"Умирающий" хоббит

Все начинается с Оина и проклятого рога, или, вернее сказать, скрюченного обломка, которому гном и по сей день упорно отказывается придать хоть какую-то форму. Бильбо искренне верил, что вернется в Шир к этому времени. Срок действия контракта давно уж истек, он выполнил все, что требовалось, гномы (каким-то чудом) остались живы, и Торин правил как законный король. Ни одной причины торчать в Эреборе. Разве что кроме незначительного факта, что королевство падет от тупоголового гномьего упрямства, если он уедет. Бильбо все еще передергивает от воспоминаний о дне, когда он вошел в огромный шатер в отдалении от поля битвы и увидел Торина с племянниками на смертном одре и гномов, уже приготовившихся оплакивать предстоящую смерть. Честно? Бильбо до сих пор разочарован, что никто из них не попросил о помощи эльфов. Народ, который на секундочку превосходен по части исцеления. Так что теперь все три представителя рода Дурина полагают, что они в долгу у Бильбо, что сами их жизни принадлежат хоббиту. Но это еще не все: компания Дубощита и все гномье королевство думает, что Бильбо невероятной храбрости герой. Бильбо не понимает гномов. Однако с большой неохотой Бэггинсу приходится признать, что ему здесь нравится. Без сомнения, порой возникает желание вернуться в родной Шир, но это скорее отголоски сентиментальности. Торин удостоверился, что садов и открытых пространств в достатке для хоббита, к тому же, Бильбо обожает свои покои на вершине горы — ведь там масса солнечного света и растений, за которыми можно с удовольствием ухаживать. Даже Гэндальф поспособствовал тому, чтобы он чувствовал себя как можно комфортнее, время от времени исчезая из Эребора и возвращаясь с излюбленными предметами быта из норы Бильбо. Ко всему прочему, Бильбо обнаруживает, что ему нравится проводить время в компании гномов не меньше, чем им самим. Что вновь возвращает нас к Оину. Оину и его проклятому рогу. Хоббит преспокойно бродит по саду, показывая гному лечебные травы и растения, и все прекрасно до того самого момента, пока друзья не доходят до длинного стола с цветами, освещаемыми лучами солнца. — А это зачем? — спрашивает Оин, прикасаясь к бутонам. — Они же прекрасны. — Так и есть, — соглашается Бильбо, подходя ближе к столу и погружаясь в размышления при виде ярких растений. Какое-то время ему трудно оторваться от созерцания. — Я…высыхаю- точнее, высушиваю- — Что? — задыхаясь, спрашивает Оин, даже не дав время хоббиту посмеяться над собственной ошибкой. Бильбо кивает, посмеиваясь. — Знаю, я сказал, что высыхаю, но на самом- — О, небеса! — неожиданно вопит гном не своим голосом, рванувшись в направлении растерянного хоббита и прижимая его к груди, — создатель не может забрать тебя у нас, только не нашего Бильбо! Сбитый с толку Бильбо стоит как дерево, а Оин резко отходит и пулей вылетает из покоев, оставляя Бэггинса с высушенными растениями и рядом вопросов. *** С тех пор прошло несколько дней, и Бильбо, мягко скажем, в ужасе от перемен, произошедших с компанией. Сначала он врезался в Глоина в одном из коридоров, ведущих из тронного зала, который стал вопить пуще, чем его брат, и обнимать Бильбо что есть мочи, заодно причитая и чуть ли не зачитывая поэмы о том, какой он добрый маленький хоббит. Потом ни с того ни с сего Двалин стал как тень преследовать бедного Бильбо, да так, что каждый раз, когда он пытался заговорить с кем-то, гном с таким видом нависал над любым, кто имел глупость начать разговор, что собеседник мгновенно испарялся, оставляя Двалина наедине с уставившимся на него хоббитом. Фили и Кили появлялись с переменной очередностью, предлагая Бильбо еду и объятия, причем последний нередко начинал рыдать без причины, оставляя хоббита в полнейшем шоке. Даже Дори как-то пристал, чтобы сообщить, что Бильбо — его ПРИМЕР ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ, как все они гордились им, и так далее, и тому подобное, заставляя хоббита немедленно ретироваться. Но Торин превзошел всех: Бильбо крайне удивлен постоянными просьбами гнома о его присутствии (причем, когда он приходит, Торин лишь кивает ему и приказывает Двалину с Нори «прогулять» хоббита по городу). Бывает, что Торин дарит ему что-то (читай: запихивает подарок в руки несмотря на протесты), а иногда просто просит посидеть рядом. Бильбо не против, он всегда испытывал некое особенное чувство, находясь рядом с королем Эребора, но то, как Торин и компания буквальным образом прилипли к нему, не может не сбивать с толку. В конце концов он решает пойти на тренировку, но удается это лишь раз. Двалин учит его сражаться вместе с половиной компании, которая присоединяется просто потому что, и выливается все в то, что разъяренный Бильбо, хлопая дверьми, вылетает, потому что каждый гном ведет себя с хоббитом как с тряпичной куклой. Фили больше не опрокидывает его наземь с заливистым смехом, Двалин не заносит кулак, нет, гномы лишь жалостно улыбаются и уклоняются от ударов Бильбо, даже не пытаясь ударить в ответ. Сытый по горло странностями, он собирает сумку и выскальзывает через боковые двери горы в лагерь на вершине одной из заброшенных сторожевых башен. Бильбо думает, что небольшой отдых от безумных гномов пойдет ему на пользу, к тому же, ему все не выпадало шанса полюбоваться звездами с тех пор, как Эребор был отвоеван. А ведь это было одним из его излюбленных занятий в Шире. Конечно же, по закону подлости именно в эту ночь небеса разверзлись и разразилась жуткая гроза, и Бильбо, промокший до нитки и продрогший до костей, вернулся в покои и замотался буквально в каждую шкуру из своего сундука, но согреться все не получалось. — Это обыкновенная простуда, — заключает Гэндальф, когда Бильбо просыпается в откровенно паршивом состоянии, — пару дней отдыха в постели пойдут тебе только на пользу, дорогой друг. Бильбо пытается донести, что он не хочет отдыхать, но, открыв рот, он обнаруживает, что хрипит. Странно, думает хоббит, по сравнению с тем громким голосом, которым он требовал увидеть Гэндальфа еще полчаса назад. Гэндальф заливается смехом и, легонько погладив Бильбо по голове, встает, чтобы уведомить короля о его состоянии. — Побочный эффект простуды, — мягко объясняет он, — из-за кашля ты потерял голос, но не беспокойся, он незамедлительно вернется после полного излечения. *** «Не беспокойся», — фыркает Бильбо, бормоча себе под нос. И у него, в принципе, нет причин для волнения. До тех самых пор, пока несчастные племянники короля не заваливаются в покои, заливаясь горючими слезами как маленькие хоббитята и приговаривая что-то похожее на «Не так скоро, Бильбо, только не это!». Бильбо пытается объяснить, что это простуда, но не может выговорить и слова из-за севшего голоса, а Гэндальф как назло куда-то исчез, так что хоббиту остается лишь время от времени похлопывать по плечу гномов в надежде, что те успокоятся. Не беспокойся, блин. *** Все становится понятным, когда появляется Торин. Он вежливо стучит прежде чем войти, и Бильбо поднимает взгляд, вздрагивая из-за того, что видит перед собой. Торин измучен и полностью отличается от того, как он обычно выглядит. Бильбо задерживает взгляд на спутанных волосах и мешках под глазами, на выжатом взгляде и самой атмосфере усталости, которую он излучает. Гном выглядит как во времена их путешествия к горе. — Здравствуй, Мастер Бэггинс, — тихо произносит Торин, и хоббит наблюдает, как он аккуратно садится на край кровати. Бильбо не может ответить, лишь указывает на кресло у кровати, и Торин пересаживается. Оба молчат. Ну, Торин молчит, у Бильбо нет выбора, и только когда хоббит еле весомо дотягивается до ладони Торина, он подает голос. — Оин рассказал нам о… твоем состоянии, — так же негромко, как и прежде, говорит он, и Бильбо хмурится. Это же обычная простуда. — И мне… жаль. Ему жаль?! Бильбо хочет спросить, из-за чего ему, ради всего святого, жаль, но когда Торин поднимает взгляд на руку Бильбо поверх его собственной, он не может выговорить ни слова, на лице короля лишь слезы и слабая улыбка. — Мы должны были лучше за тобой присматривать, — срывающимся голосом продолжает он. — Я обязан тебе жизнью, и этот долг я хотел отдавать до конца твоих дней, но я не знал, что… что это произойдет настолько скоро. Постойте-ка… ЧТО?! — После того, как Оин донес мне о том, что ты сказал ему в саду, о том, что ты умираешь, мы решили, что постараемся проводить больше времени с тобой, ни на что не намекать, убедиться в том, что ты защищен и всего в достатке. Мы думали, ты сам скажешь нам, когда придет время, и что сказать Оину первым был твой личный выбор. В конце концов, он же наш лекарь. А потом ты исчез на всю ночь, и теперь прикован к постели, как говорит Гэндальф. И… — он прерывается и сглатывает, — Мы стольким тебе обязаны, Мастер Бэггинс. Мысль о том, что мы никогда не отплатим тем же, о том, что потеряем тебя, не дает нам покоя. Когда мы не могли найти тебя- Бильбо прерывает его, притянув Торина к своему плечу. Гном не противится, обнимает его обеими руками, продолжая тяжело дышать, и Бильбо не знает, что более удивительно: то, как Торин во всех смыслах цепляется за него, или то, что Оин разнес по всему королевству весть о скорой кончине хоббита.