"Умирающий" хоббит

— Мы получили письмо, — доносится голос заходящего вместе с братом Фили, и Бильбо даже не утруждает себя тем, чтобы пошевелиться в горе одеял и подушек, — из Шира. — Шира? — переспрашивает Балин, сидящий в кресле у тумбочки, и Кили кивает, занимая место на краю кровати. — Так и есть, — продолжает Фили, обращаясь ко всем присутствующим. Бильбо, может, и лежит в полудреме с закрытыми глазами, но ему прекрасно известно, что Бифур и Двалин сидят по обе стороны, охраняя покой умирающего, Ори упирается в спинку кровати и вышивает, а Оин только недавно приходил проведать, и по какой-то неизвестной Вселенной причине он ВСЕ ЕЩЕ не заметил, что Бильбо не при смерти. — Что говорится в письме? — Нам сообщают о недуге, который, должно быть, поразил нашего Бильбо, — объявляет Кили. — Очевидно, это древняя хоббичья болезнь, называющаяся «холера», и, судя по всему, она распространена у хоббитов, которые попадают в непривычные условия среды, такие как… горы. Бильбо хмурится. Холера? Он слышал о ней, и хотя часто это приводит к смерти, вылечить ее тоже возможно. Кто их надоумил? — Симптомы почти полностью совпадают с простудой, — перебивает Фили, когда Кили начинает шмыгать носом, и Бильбо просто надеется, что это не прелюдия к плачу. Он больше не выдержит ни единой слезы, потому что… ради всего святого, он просто очень уставший хоббит. — Хм… Ужасно похоже на грипп. Ты уверен? — Да. Холера всегда смертельна, а грипп нет. Двалин задает вопрос, которого Бильбо так ждал. Грубый голос гнома сотрясает помрачневший воздух. — Откуда ты это узнал? Уверен, что это надежный источник? — Да, — заверяет Кили, — мы же спросили его кузину, Лобелию Саквилль-Бэггинс! Стоп, что? Бильбо распахивает глаза так неожиданно, что Балин с Бифуром отшатываются от внезапного хоббичьего взгляда. Ну, конечно, это была Лобелия… *** В покоях висит приятная тишина. Если не считать похрапывания свернувшихся по краям кровати Фили и Кили. Бильбо читает книгу, принесенную Нори, с легкой улыбкой на лице. На мгновение он развлекает себя мыслью о том, что было бы, если бы он действительно умирал. Бильбо думает, что был бы счастлив, зная, как гномы о нем заботятся, временами довольно упорно и настойчиво, но ведь они считают, что больше не увидят хоббита. Его мысли прерваны входящим в покои Торином — всегда поздней ночью и всегда очень тихо, даже осторожно. Глаза Дубощита с грустной улыбкой останавливаются на спящих племянниках, прежде чем он замечает, что Бильбо, напротив, не спит. — Мне уже пора насторожиться от того, что король гномов приходит смотреть, как я сплю по ночам? — вопросительно выгибает бровь Бильбо, и кажется, будто Торин всего на долю секунды смущается. — Думаю, тебе стоит не настораживаться, а наслаждаться моим обществом, — с улыбкой передразнивает Торин и аккуратно опускает голову на подушки, не слишком близко и не слишком далеко. — Знать бы как, если ты приходишь, когда я сплю, — острит в ответ Бильбо с такой же, как и у Торина, плохо скрываемой улыбкой, и наклоняет голову едва заметно ближе. По правде говоря, он чувствует себя паршиво и не спит лишь потому что знал о приходе надеялся на приход Торина. Король тихо усмехается и накрывает обоих одеялом. Единственный плюс во всем этом хаосе, думает хоббит, — то, что Торин становится более открытым и непринужденным с ним. — Давно они тут? — шепчет Дубощит рядом с ухом, и Бильбо отчаянно пытается не думать о внезапных мурашках по телу. — Всю ночь. Пришли сразу после того, как провели Даина, и с тех пор не уходили. Даже на ужин. — Они ради тебя на многое готовы, мастер Бэггинс, — подмечает Торин, и Бильбо не может не улыбнуться, — недавно спрашивали, можно ли им называть тебя дядюшкой Бильбо. Бильбо долго ничего не отвечает. Он лежит неподвижно, блуждая глазами по покоям, прежде чем берет ладонь Торина в свою руку. — Конечно, можно, — выдыхает он наконец, — … я был бы польщен. Торин улыбается ему, так чисто, искренне, и мимолетно целует Бильбо в плечо. А хоббит думает, что прямо сейчас, с мирно спящими Кили и Фили, с Торином рядом он чувствует себя спокойнее чем когда-либо. *** Вскоре приходит письмо от Гэндальфа, и Бильбо разворачивает его, на всякий случай хмурясь еще до прочтения. В нем сообщается, что лекарства, которые передал Бомбур, хоть и эффективные, но немножко зараженные… Как выяснилось, гном, который продал их Гэндальфу, болел гриппом и наверняка обчихал и обкашлял все в округе, включая отданные волшебнику корешки от простуды. Проще говоря, бесполезный волшебник по имени Гэндальф излечил простуду Бильбо и заменил ее на грипп. В самому низу пергамента Гэндальф перечислил симптомы, которые могут в скором времени развиться, и повышенная температура в самом начале списка объясняет, почему Бильбо с самого утра лихорадит… *** Температура начинает резко повышаться, отчего тело кошмарно ломит. Бильбо то бредит, то вовсе теряет сознание. Каждый раз, когда хоббит приходит в себя, он видит, что кто-то из компании Дубощита неизменно сидит рядом. В один из таких случаев Бильбо смутно наблюдает, как Оин набрасывается на придворного целителя, пришедшего хозяйничать и делать свои невнятные примочки, и если б не слабое мяуканье Бильбо о том, что все нормально, Эребор имел все шансы остаться без лекаря… Балин часто приходит, рассказывает новые истории и ждет, пока Бильбо уснет. Фили и Кили попеременно спят у кровати. Бофур заходит и выходит. Бифур неожиданно появляется и напевает песни на кхуздуле, а после кладет у кровати поделку из камня. Бильбо продолжает временами выныривать из небытия, лихорадка, монотонное пение на гномьем языке, чьи-то вздохи, ломота во всем теле и, кажется, голос Торина — все смешивается… Так проходит остаток дня, температура медленно спадает, но на сей раз Бильбо просыпается от боли по всему телу, а именно от головной боли, которая настолько сильна, что вот-вот расколет его голову надвое. *** Торин проскальзывает в покои спустя некоторое время, когда остальные уже разошлись по своим комнатам. Бильбо все еще слаб, ужасно слаб. Он чувствует себя маленьким ребенком, крепко держась за одеяло Ори. Король садится в кресло, и хоббит замечает, что его глаза сосредоточены на тумбе, где восседает поделка Бофура, последняя порция кулинарных шедевров Бомбура, страшненькие платочки (с любовью сделанные Фили и Кили), растущая стопка книг от Нори, подарок от Торина, который Бильбо еще не открыл, и кинжал Двалина. Бильбо не совсем понял, на кой ему кинжал, но не стал спорить, потому что реакция Двалина и в лучшие времена непредсказуема, уже не говоря о расшатанном эмоциональном состоянии гнома сейчас. — Неплохая коллекция, — отмечает Торин, и слабый смешок Бильбо смягчает его лицо. — Мне очень жаль, — продолжает он, беря руку Бильбо в свою, — что я прихожу далеко не так часто, как нужно. Особенно сейчас, когда болезнь на конечной стадии. Лобелия… она говорит, что настали последние моменты твоего угасания. Он делает паузу и выглядит как никогда измученным: — Я обещал, что выполню свой долг. Но я этого не сделал, я- — Торин, — хрипло шепчет Бильбо голосом, едва слышным из-за боли в горле, приступов кашля и криков, которые он издавал, когда бредил, — Торин, я не умираю. Бильбо должен попытаться, в последний раз. Но по потускневшим глазам Торина прекрасно понятно, что он не верит. — Ты всегда был храбрым, — мягко произносит он, — я просто… Он замолкает так надолго, что Бильбо чувствует, как в горле встает ком. Торин бережно прикасается к его щеке. — Ты так и не посмотрел мой подарок, — бормочет Дубощит. Бильбо берет его ладонь в свою. — Я все забывал попросить тебя открыть его вместе со мной. Бильбо принимает подарок прежде чем медленно разорвать бумагу и увидеть перед собой красиво отделанную шкатулку. — Загляни внутрь, — указывает на резную вещь Торин, и когда Бильбо открывает ее, он забывает как дышать, видя перед собой блистающие в пламени свечи филигранные нити-застежки. Каждая искусно выполнена из серебра и украшена изумрудными вкраплениями. — Торин, — качает головой он, но не может найти слов. — Я подумал, серебристый и изумрудный подойдут тебе. Наш народ использует такие, чтобы заплетать волосы мужчинам и женщинам. Для меня будет честью заплести твои. Если позволишь? — спрашивает Торин, и Бильбо все еще слишком поражен переливающейся красотой, чтобы ответить, поэтому просто кивает. Король пересаживается на кровать, и в покоях воцаряется тишина, пока мозолистые пальцы аккуратно перебирают волосы хоббита, заплетая короткую косу и вплетая в нее филигранные нити. Только когда Бильбо замечает отражение Торина в одном из предметов, то видит, что глаза его размыты, и как только хоббит слышит щелчок последней застежки, он поворачивается, чтобы обхватить лицо Дубощита. — Торин, — шепчет Бильбо и наклоняется так близко, что они почти соприкасаются лбами, — Торин, пожалуйста, я не умираю. Не плачь. Но тот лишь слабо усмехается и сквозь слезы притягивает Бильбо к себе. *** Гэндальф возвращается, когда Бильбо наконец-то получше. Маг появляется в покоях в своем широкополом плаще, и хоббит смотрит на него равнодушно. — Хорошо, — произносит он, — наконец-то ты идешь на поправку, Бильбо Бэггинс. Самое время. Нам нужно вбить в этих гномов хоть немного здравого смысла. Половина королевства переполошилась из-за скорой кончины их любимого хоббита, в то время как другая половина его уже оплакивает! — Гномы, — стонет Бильбо, и хотя горло еще першит, он замечает, что говорить проще, а вместо озноба и бледной вымученности на лице появился легкий румянец. — Все из-за проклятой Лобелии, навесившей лапши на уши! Ну что за мстительная крыса! Гэндальф сквозь смех предлагает Бильбо руку, чтобы помочь ему подняться и довести спотыкающегося хоббита до двери. Что и говорить — почти две недели быть прикованным к постели, тут даже силачу нужно время, чтобы свыкнуться! Вида пораженных до глубины души гномов, воочию наблюдающих спокойно себе идущего почти-покойника, достаточно, чтобы Бильбо улыбнулся. — Торин! — кричит хоббит, заходя в тронный зал и расплывается в широкой улыбке. — Б-Бильбо? — заикается Торин, так и не двинувшись с места, и Бильбо открывает рот, чтобы ответить, но уже в следующую секунду его чуть не сбивает с ног кричащей гномьей волной в лице Кили и Фили, а вслед за ними Бофура и Бифура, и хоббит оказывается в крепких объятиях. — Я же сказал, что не умираю! — шутливо ругается Бильбо, как только вся компания, за исключением все еще ошеломленного Торина, окружает его. Кили вытаскивает это проклятое письмо от кузины и громко перечитывает его вместе с братом, одновременно пытаясь показывать его абсолютно всем и сразу. — Но тут же написано… Ты же был прикован к постели, — отмечает Фили. — И едва мог говорить! — добавляет Кили. — И сопливил без остановки, — бормочет Ори. — Разве никто из вас никогда не болел гриппом?! — восклицает Бильбо. — Просто Гэндальф дал мне престранное лекарство, и посему моя легкая простуда превратилась в ужасный грипп, а не холеру или как там ее назвала Лобелия! Сейчас же я в порядке и чувствую себя на все, ну или почти все сто. — Но Оин… — Господину Оину пора починить свой слуховой рог, — со смешливым укором провозглашает Гэндальф, и Бильбо согласен как никогда в своей жизни. Гном, о котором идет речь, краснеет и вытаскивает искореженный обломок из уха. — В оранжерее я сказал, — уточняет хоббит, — что высушиваю, а не высыхаю! Вся компания мгновенно превращается в клубок хаоса: половина кричит об Оине, половина на Оина, еще пару гномов неистово защищают беднягу, заявляя, что эти слова легко спутать. В любом случае, Бильбо уже не слушает, вместо этого он ловит взгляд все еще изумленного короля. *** — Ты не умирал, — задумчиво объявляет о своем присутствии в саду Торин, его голос звучит почти позади Бильбо, и хоббит задается вопросом, сколько раз Дубощит заходил в покои так бесшумно, что он об этом даже не догадывался. — Я же говорил… — отвечает Бильбо, неспешно кладя последний засохший цветок, прежде чем повернуться к Торину с улыбкой. Торин просто смотрит, и хоббит почему-то вспоминает, каким сломленным он выглядел, когда думал, что Бильбо умирает. Он делает шаг вперед и обхватывает ладонями лицо короля. — У меня нет ни единого намерения умирать в ближайшее время, — мягко говорит Бильбо, — ведь, если я правильно припоминаю, у кого-то есть долг, который он собирался отдавать до конца своих дней. Он даже не дает Торину возможность обдумать сказанное, просто наклоняется вперед и мягко-мягко целует. Зарывается пальцами в косы Дубощита и оттягивает их. Торин пару секунд барахтается как кролик, и Бильбо улыбается сквозь поцелуй, но вскоре Дубощит кажется, успокаивается и нехотя прерывается. — Что сейчас… Бильбо?! — тяжело дышит король под горой, и хоббиту он кажется настолько милым, что почти больно. — Ну, поговаривают, что я делаю тебя счастливее, — сообщает Бильбо, — и… если честно, ты тоже меня делаешь счастливым. Даже несмотря на то, что ты болван, неспособный ни слушать что говорят, ни распознавать обычные простуды! Торин заливается смехом, разводит руками, целиком потеряв дар речи, и подается вперед, увлекая Бильбо в очередной (и, кажется, далеко не последний) поцелуй. Да, думает Бильбо, он точно не собирается умирать… Что бы ни говорили Лобелия или Оин и его проклятый слуховой рог.