В кабинете у директора

Баам даже не заметил как наступил день суда. Это было удивительным событием, поскольку никто не ожидал такого громкого заявления о разводе, раз до этого в целом все проводилось тихо. Хотя парень удивлен был не слишком. Все же его родители — любители скандалов. Громких, с битьем имущества. Баам не ожидал, что его родственники явятся в суд. Но неожиданность и неибежность здесь соприкасались как никогда. Даже друзья пришли. Андросси настояла на том, что поддержка нужна ему как никогда, так что он обязательно придут. Хва Рьюн, словно зная, что было недавно, погладила Баама по голове и даже сказала, что гордится им. Карака по-братски ударил в плечо и дал шоколадку. От них всех. Он сказал, что во время перерыва обязательно нужно поесть. Отказать было бы чудовищным приступлением. Агеро, конечно же нельзя было присутствовать в суде, но Андросси и об этом позаботилась. Волнение скрывать не сильно получалось, но друзья и семья рядом дарили больше уверенности в происходящем. Процесс был не из приятных, Арлен и Ви постоянно обвиняли друг друга, судья даже грозился вышвырнуть двоих, если не прекратят. Адвокаты обоих тоже насстаивали, что не смогут ничем помочь, если они не перестанут устраивать скандалы. Когда обе стороны успокоились, для Баама начался настоящий кошмар. — Ваша честь, Арлен Грейс должна была находиться на специальном лечении. Даже, если ее врач отметила некоторые успехи, она все еще бывает невменяемой. Мой подзащитный пытался наладить отношения с ней, но Арлен Грейс лишь усугубляла возможность находится в браке, посему было подано заявление на развод, а после того, как они отказались мирно разойтись из-за сына и нажитого совместно имущества был назначен суд. Мы считаем, что Арлен Грейс неспособна заботися об их сыне, следоватольно ребенок должен остаться с отцом. — Протестую! Ваша честь, это заявление совершенно необосновано. Они наверное считают, что оклеветав мою подзащитную добьются желаемого! — А есть ли доказательства болезни ответчика? — спросил судья, глядя в стророну Ви и его адвоката. Оба кивнули. — Конечно, Ваша честь, вот документы из больницы. С Вашего позволения, — адвокат подошел к судье и протянул ему выписку от доктора Арлен. Баам сидел в недоумении, казалось его сейчас стошнит. — Также мой подзащитный утверждет, что Арлен была весьма жестока по отношению к ребенку. Когда он был еще младенцем, она чуть не задушила его подушкой, а когда мальчику было полных четыре года, она утверждала, что в него вселился дьявол, которого надо изгнать. Арлен Грейс в период рецидива болезни утверждала, что это не ее ребенок, а лишь похожее на него чудовище. Истец пытался помочь своей на тот момент жене, долго и упорно уговаривал посетить врача. Как и сказано в документах, после родовая депрессия слишком сильно на нее повлияла, — адвокат говорил убедительно, что более того, пыталя надавить на мнение и чувства судьи. Баам скрутился прямо на скамье. Джин Сонг закусил губу, а Энрю нахмурился. Сколько же тайн они скрывали, сколько всего можно было избежать.

***

— Ви, он одержим! Этот мальчик настоящее чудовище! — Арлен кричала слишком громко. — Прекрати, Арлен! Ради бога, хоть раз говори правду! Это наш сын! Живой, здоровый, а не какое-то выдуманное тобой чудовище! — Но это так! Он одержим! Ви стукнул по столу. — Ты всегда так говоришь, Арлен! Каждый раз! Может хватит лгать?! Отец кричит громко. Слишком. Баам в ужасе зажимает уши и всхлипывает, он весь дрожит, словно щенок брошенный под дождем. Мальчик вздрагивает после каждого предложения и задыхается скулежом. — Может тебе стоит прекратить? Я не делала ничего такого! Я всегда старалась для нас, старалась для Баама и тебя!

***

Баам прижал ладонь ко рту. Энрю отвлекся на непонятный звук, пока адвокат говорил свою ужасающую речь. Он увидел как племянник побледнел и насколько ему было плохо. К сожалению, единственный, кто мог это сделать Баам. — Попроси перерыв, — прошептал Энрю, поглаживая ребенка по спине, чтоб облегчить неприятные ощущния и боль. — Хочу послушать мнение ребенка. Он пострадавший и помнит ли он хоть что-то из сказанного господином Ви. Его возраст позволяет выбрать родителя самостоятельно, — произнес судья. — Суд вызывает Джу Виоле Грейса. — Ваша честь, прошу прощения! Я дядя Джу Виоле Грейса. — подорвался с места Энрю, все еще придерживая Баама. — Свидетелю стало плохо. Не думаю, что он может сейчас давать какие-либо показания, прошу Вас сделать перерыв. — Тогда Суд объявляет перерыв, пока свидетелю не станет легче. Послышался очередной стук молотка, но Баам уже не помнит. Энрю вывел парня из зала суда, придерживая ближе к себе. Следующее, что он помнит это судебный туалет. Виоле плакал, пока его тошнило, а дядя заботливо поглаживал его спину. Все это казалось страшным сном.Смутные воспоминания о действительности детства возвращались, накатывая волной переживаний и страхов.

***

Баам помнит, как он играл с плюшевым зайцем, когда мама облила его горячей водой. Он кричал. Громко, сильно, горько. Даже если вода не была кипятком, она все еще достаточно горяча для боли и дискомфорта, благо обошлось без ожогов. — Ты не мой сын. Ты чудовище! Чудовище, сгинь, — голос Арлен звучал так неестественно, особенно сейчас. Баам лишь кричал и звал на помощь. Боль от воды, непонмание поступков матери. «Ты — маленькое чудовище. Ты никому не нужен» Ви вовремя подоспел к ребенку. Баам тогда не мог понять, почему папа не подпускает к нему маму, что происходит и где его игрушка. — Ты отправишься к врачу, Арлен. Или все закончится горазда хуже, — единственное, что маленький ребнок сумел разобрать. Дальше были слезы, непонятные крики. Виоле помнил день, когда проснулся из-за нехватки кислорода в легких и невозможности вздохнуть. Он пытался сказать хоть что-то или закричать. Ви тогда проснулся, поняв, что жены рядом нет. Он пошел ее искать, а нашел ребенка в полуобмороке и рыдающую рядом с ним Арлен. Баам помнил и счастливые моменты. Когда все налаживалось и было спокойно. Отец тогда даже расслабился, мама не говорила о чудовищах и играла с ним в разные игры. У него были самые счастливые дни рождения, забота родителей и любовь. Потом маме надоело пить лекарства и она в тайне смыла их в унитаз. Исчезли без следа. Тогда был самый настоящий кошмар. Тогда случилась первая паническая атака. Баам помнил этот скандал, но никода не вдумывался в его причины. Считал виноватым только себя, ведь он чудовище, его не должно существовать. Ведь мама всегда была права и хотела для него лучшего. — Баам, можно поговорить? — к нему подошла Андросси, осторожно положила руку ему на плечо. Это привело парня в реальность. Сознание все еще было мутным, поэтому он придерживал голову рукой. — Что? — Тут Агеро, хочет поговорить с тобой. Держи, — сказала девушка и ушла, отдав свой телефон. Виоле удивился, поскольку у Куна сейчас вообще ни чему доступа быть не могло, но Андросси ведь говорила о том, что решила этот вопрос. Понять такие простые вещи все еще было немного затруднительно. Воспоминания обременяли, создавая затруднительную ситуацию. — Баам, ты слышишь? Я не могу так громко кричать, — раздавался голос в телефоне. Парень быстро откликнулся. — Да, слышу, прости. Голос тихий, хриплый, совсем уничтоженный. Слышать его таким так больно. — Я знаю, ты сейчас не в порядке, ты можешь не говорить о том, что произошло с тобой в детстве, но для тебя это важно, сейчас тебе плохо из-за этого. Просто, послушай, я всегда рядом. Мы всегда тут и поддержим тебя, так же как и твое решение. Твой отец очень старается, я знаю, что он многое сделал для того, чтоб ты жил счастливо, твоя мама тоже пыталась и кого бы ты не выбрал, ты все еще останешься их сыном и нашим другом. Мы защитим тебя, мы хотим, чтоб ты был счастлив. Баам слегка улыбнулся, вспоминая о тех теплых временах и хоть ужас все еще сковывал нериятным темным чувством, на душе с каждым воспоминанием становилось легче. — Спасибо, Агеро. — Тебе уже лучше? — Да, за исключением того, что все еще тошнит, но это временно. Я думаю… С другой стороны донесся смешок, такой приятный. Кун редко смеялся, но не с ним. — Вот и отлично, побег помаранца, меня убьют, если буду слишком много говорить. — У тебя точно все хорошо? — теперь Баам обеспокоен положением парня. Все таки им «нельзя общаться» и все такое. — Да, я спрятался ненадолго, но пропадать из поля зрение дальше будет затруднительно, поэтому я пошел, но не бросай. Я все слышу. Теперь посмеивался уже Виоле. Да, все будет в порядке, несмотря ни на что. Теперь уж точно.

***

Все будет хорошо, говорил он, а теперь сидит в приемной больнице рядом с отцом. Кто бы мог подумать, что все обернется именно так. На суде он заявил, что хочет видется с обоими родителями, но предпочтительно будет оставаться с отцом. И все же? Приемная. В. Больнице. Отец решил, что Бааму нужен курс терапии после всего что произошло. — Джу Виоле Грейс? — Вперед, я подожду тебя. — Ага… — так необычно, получать столько внимания от отца, который раньше время проводил только с работой. — Спасибо. Кабинет приятный на вид, в светлых оттенках. Психолога все еще не было видно, так что Баам просто присел на диванчик, осматривая местность. Сесть лучше было так, что сбежать было проще… В дверях появился забавного вида мужчина с чайничком, двумя чашками и, кажется, печеньем. — Хо-хо, прости, задержался заваривая чудесный жасминовый чай. Ты знал, что жасминовый чай помогает успокоиться, вижу ты все еще волнуешься. Это пройдет со временем. Давай, начнем с простого. Вот твой чай. Если понравится, могу дать тебе немного с собой с рецептом заварки. — Спасибо? Виоле ожидал чего угодно, начиная с обвинений, рассказов отцу о том, что он больной, как его мать и говорила, ну или простой беседы, как с учителем Довон. Но точно не монолог про жасминовый чай. — Мое имя Цзиньлун, можешь назать меня Цзинь или Лун, как тебе угодно. Сейчас, я тебе расскажу о том, что будет присходить, пока ты пьешь чай. Первое время ты будешь сильно переживать, но со временем, это пройдет. Я буду слушать тебя, когда ты будешь рассказывать мне вещи, задавать простые вопросы, над которыми ты можешь подумать или же отвечать сходу. Может, ты хочешь начать? Если ты не знаешь с чего, можешь просто рассказать немного о себе. Цзиньлун вселял внутрь некое чувство спокойствия и уюта, даже чай Баам все же начал пить, хотя в планах совершенно не было. — Эм, ну… Сложно, хах. Меня зовут Джу Виоле Грейс, но меня называют Баам семья и друзья. Что-то вроде имени в быту… Я обычный сорванец, люблю музыку, очень сильно люблю. Она в моей жизни играет очень важную роль, так что и времени я ей уделяю соответственно. Играю на гитаре, умею на укулеле, нравятся барабаны, но как-то не получается. Мой друг замечательно игрет на скрипке, но я не умею. Хотя фортепиано осваивать пришлось, когда был немного младше. Родители в разводе, мой стиль раздражает почти всех матерых учителей, да и сам по себе я большая такая проблема. Не понимаю, зачем меня сюда привели? Я даже еще не успел ничего натворить. Цзиньлун и правда просто слушал, попивая чай да закусывая печеньем с шоколадной крошкой. — Ты считаешь, что терапия тебе без надобности, тогда, я не буду тебя держать в этом кабинете. Баам озадаченно наблюдал за психологом. — Я правда могу? — Да. Разве лечение будет работать, если ты этого не хочешь? Это так не работает. Также как и доверие. Я не хочу давить, заставлять и держать. Это все бесмысленно, как поставить посреди озера валун, будто воды меньше станет. Ее количество не измениться, может с дождями увеличится, но все равно валун будет бесполезен. Виоле задумался. Он не хочет оставлять все так, он хочет быть нормальным. — Виоле, ты уже решил? — Да… В целом, у меня есть проблема… — Я слушаю, — Цзиньлун улыбнулся, протягивая печенье ближе к парню.

***

Вышел он из кабинета полностью опустошеный и просто обнял отца. — Баам, все хорошо? — Да… Просто… Поехали домой. Я устал. Так бывает после сессий, как позже объяснил Лун. Виоле исчерпал всего себя в откровенности, поэтому ему просто нужно восстановить энергию, подумать да и в целом просто отдохнуть. Также, Виоле получил в подарок за старания просто замечательный жасминовый чай. Он действительно понравился парню. Дом у них остался прежний. А вот Арлен словно из их жизней исчезла. Постепенно, мир Баама и его окружение начали налаживаться. Он возвращался в более живое состояние, продолжал пакостить учителям и ученикам, таскать друзей по заброшкам и пусть реже, но сбегать с уроков. Ви тяжело вздыхал, но был счастлив, что его ребенок наконец начал сиять. — Ты отлично играешь, Баам, — Ви слушал игру сына в дверном проеме, с легкой улбкой на лице. — Спасибо. Я… Знаешь, я думал о своей группе или преподавании. Впервые Баам поделился чем-либо откровенным со своим отцом. В тот день они закатили пирушку, а Ви постарался найти ребенку возможность, чтоб он преподавал маленькой группке детей. — Итак, на сегодня, мы закончили, — Виоле улыбнулся детям, а они побежали его обнимать, счастливые, после чего убежали к родителям. Все, кроме одного ребенка. Маленькая девочка с инересным именем в группе. Эна. — Что-то не так, Эна? — Ваши руки. Ах, Баам уже и забыл, что закатывал рукава и не надел сегодня повязки. Это было так нелепо и глупо. Главное, чтоб другие дети не заметили. — У моей мамы были такие же руки. Она говорила, что это метки, которые делают ангелы, желая вернуться домой. Сейчас моя мама уже вернулась домой. Я уверена, что ее крылья просто огромные, мягкие и красивые! — хочется плакать, живот начинает крутить. Ему было очень жаль Эну и то, что произошло у нее в жизни. — Но мне, если честно, очень одиноко без мамы. И будет очень одиноко без вас, поэтому не улетайте, пожалуйста. Эна простой маленький ребенок, она не заслуживала вещей, которые с ней произошли, она милая, добрая и чесная. Баам изначально выделял ее в группе за открытость и доброту. Сейчас, парень просто обнимал ее, обещая, что никуда он не улетит и всегда будет рядом. Случай с Эной повлиял на Виоле достаточно сильно. Он перестал скрывать свои шрамы, проводил больше времени с семьей и близкими. — Да ладно, Баам, — смеялся Ли Су. — Боже, заткись, еще хоть слово и мое желание прыгнуть под поезд увеличится в несколько раз, — непонятно плакал Виоле или смеялся, а может все вместе, но слова все равно где-то вглубине напрягли всех. — Чух-чух? — Кун хитростью разбавил атмосферу, раздался звонкий смех, а Баам хотел провалиться окончательно. Это был обыкновенный вечер в компании друзей, с бутылкой сидра у каждого и посиделки на крыше заброшенного здания и прекрасный восход. — Ладно, вообще, я хотел сказать кое-что важное, — парень стал серьезней. Он действительно пообещал себе, что сегодня расскажет об отношениях с Агнисом, да и сам Кун не хотел утаивать свои чувства больше. Все на него смотрели, заинтригованные, ведь заявление казалось очень важным, с таким-то выражением лица. — Мы с Агеро… Встречаемся. — А, ну я думал, ты скажешь что-то новое, — улыбнулся Ли Су, — но спасибо, что сказал официально. — Всмысле? Вы что, знали? — Баам был ошарашен, хотя это была работа других. — Ты от меня не отлипал, так, что я думал, что они уже знают, но все равно открыто ничего не заявлял, не смотри на меня, — Кун, поднял руки в невиновном жесте, Андросси, зная кто следующая жертва, повторила за ним. — Я тоже была могилой, честное слово. Ну, пока Кисея сама не заговорила о том, что ты с Агеро, ну вы поняли. В отношениях. — Ну и к черту вас, — Баам демонстративно обиделся, но в глубине души был очень счастлив. Наконец, в его жизни все начало налаживаться. И при этом ничего не будет как прежде.