадаешь из реальности. — Завтра ты отправишься в лечебницу, где из тебя сделают нормального человека. Я уверен шоковая терапия таким как ты пойдет только на пользу, — стряхивая с рук те волосы, что остались у него от Агеро, мужчина закрыл дверь. Последнее, что он тогда наблюдал — лицо Агниса, полное ненависти, гнева и боли. — Это к лучшему, — четко огласил он всем. У Агеро совершенно не было сил сопротивляться. Он боялся и ненавидел, избиение его ослабило, он был вымотан и единственное, что он мог, скребстись в дверь, будто котенок, которого забыли на улице. Кисея подбежала к двери и пыталась ее открыть, изо всех сил била дверь и дергала за ручку, Кун же продолжал, несмотря на боль и усталость. Агеро стало страшнее, когда он услышал глухой стук. Что-то упало и что-то большое. Он слышал подобный зук ранее. Когда упал Баам. Сердце Агниса стремилось покинуть его тело вместе с духом, но получалось так себе. Он застыл пытаясь понять что происходит. Дверь больше не трогали, не стучали. Рядом никого нет. Где Кисея? Агеро начал более усердные попытки, постукивая в дверь. Он издавал непонятные звуки, больше напоминающие животного, чем человека. Среди всех этих звуков проскакивало нежное и тихое: «Баам…» Дверь открылась почти под утро. Агеро уснул уцепившись тем, что осталось от ногтей в дверь. — Очнись принцесса. Тебя тут принц спасать пришел, — раздался тихий шепот. Агеро было трудно сфокусировать взгляд. Даже если все еще было темно, как в доме так и судя по всему, на улице, тусклый свет фонарика в руках «спасителя» не сильно спасал от боли в глазх, голова тоже раскалывалась от казалось, нескончаемой истерики. Куну казалось, что все это сон. — Баам… — тихо прошептал Агнис в каком-то полу бреду. — Я не Баам, конечно, но можешь называть меня и так, — выдохнул «спаситель». — Вставай, — прошептал он, протянув руку. Агнис послушался, несмотря на невыносимую боль во всем теле. Только когда его приобняли и повели куда-то к выходу, Агеро все еще плохо ориентировался в пространстве, до Агниса дошло. Это был Асенсио. Единственный, кто мог совершенно беспрепятсвенно войти и выйти из дома, незаметно, знал все, что только можно было. Да и голоса были схожи с тем, что он помнил. — Асенсио? — еле слышно прошептал Кун. Его брат беззлобно усмехнулся и осторожно погладил по волосам. — А кто еще по твоему? — Но… — Потом поговорим об этом. На улице действительно было светлее чем в доме. Глаза болели, тело ныло, голова была вся забита чем-то тяжелым. Соображать и правда удавалось слабо. Зрение толком сфокусировать было труднее и не только из-за света, ведь они опухли от той истерики. Давно он не чувствовал себя так. Агнису стало легче, как только он зашел в машину. Кисея мирно спала, опираясь на окно, самому хотелось еще поспать. — Спи, если хочется, я отвезу вас в безопасное место, — тихо сказал Асенсио. Даже лопающаяся жвачка приносила уйму дискомфорта. Кун просто закрыл глаза, полностью доверяя своему брату. Очнулся он уже как по детскому волшебству, дома. Не у себя дома, а другом светлом и просторном месте. Свет еще причинял боль, тело все еще ныло, а голова раскалывалась, поэтому Агеро завыл, зарываясь в одеяло. — Проснулся? — раздался голос Кисеи. — Где мы…? — с трудом выдавил Кун. Он уже не мог соврать, что спит, но из-под одеяла не стал выходить. — Дома у Асенсио. Сейчас он разговаривает с ним, так что пока лежи. Как закончит, поедем в больницу. Тебе не о чем переживать, — девушка присела рядом на кровать. Агнис мог это почувствовать легко, но шевелится было слишком сложно. — Как ты вообще? После вчерашнего то… — Все в порядке. В плане… Просто надо еще полежать. Не знаю, как я вообще смог из дома выйти, — выдохнул Агеро. — Еще поспишь или может надо чего? — Сама-то как? — Агеро вылез из-под одеяла, но глаза не открывал. Даже сквозь веки он чувтвовал боль от светлых тонов, будь они прокляты. — Ну… Я думаю, что получу классный шрам, как мнимум за оказанную не вовремя помощь и… в целом, все более менее. — Прости. Все это из-за меня. Я был слишком глуп, — Кун попытался открыть глаза, которые уже более-менее привыкли к свету, но их ему закрыла Кисея. — Дурак. Не извиняйся. Мы не виноваты. В нашем доме знали только я и ты. Не думаю, что ты рассказал ей сам, да и я такой дуростью не занимаюсь. Возможно, кто-то просто решил порыться в наших вещах. Мы не виноваты. Агеро тяжело вздохнул, сдаваясь под ее напором. — Как скажешь. И все же, как Асенсио узнал? — спросил парень. Даже дышать было трудновато. Эдван явно постарался, поэтому Агнис забеспокоился несколько сильнее. Точно ли Кисея не скрывает что-то? Конечно наличие шрама его беспокоит, но вдруг он и сломал что… — Дело в том, что… — Мне написала Кисея. Я просто получил странное сообщение с «Помоги. Срочно. Опасность.» Видимо это все, что она успела, — раздался голос Асенсио. Агеро уже хотел было встать, но и брат сел на кровать, судя по тому, как она изогнулась, — Лежи, дурак. Как вы оба? — Отец был зол… Точно ли все будет хорошо? Вдруг он… А что если… Кун не заметил, как через силу дыхание участилось. Его пальцы онемели и он просто не мог сдвинутся, застыв в попытках ухватить воздух. Словно он снова маленький ребёнок, попавший в темную закрытую комнату. Пустота и тьма. И голос. — Агеро, дыши. Тяжело, но давай, глубокий вдох и выдох. Он пытается, начиная чувствовать, как его плечи сжимают. — Вот так. Молодец. Не переживай о нем. Он тебе ничего не сделает. Никому из нас, — четко и твердо заявил Асенсио. И Агнис… Поверил. Он наконец смог без такой яркой и резкой боли открыть глаза, постепенно привыкая снова видеть чётко и в свете. У Кисеи была рассечена бровь, был синяк на щеке задета ключица. В больнице позже сказали, что это простая рана и если правильно ухаживать, шрама не останется. Агеро был весь в синяках, его руки были в ужасном состоянии, древесина под ногтями и они же местами изломаны тем самым скрежет по двери, еще не зажившие следы не хотели заживать и снова кровоточили, а глазам требовалось отдыхать от сильных нагрузок в течении нескольких дней. Ничего серьёзного, капли для увлажнения и повторная проверка по истечению срока отдыха. Все закончилось лучше чем могло бы. Позже, Асенсио объяснил, что он подкопал кое-что под отца, поэтому, тот их и не тронет. Эдван уже махнул на них рукой и за вещами «милый и заботливый старший братец» поедет сам. На всякий случай. И останутся они с ним. Квартира Асенсио была вполне просторной, в ней было несколько комнат, помимо комнаты Асенсио, раздельные ванна с туалетом и нечто кухня-студия, которая была выполнена в более темных оттенках, чем вся остальная квартира. И Агеро… понравилось. Здесь он чувствовал себя куда уютнее, чем в том месте. — Говоря про причины… Агнис замер. После реакции отца, он боялся и слова сказать, зная, что Асенсио даже если и понимающий, то кто его знает… Машенни больше похоже на отца, чем он, но это не меняет ровным счётом ничего. — Кисее пришлось рассказать и вот тебе мои слова. Если он тебя обидит, мы подожжём его дом. Послышалось отдалённое «Да!» с другого конца квартиры. Агеро не мог ничего сделать, только искренне рассмеяться. — Я горжусь тобой, малыш Агеро, — Асенсио потрепал его волосы под недовольные вдохи. И все это было… приятно. Жизнь постепенно встала на свои места. Жить с Асенсио и Кисеей было приятно. Учебу пришлось немного отложить и толком обо все знал только Виоле. Остальные без пояснений, только, что Агеро пока требуется отдых. Агнис чувствовал парящую лёгкость свободы. Приятно было дышать полными лёгкими. Так он себя чувствовал только с Баамом. Поделится пришлось только когда Агеро вернулся за учёбу. Баам выглядел истощенным и уставшим. Он говорил, что всю ночь играл или читал, но Кун просто ему не верил. Боже, да он бы скорее поверил скажи Виоле: «Напивался как черт с корешами каждую ночь!», а так… где-то тут вранье. И ничего он с этим не мог сделать пока Баам сам не хотел говорить. — Я думаю, он возвращается к тому состоянию… Я не знаю, что мне делать, — Андросси утянула всех на экстренное собрание, пока Бааму поручили разобраться с распечатками до начала урока. — Кто его знает… Но он определённо не договаривает нам что-то. Куну он сказал одно, мне другое и так далее. Он же знает, что мы можем узнать, не слишком ли очевидно? Кому он врет? — рассуждал Ли Су. Андросси смотрела на него с широко раскрытыми глазами, как и Кун с Хатсу. — Чего уставились? — Да просто в шоке, что у тебя мозги есть. — Ой, блять кароче… — парень закатил глаза, на что все дружно посмеялись и вернулись к главное теме. Джу. Виоле. Грейс. — Вообще… я не так давно заходил к нему… и там валялось много грязных бинтов, — признался наконец Хатсу. — Ты роешься в мусоре дома у других людей? На тебя не похоже, — тыкнула его Андросси, но что тот тут же покраснел и наградил ее обиженным взглядом. — Я просто выбросить апельсиновые шкурки хотел. А кровавые бинты как бы ну сложно не заметить. Вся компания застыла. Информация медленно обрабатывалась где-то на подкорке сознания и подтверждаться не хотела. Кун закусил губу до крови. Снова этот металлический привкус. Вспоминался тот проклятый день и ебучая коморка. Верить в это не хотелось, да и кто знает, может это была чистого рода случайность. Баам мог пораниться в какой нибудь драке. Плохо ли это? Конечно. Лучше ли, чем то о чем все присутствующие подумали? Безусловно. Однако ответов они так и не получили. Побоялись задать вопросы, но ответов они боялись еще больше. Все было нормально. Баам и не слишком переживал по этому поводу, потому что на самом деле, он знал, что если позвонит каждому них в три ночи со словами «Я убил человека», то они помогут спрятать труп без задней мысли. Подобное заставляло Баама приподнять уголки губ, в слабом подобии улыбки. И все же, он просто… не мог. Тиканье часов не успокаивало, скорее напротив, раздражало. Кабинет в спокойных тонах, сидеть на сессиях было приятно, но не сейчас. Кажется, Цзиньлун приобрел себе аквариум с забавными цветными рыбками. — Не в настроении и сегодня? — спросил психолог наливая Бааму чай. Это своего рода успокаивающий жест для Баама. Он выдохнул тяжело. — Да… Ничего если и сегодня мы просто поговорим о чем-то другом? — спросил Виоле. Он деж чувствовал себя как-то виновато перед отцом, который тратит на это деньги и Цзином, который искренно хотел помочь. Однако, тот просто улыбнулся и протянул чашку теплого, приятного чая. — Конечно, если это то, чего тебе хочется. — Я хотел бы послушать истории про вашего племянника, если вы… ты не против? Кажется, он очень дорог тебе, — Виоле каким-то пустым взглядом уставился в свое отражение в чашке, несколько взволнованно прокручивая теплую посуду. Цзиньлун не мог не заметить этого. Он с простой и легкой улыбкой протянул парню фруктовые желейки и сам подсел ближе, аккуратно положив руку на его плечо. Цзинь не сжимал его, не опирался и никак не давил. Движение простое, касание практически невесомое, но чувствуются все эти тепло и поддержка, вложенные в него. Где-то внутри что-то просто треснуло с неким звоном. Глаза были на мокром месте. — Это точно то, о чем ты хочешь поговорить? Бааму казалось, что если он произнесет хоть слово, то совсем расплачется как ребенок. Он просто невнятно промычал и закивал головой. — Я могу просто посидеть рядом и ничего не говорить. Ты же помнишь, что не обязательны разговоры. — Могу я тебя обнять? — раздался дрожащий голос. Баам вот вот захлебнется в слезах. — Ты всегда можешь это сделать. Я для этого и рядом, — улыбнулся мужчина рассправив руки, приглашая в объятия. А Виоле не станет отказываться. И чувствовать себя начнет лучше. По крайней мере на время. — Ты хочешь поговорить? — вопрос простой, но Баам выбился из сил даже для простого «да» ии «нет». — Тогда я могу просто поговорить с тобой о чае…

***

Это была неделя, которую он провел с мамой. Она все говорила о том, как хотела бы, чтоб Баам всегда был с ней и переехал уже поскорее. Она злилась от каждого отказа. Хотя, сказать злилась сложно. Каждый раз реакция была разной ивсе же негативной. Виоле это прекрасно замечал и он практически улавливал каждую из них. — Может все-таки переедешь ко мне, Баам? Тебе тут всегда рады, знаешь. Я даже приготовила твой любимый пирог, — улыбнулась Арлен. Баам просто улыбнулся. Его любимый пирог никогда и не был-то любимым. — Спасибо, мам. И все же, мне нравится жить с отцом, — парень хотел было продолжить, но от мыслей себя тут же отдернул. Нужен дипломатичный ответ. Она не поймет. Сегодня у мамы было не самое лучшее настроение. Просто приподнятое из-за хорошей погоды, но одно дуновение ветра и начнется настоящий уроган. — А со мной не нравится? — провоцирующий вопрос. Баам молчит нескалько секунд перед тем как выдавить более менее точное «Да». Он любит Арлен. Все еще любит и от этого становится не по себе. Прошло не так много времени, а он уже прекрасно понял, что теперь, его мать, вряд ли будет что-то сдерживать от слова совсем. Ну разве что остатки чего-то здравого. Виоле понимал, что его матери становится хуже. Кто его знает, куда смотрит ее врач. — Тогда почему нет? Она настаивает. — Мам, пожалуйста, я тебе уже ответил. Меня все устраивает как есть, — в его голосе проскакивает раздражающая твердость и упертость. Он не любит так отвечать матери. Виоле понимает последствия, но он не сдастся напору Арлен. Не после того, что было. — А меня нет. — Мне жаль, но иначе не будет устраивать меня. Я кажется, пошел на компромисс. Считаю, что этого достаточно, мам. Я люблю обоих родителей и я провожу время с каждым из вас. Этого недостаточно? Раздается грохот и треск. Что-то упало, что-то разбилось. На полу кровь. — Такой же упертый эгоист как и твой отец. Вы меня никогда не любили, а я столько сделала для вас. Я ожидала от тебя лучшего, Баам. Арлен даже не помогает сыну встать, падая на пол в слезах. А Баам смотрит на лужицу крови. В его голове эхом звенят слова матери, вспоминается ситуация с Агеро, голова гудит, а приглушенный голос обретает большую силу, словно вырвался из недр. «Это твоя вина, Баам.» «Ты монстр, который рушит чужие жизни. Ты хаос. Ты проблема.» Пытаясь не хвататься за голову, Виоле проводит по небольшой луже пальцем, выводя что-то незамысловатое. Он не успокаивал мать, как привык это делать. Просто… сидел. Пока сознание само по себе не помутнело. Баам даже не заметил, как сжимал руку, не задумывался откуда кровь. Голова звенела, Виоле прикусил язык до металлического привыкуса на губах. Это было больнее, чем он думал, но действенней. Он просидел в таком положении достаточно долго, даже не заметил, как мать ушла, оставив разбитое нечто на полу. Видимо осколок зацепил его, но ничего не поделаешь. Сначала Баам помог себе, затем принялся убирать, а посмотрев на время, понял, что совсем забыл выполнить задание. Подготовив чай, который ему подарил Цзиньлун на одной из сессий, парень принялся за работу. Будет сложно. А слова так и засели в глубинах разума, пошептываясь где-то там.

***

Баам и Агеро понимали, что иногда им нужно пространство. Общение по видео или же простая переписка помогали в таких вещах. И никто никогда не нарушал это правило. И все же Агеро боялся, что Виоле исчезнет. Исчезнет прямо как тогда. Этот идиот действительно был способен на многое. Мысли, которые возникли тогда в его голове при разговоре с ребятами, въелись в него глубоко, крепко закрепились на затворках и ему было необходимо узнать хоть немного, чтоб понимать, с чем он имеет дело. Это было очень сложно, но… — Асенсио…? — неуверенно раздалось из дверного проема. Агеро неуверенно мялся там, ожидая ответа от брата. Это было немного, ладно много, неловко. Они с Асенсио общались в основном в детстве, потом же все как-то стихло и все же, Агнис понимал, что они братья. Асенсио всегда так говорил, просто это немного неловко, более того, когда ты хочешь попросить у него совета. — Тебе не стоит стоять там, Агеро. Я не кусаюсь, ты это знаешь, — Асенсио нарезал салат, весьма спокойный. Он продолжил говорить, только после того, как услышал скрежет стула. — Тебе что-то нужно? Или…? — В общем… да. В смысле нет. Боже… — Агнис сам не понимал, почему нервничал настолько. За проведенное вместе время, они выучили друг друга достаточно, они знали друг друга достаточно долго и все же было что-то в этом такое. Набрав в легкие как можно больше воздуха, Агеро продолжил. — Я хотел бы спросить совета. У тебя. Если… Если не против, — только после этого стало как-то немного проще. И Кун действительно ждал разрешения в слух. — Продолжай. Я слушаю. — А… Это касается моего парня. Баам, помнишь? Я говорил тебе о нем. В общем, я понимаю, что не должен лезть в это и все такое, но я очень переживаю за него. Знаешь, у него было очень много проблем и тяжелое время. Сейчас он как бы… на терапии и все же. В последнее время, он совсем никакой, не только в плане усталости, так еще и продолжает свое напускное «все нормально», я… мы, я и наши друзья, думаем, что что-то произошло, но он с нами не говорит. Просто врет и меняет тему. Я понимаю, что ему сейчас нужно пространство, но я боюсь, что он исчезнет прямо как тогда. Он убежал из дома никому и ничего не сказав. Его все искали, но в итоге он вернулся. В общем, я не знаю, что мне делать, — Агеро рассказывал все на рваном дыхании, запинаясь, ведь он правда переживал за Виоле. — Если с ним что-то случится, я этого не вынесу. Асенсио вздохнул и сел перед Агнисом. — Ты же сказал, что он ходит на терапию. Там иногда встречается такой момент, когда люди просто уходят в себя на некоторое время. После сессии или же это может длится с определенного промежутка времени в другой, потому что человек узнает себя и пытается принять эти новые части, пытается их понять. На это требуется время и для этого нужны силы. Возможно, у него и правда что-то происходит, но наседаниями и расспросами вы лучше не сделаете. — А что если он навредит себе. Я слышал, что он долго не ел, когда убежал и не потому что у него не было еды, я знаю. А еще, Хатсу сказал, что видел кровавые бинты в его мусоре. Что если он вредит себе? — Ты ребенок, Агеро. Ты не должен с этим разбираться. Ты не можешь это вылечить. Он уже работает со специалистом и это его работа помогать и лечить, твоя помогать и поддерживать. Это разные виды и способы помощи. Ты за него переживаешь и это нормально. Он твой парень, но не думаю, что он был бы счастлив узнать, что вы решаете за него болен он или здоров, нужна ему помощь или нет. Ты окажешь ему большую поддержку, показывая свою любовь. Думаю, как на счет печенья? Он их любит? — Асенсио говорил спокойно и тихо, держа Агеро за руки. Он весь дрожал от волнения и заплакал. Что-то он совсем расплылся. Парень обнял Агниса, поглаживая по волосам и спине. Тот кивнул положительно. Они сошлись на домашнем печенье. Замечательно. У них есть хоть какое-то начало.

***

— Нам надо поговорить. Эти слова самый настоящий ад. Баам тяжело выдохнул. Надо. — Конечно. Нам надо поговорить, — Виоле садится на кровать и тяжело выдыхает. Говорить с отцом еще иногда бывает сложно. Особенно, когда ты недавно вернулся из дома истерящей мамы. Ви присел рядом, промолчав несколько секунд, перед тем как все-таки начать разговор. — Мне звонила Арлен. Да и я заметил, что ты каждый раз приходишь от нее еще хуже чем до этого. Ты хочешь поговорить об этом? Что-то произошло? Она сделала тебе что-то? Бааму хотелось заплакать. — Я очень устал… Я могу просто… Обнять тебя? — хрипло произнес Виоле. Налаживать отншения с отцом было сложно. В самом начале моментов было очень много, но отца практически не существовало. Он заботливо оставлял завтрак на столе перед тем как уйти на работу, давал больше чем обычно денег, записал к врачу. Это было некомфортно, парень не привык к такому, но все равно это заставляло его улыбаться мило и тепло, оставлять сладости на столе по вечерам, зная, что отец вернется поздно, а еще Баам всегда оставлял ему теплый завареный чай. И все же Ви часто пропадал на работе, практически не появляясь дома, а если там они были в двоем, то могли не говорить или взаимодействовать от слова совсем, забыв о существовании друг друга. Это все было непривычно, но отношения становились лучше, постепенно, ужин был теплый, только приготовленный и на двоих, они обсуждали разные вещи, постепенно открываясь друг другу больше. Это было необычно и приятно. Цзинь говорил, что поначалу все может быть сложно, но это нормально, поэтому Виоле старался сильно не думать об этом. Но сейчас, глядя на отца, который готов принять его в свои объятия, он почуствовал огромную разницу. Было тепло, но он все еще дрожал в объятиях, внутри сердце колотилось слишком быстро и казалось. Вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Это было в тысячу раз лучше и приятней чем он помнил. Баам обнял Ви. Его тело дрожало, он пытался дышать нормально, но сдерживать себе стало совершенно невозможно как только Баам уткнуться в грудь отца и почувствовал ответное тепло. Этого он всегда и хотел. Но были вещи, которые не принимались так просто. Было то, что всегда продолжалось тревожить его внутреннее «я" и повторяло тихим шепотом «Ты этого не достоин», «Ты ничего не добьешься», «Ты даже не человек». И он верил. Шепот становился только громче, с издевательским и насмешливым тоном. И Баам их послушал. — Что ты имеешь в виду…? Баам… Что ты этим хочешь сказать? — Агеро был ранен. Удивлён, ранен и обижен. Когда человек, которого ты считал своей второй внезапно не просто отделяется. Он молчал. — Отвечай. — тон практически не отличается от приказа. И Баам практически узнал в этом тоне манеру матери. У неё был практически такой же, пока она звала его монстром. — Давай расстанемся, Агеро, — Баам не смотрит ему в глаза, а Кун просто он не верит. Он улыбался, скорее нервно. Бааму нечего сказать. — Надо было сразу понять, что ты ничего мне скажешь, а предпочтешь просто убежать как жалкий трус. Ты и половины не знаешь, что произошло в моей жизни из-за тебя. И ты с такой легкостью отбрасываешь все это время? Отбрасываешь произошедшее? Какой же ты все-таки ублюдок. — Агеро бросает печенье под ноги Баама и уходит с высоко поднятой головой. — Знать тебя больше не хочу. Баам молчит. Он догадывается, что Агеро злится и что возможно он даже плачет. Да и сам не лучше. Парень пытается терпеть, но до его ушей доноситься звук капель, падающих на упаковку под ногами. Кап-кап. Агеро было противно смотреть на некоторые вещи отныне. Асенсио и Кисея сделали что смогли, что успокоило Агеро и помогло хотя бы попытаться двигаться дальше. — Ты должен вернуть ему то, что принадлежит ему. Ты вроде говорил, что у тебя осталось несколько его вещей. — Асенсио зевнул, развалившись на стуле, словно ленивый кот. Агеро сидел на кровати в мягким пингвином в руках. — Наверное ты прав. Не думаю, что я одену это больше, а вещи просто выбрасывать жалко… — Просто пусти на тряпки, — Кисея игралась с ножом сидя на полу. Агеро вздохнул. Нет, он не станет так поступать. Как бы зол он не был, а Баама любил и вдобавок, самая основная причина, у него было хоть что-то от достоинства и уважения. — Подвезти? — Асенсио усмехнулся. — Спасибо.

***

Агеро был удивлён застав входную дверь по сути открытой. Баама нигде не было. Агнис оставил вещи в комнате парня и уже только думал уходить, как понял, что дверь в ванну тоже не закрыта. Кун был в ужасе. Нет ничего хуже зайти в дом и застать человека, принесшего столько света в твою жизнь, научившего по настоящему жить, в ванной, мирно спящего в набранной ванне, только если бы вода была прозрачной. В тот момент, Агеро не могу думать ни о чем. Только молился о том, чтоб время еще оставалось. Дыхание сбитое, двигаться больно и сложно, но у него нет другого варианта, ради Баама. На улице был знойный август, а Куну было холодно до дрожи. Парень весь промок, пока доставал Виоле из ванны. Он был без сознания, но все еще живой. Агеро позвонил в скорую, прижимал кровоточащие руки полотенцами и отчаянно плакал, моля Баама остаться рядом. В больницу его доставили в критическом состоянии, Агеро места себе не находил, он дрожащими руками держал телефон в руках и не знал, как будет правильно поступить, что сейчас нужно сделать. Агнис не смог сидеть на сиденьях. Как изначально упал на пол, там и остался в чертовски отвратительном состоянии. Проходящие мимо медработники, не могли оставить это без внимания и пытались его поднять, дать успокоительные, но Кун опирался. Иронично, что первый в его списке экстренных контактов сейчас находился на грани жизни и смерти. Второй обещал, что уже подъезжает и хоть и не говорил, но где-то в голове явно жаловался на то, что Агеро сказал, что вернется сам. Ему нужно было то время. Но чем все обернулось? Звонить пришлось другому экстренному контакту уже с телефона Баама. Так как первым был сам Кун, пришлось звонить Ви. Медсестра обрисовала происходящую ситуацию. Отец оказался в больнице настолько быстро насколько мог. Агеро чуть не стошнило на пол. Его состояние было чудовищным. Баама чудом удалось спасти. Он лежал в постели, смотрел в окно совершенно пустым взглядом. — Ты говорил, что не будешь делать глупостей. Ты обещал… Я тебя так ненавижу, Баам…

***

Кун заботливо чистил яблоки для Баама, пока тот лежал на койке и со слабой и усталой улыбкой смотрел на своего парня. Тот в свое очередь просто игнорировал этот взгляд, полный сожаления и любви одновременно. — Я все еще злюсь на тебя, — прервал эту странную тишину Агеро, аккуратно разрезая яблоко. Нож глухо ударился об некое подобие доски на его коленях. Послышался обреченный вздох и Агнис наконец посмотрел на Баама. Тот в свою очередь просто пожал плечами. — Я пытался, по крайней мере, — он так и продолжал смотреть на Куна. Не было никакого напряжения между ними, Агеро был зол и у него было полное на то право. Баам действительно поступил безрассудно. — Прости. Вау, это было в унисон. И даже заставило двоих посмеяться. — Агеро… Я… лягу в больницу. И буду решать это, — Баам грустно улыбнулся, смотря на парня. Агеро улыбнулся точно так же в ответ. — Тогда я буду ждать.