"Умирающий" хоббит

Гэндальф возвращается на следующий день с сумкой трав в слабой попытке утихомирить разъяренного хоббита. Хвала небесам, он захватил с собой листы пергамента и перо, о чем гномы даже не догадались, поэтому Бильбо тут же стал строчить. «Почему они думают, что я умираю, Гэндальф!» — пишет он с жирнющим восклицательным знаком в конце и передает магу. — Ах, это… — читает вопрос Гэндальф и улыбается хоббиту. — Да, увы, у Оина создалось впечатление, что, когда ты показывал сад, то рассказал ему, что болен. «Я не умираю!» — Я знаю, дорогой друг, но они — нет. Королевство потрясено. Никто не желает твоей гибели. Торин даже послал гонца к высшим эльфам, просить помощи в твоем излечении. «У. Меня. Простуда. Гэндальф.» — Однако гномы уверены, что у тебя неизлечимая болезнь, вероятно, хоббитской природы. Не уверен, какая именно, — маг вздыхает и копошится в суме, прежде чем достать оттуда коренья и флягу с чистой водой, — и несмотря на все мои усилия, их не переубедить. «Болваны, — думает хоббит, — каждый гном до единого. Просто абсурдные существа». Бильбо пялится на пергамент, не зная, что ответить, но Гэндальф разрушает тишину первым. — Полагаю, именно ты должен поведать им правду, — сообщает маг, и Бильбо просто знал, что он это скажет, — ведь они без сомнения не поверят ни одной живой душе, кроме тебя. Это будет не так легко, учитывая сорванный голос… Однако, если ты напишешь, уверен, они прочтут и прислушаются. «А ты можешь убедить их?» — Могу попытаться, — признает Гэндальф и улыбается, — но не думаю, что я помог нашей ситуации, когда сказал им, что ты заболел. Кили и Ори всполошились, а Глоин ответил, что и так знает. Проще говоря, мне не представилось шанса объяснить- Бильбо заворачивается в одеяло и не прислушивается более к монотонному рассказу Гэндальфа. Хватит с него гномьей глупости. Волшебник вскоре с виноватой улыбкой выходит, оставляя наедине с собой хоббита, завернувшегося в одеяло с головой и притворившегося, что мира не существует. *** Когда Балин заходит в покои, Бильбо откашливает мокроту, и гном тут же подбегает к нему. — Бильбо! — охает он, впрочем, продолжая беспомощно стоять рядом и разводя руки. Бильбо смотрит на него прожигающим взглядом, все еще держа сопливый платок. Балин «аккуратно» берет его из рук хоббита, выкидывает куда-то в угол комнаты, прежде чем вытащить свежий и передать умирающему. Бильбо лишь утирает рот и откидывается на подушки. Он давно уже хочет поговорить с Балином, ведь последний раз они общались как старые друзья еще до того, как Торин сделал его своим главным советником. И, честно признать, Бильбо скучает по их беседам. Но благодаря ненавистному сорванному голосу, все, что сейчас бедняге под силу, — это тихое мычание в направлении воды на прикроватной тумбе. Балин сиюминутно передает ему кубок и еле слышно присаживается на одно из кресел. — Как ты себя чувствуешь? — начинает он, и Бильбо слабо улыбается. Простуда взяла верх, из-за нее он вечно усталый и упавший духом. Гэндальф упоминал, что это даже не простуда, а скорее грипп, а значит «будет только хуже, прежде чем станет лучше». Конечно, он не сказал гномам об этом. Они и так считают, что хоббит на смертном одре. Балин лишь медленно кивает, удобнее усаживаясь. «Я попросил немного свободного времени, — говорит он с той же доброй улыбкой, — чтобы посидеть с тобой. Боюсь, мы успели отдалиться с тех пор, как отвоевали свой дом. «Это точно», — думает Бильбо. Хоббит бы написал это на пергаменте, но тот слишком далеко, а он слишком уставший и сонный, чтобы тянуться за ним. Но Балин и так знает. Гном привстает, поправляя Бильбо одеяло. — Я думал, может, ты захочешь послушать истории о гномах, о нашей культуре? — продолжает он и замолкает, когда Бильбо ныряет поглубже в шкуры, устраиваясь поудобнее. — Чтобы помочь тебе заснуть. Хоббит сонно кивает, и комнату заполняет голос Балина, повествующий о роде Дурина, размеренный и тихий. *** Просыпается Бильбо, обнаруживая Фили и Кили рядом. Фили осторожно держит его за запястье, а Кили перебирает свои пальцы. Хоббит не шевелится, когда слышит их шепот, и старается не подавать виду, что проснулся. — Я не хочу, чтобы он уходил, — тихо произносит Кили, и в голосе сквозит отчаяние. Без сомнения он плакал, и мысль о том, что он, Бильбо, тому причина, заставляет сердце неприятно сжиматься. — Мы не можем этому помешать, Кили, — с грустью вздыхает его брат. — Если Бильбо суждено умереть, он умрет. Так устроен наш мир. — Это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Представь, как к этой новости отнесется королевство? Как дядя отнесется к ней? Фили напрягается, и Бильбо уже хочется открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит, но старший брат продолжает: — Дядя переживал и более сильные потери… — Нет, — кивает Кили, — нет. Дядя пережил смерть дедушки, отца, братьев, смерть нашего отца. Но он не переживал смерть Бильбо. — Кили… — Это убьет его, Фили. Уже убивает. — Голос гнома опять подрагивает. — И я не могу смотреть, как это происходит. Только не с дядей. Бильбо молчит. Его разум, как и бормотание рядом, куда-то медленно уплывает, и вот он засыпает снова, предоставленный своим мыслям. Он должен сказать им… должен сказать им прямо сейчас. *** По прошествии некоторого времени (и немалых усилий со стороны Бильбо, который усердно распихивает уснувших братьев куском пергамента, гласящим «позовите остальных») Кили и Фили все же приводят компанию. Гномы толпой вваливаются в покои, одни с виноватым выражением лица, другие с попросту взволнованным, но Бильбо смотрит на всех нечитаемым взглядом до того самого момента, пока каждый до единого гном не оказывается у постели. Хоббит сразу же протягивает другой лист пергамента ближайшему к нему гному, Дори, который хмурится и берет его в руки. — Хочешь, чтобы я зачитал? — спрашивает он, и Бильбо активно кивает. Дори глядит слегка неуверенно, и Бильбо ждет, нетерпеливо постукивая пальцами, пока гном наконец не прочищает горло и начинает. — Тут сказано «я не знаю, о чем вам сообщил Оин, но хочу, чтобы вы все знали: я, вообще-то, не умираю. Я в порядке. Может, совсем чуть-чуть приболел, что подтверждается осипшим голосом и насморком, но пара дней, и я буду полностью здоров». Последнее слово Дори произносит заметно надломленным голосом и переводит на Бильбо глаза, блестящие от слез. Но нет, это не он плачет, а Двалин, этот большой я-разорву-медведя-надвое гном, тот самый Двалин начинает громко всхлипывать. — Ты такой… такой храбрый маленький хоббит, — плачет он, и все опускают глаза, — я горжусь тобой. Бильбо, вылупившись на гнома, официально выпадает на этом моменте. Другие тем временем что-то тихо обсуждают, и до хоббита доносятся едва различимые «отрицание ситуации неизбежно» и «у него горе, оставьте в покое». Гномы… Двалин все еще всхлипывает у постели Бильбо, но когда Торин предупреждающе-красноречиво смотрит на него, а заодно и на остальных, компания покидает комнату с грустной улыбкой, оставляя хоббита наедине с наследниками рода Дурина. — Бильбо, — серьезно и в то же время мягко говорит Фили, — с нами тебе не обязательно храбриться. Ты уже не раз доказал свое мужество. — И бояться не стыдно, — уверяет, сжимая его руку Кили, — мы всегда рядом. Торин молчит, улыбаясь с застывшими слезами в глазах, и осторожно берет другую руку хоббита в свою ладонь. Бильбо вздыхает. Гномы…