Напрасно выживший

Ночь была тихой и спокойной. После победы над боссом жизнь стала такой размеренной и умиротворяющей, наталкивающий на меланхолические мысли. Триумф дался нелегко, и словно в жизни перестало чего-то хватать. Безусловно, жизнь без вечно хмурого Аббаккио и по-детски наивного Наранчи потеряла краски, но дело было не в этом. Не хватало… адреналина. Теперь все боятся людей, которые смогли свергнуть такого непобедимого дона, который расправлялся с предателями наиболее жестокими способами. И жизнь стала такой… безопасной. Вряд ли найдутся смельчаки, которые бросят вызов таким людям. С такими мыслями возвращался домой Бучелатти. На лице его отчётливо читалась тоска. Победа… стоила ли она потери двух членов команды, с одним из которых был связан самим сердцем? Безусловно стоила. Осталось лишь подождать, когда на сердце перестанет быть так больно. А на это уйдёт время. Тут капо отряда телохранителей увидел, как скрипит дверь его особняка. Бруно насторожился и подошёл посмотреть замок. Он был взломан, причём очень топорно, и человек, сделавший это, был походу в крайнем отчаянии. «Наверное, либо сумасшедший, либо наркоман». Владелец станда Sticky Fingers жил в двухэтажном особняке на берегу моря. Он хотел отдать этот дом в своё время Триш, но после того, как Джорно встал во главе Passione, он почувствовал, что ему надо отдалённое от людей место, где можно погрузиться в свои печальные мысли. Странно, что кто-то заявился в такую даль, это явно один из давних недругов. Но кто? Бруно неслышно вошёл в свой дом и осторожно начал шагать, высматривая нарушителя. Неужели кто-то из подельников бывшего босса? Но так неаккуратно вскрытый замок? Он опустил взгляд на пол. По ковру шли грязные следы, ведущие в гостиную. Бучелатти вздохнул. Он ведь недавно навёл порядок в доме, а тут пришёл какой-то придурок, из-за которого придётся всё снова вычищать. И менять дверь. Вот тебе и адреналин, которого не хватало. Хотя навряд ли это будет опасная цель, учитывая её неосторожные методы. Скорее в избиении младенца будет больше адреналина, чем в расправе над непрошеным гостем. Бучелатти вышел в гостиную, где посреди комнаты стоял большой диван, на котором и сидел нарушитель спокойствия. Рядом с диваном покоились костыли. - Это ты… Однако мужчина на диване лишь хрипло дышал и держал дрожащей левой рукой пистолет, направленный на хозяина дома. Его глаз из-под растрёпанных светлых волос ничего не выражал кроме тупой злобы, прожигающей его изнутри. - Думаешь, что сможешь попасть по мне своей нерабочей рукой? – хмыкнул Бруно, подойдя к шкафчику с вином. – Прекращай этот цирк и лучше скажи, что тебе налить. Однако нарушитель даже не моргнул. Волосы явно мешали его обзору, но он не поправлял их, а лишь уставился на свою цель. Он явно был не в самом хорошем состоянии. Его трясло, он хрипел, а некогда элегантный костюм был весь помят и в грязи. Правая рука и левая нога заканчивались обрубками, а изувеченный правый глаз был спрятан за повязкой. Бучелатти, словно не обращая внимания на незваного гостя, неспешно налил себе сухого красного вина, краем глаза наблюдая как нарушитель его спокойствия дрожащей рукой пытался целиться, а затем сел в кресло напротив и спросил: - Ты чем-то закинулся? Чего тебя так лихорадит? В нашу последнюю встречу ты был куда более спокоен и уравновешен. Но непрошеный гость не отвечал. Послышался звук затвора. Бруно отложил бокал на тумбочку и нахмурился: - Нет. Тебя трясёт по другой причине. И всё же я предлагаю отложить тебе пистолет и спокойно всё обсудить. - Н-нет… - послышался едва слышимый хриплый голос. – Нам с тобой не о чём разговаривать. - Если ты сделаешь выстрел, то всё закончится твоей смертью. Потому что по мне ты не попадёшь, а вот отсоединить тебе голову своим Sticky Fingers мне будет как раз плюнуть. Я смотрю, ты единственный кто выжил из своей команды. Неужели тебе так хочется пренебречь даром судьбы, которая сохранила тебе жизнь? - Всё более не имеет смысла, - послышался тяжёлый ответ, и рука нарушителя стала только ещё сильнее дрожать. Бучелатти взял бокал с вином, а затем подсел прямо к непрошеному гостю: - Не можешь сделать выстрел, потому что не можешь нацелиться или всё же у тебя остались зачатки разума и ты готов выслушать, что я хочу тебе сказать? – затем он изящным движением руки отнял пистолет у неприятеля, - это нам точно не понадобится, Прошутто. Владелец Grateful Dead даже не успел никак отреагировать на это, он лишь замер и опустил руку. Бруно, сделав глоток, обхватил подбородок своего врага ладонью и начал размеренно говорить: - Ты ведь ещё не совсем оправился после нашей той битвы? Поэтому ты не используешь свой станд, у тебя просто нет моральных сил на это, так ведь? Стоило тебе очнуться, так ты сбежал и побежал мне мстить? Это всё так просто читается по тебе, мне даже не стоит пробовать твой пот на вкус. Но послушай, что я хочу тебе сказать, - Бучелатти убрал мешающую прядь с лица Прошутто и начал прямо смотреть в его озлобленный глаз. – Я не испытываю личную неприязнь к тебе. И тогда не испытывал. Моей целью была защита моих подчиненных от угрозы, которую ты и твоя команда представляла. В моих действиях не было ненависти. Лишь желание спасти то, что было дорого мне, и выполнить свою задачу. Возможно, ты тогда испытывал нечто похожее. Мы были врагами не потому что ненавидели друг друга. Так распорядилась судьба. Мы оказались просто по разную сторону баррикад. Поэтому я просто предлагаю тебе уйти с миром и не предпринимать глупых попыток меня убить. Ну, или хотя бы сначала приди в себя, а потом принимай столь оголтелые решения. - Ты… ублюдок, Бучелатти. Я… ненавижу тебя, - не слишком красноречиво ответил Прошутто, злобно хрипя. Бруно вздохнул: - Не знаю, как ты пришёл сюда. Но ты, явно, не в лучшем состоянии. Хорошо, можешь остаться здесь, а уже потом уходить. Или я всё же позвоню в ту больницу и тебя заберут? - Ненавижу… ненавижу… ненавижу… Хозяин дома провёл по лицу своего врага: - Знаешь, твоя упёртость даже восхищает. То, что ты выжил после нашей встречи – говорит о тебе, как о человеке с твёрдой решимостью. Мне жаль, что так вышло. Но извиняться я перед тобой не стану. Каждый из нас выполнял свою задачу. Но сейчас всё по-другому. Нам незачем пытается умертвить друг друга. Предлагаю оставить прошлое в прошлом и начать жить иначе. Да, я не говорю, что это будет легко. И ты волшебным образом не простишь меня. Но давай, - он обхватил его голову руками, - всё же попытаемся. Я предлагаю мир. Думаю, что Джорно поддержит моё решение. И мы вернём твои конечности, если ты, конечно, не станешь творить глупости. - Думаешь… меня беспокоят конечности? – угрюмо ответил Прошутто, - я бы мог жить и с тем, что у меня есть. Не это заставило меня прийти к тебе. Если бы в том поезде были только мы с тобой, я бы мог опустить эту ситуацию. Но ты лишил меня моего протеже, а твои люди отняли у человека, который дал мне новую жизнь и смысл. И ты так просто… предлагаешь мне всё это забыть? Ты – просто ублюдок Бучелатти, вот и всё. - Я же сказал, что не всё так просто. Но то, что ты со мной говоришь, меня уже радует. – хозяин дома говорил, не отводя взгляда от глаза своего ночного посетителя, - Нам предстоит долгий путь. Справедливости ради хочу сказать, что ты сам едва ли не отнял дорогого мне человека. Но как я и предлагал, можно всё это оставить. Месть всё только усугубит. Ты потеряешь единственное, что у тебя осталось – свою жизнь. Жить куда сложнее, чем просто потерять всё в один миг. Знаешь… я не представляю, что ты чувствуешь сейчас, лишившись своей команды и смысла жизни, - Бучелатти неожиданно заключил своего недавнего врага в объятия. Прошутто от неожиданности весь встрепенулся: - Ты что творишь? Однако Бруно не обратил на это внимания и продолжал: - Я потерял двоих своих людей. И уже не нахожу себе места. С одним из них мы были связаны самой судьбой и дали клятву, что состаримся вместе на каком-нибудь спокойном острове вдали от этой суеты. Я не представляю, что чувствуешь ты. Возможно, бессмысленная смерть тебе действительно кажется выходом. Но я верю, что наша встреча сегодня не случайна. Я не думаю, что тебе нужна месть. Лишь утешение. И время, - Бучелатти снова начал смотреть на своего гостя так, что тот аж отвёл взгляд, - что скажешь на это? Прошутто ничего не отвечал. Он лишь весь скривился и сморщился. Он не ожидал такого благоразумия от того, кто прыгнул вместе с ним с того злосчастного поезда. Рациональное «я», которого обычно преобладало над эмоциональном говорило о том, что Бучелатти прав, и стоит начать жить по-другому. Но хотелось просто кричать и делать необдуманные поступки. Зачем ради чего-то жить, если в любой момент можно это всё потерять? В каждый миг можно остаться ни с чем и жить с душевной болью, которую ничем не перекрыть… Жизнь разве стоит того? В голове у светловолосого убийцы не осталось ни одной разумной мысли, он лишь зарычал и ударил прямо по лицу Бучелатти. Тот отреагировал быстро, тут же оглушил своего оппонента ударом лба в лоб, зажал одной рукой его здоровую руку, а второй впился ему в шею: - До тебя всё никак не дойдёт? Прошутто начал закатывать глаза, думая про себя, что всё наконец-то закончится и удушение даже вполне себе приятная смерть (он слышал, что перед смертью человек испытывает чувство эйфории), однако Бруно убрал руки. - Нет, я так просто не дам тебе умереть, - хозяин дома навис над своим непрошенным гостем, а по лбу у него заструилась кровь, - ты, паршивец, заставил меня выпрыгнуть из того поезда. Я готов был умереть вместе с тобой, главное не дать тебе победить. И сейчас я не дам тебе так легко отделаться. Хочешь ты того или нет. Но я заставляю тебя жить, - и с этими словами Бучелатти обхватил лицо своего ошеломленного оппонента и впился что есть мочи ему в губы. Прошутто сначала не понял, что происходит, а затем начал сопротивляться, однако Бруно, явно, в данный момент был его, искалеченного и недолеченного, сильнее. К тому же Бучелатти своим весом прижал непрошеного гостя к дивану, и выбраться не представлялось возможным. Прошутто вообще не понимал, как так вышло. Этот вечер должен был закончится его бессмысленной кончиной, а не этим вот всем. Убийца знал, что у него не было никаких шансов устранить своего ненавистного врага этой ночью. Он осознанно пошёл сюда, чтобы наконец-то прервать свои душевные муки. Прошутто почувствовал, как его глаз увлажняется. Этот ублюдок. Даже умереть спокойно не даёт. Вот чего он этим добивается? Зачем вообще надо было сюда приходить? Наконец Бруно отстранился, но всё еще продолжал сидеть верхом на своём визитёре: - Ты явно не ожидал этого, так ведь, паршивец? Я, на самом деле, вижу в тебе нераскрытый потенциал. И то, что ты дьявольски красив. Отбрось свою старую жизнь и позволь мне, - он начал шептать на ухо, - показать кто ты есть на самом деле, - а затем принялся целовать шею. - Просто отсоедини мне голову, как ты и грозился ранее, - простонал Прошутто. Бучелатти прервался на миг, а затем игриво ответил: - Нет. Ты не сделал выстрел, - и снова переключился на губы. Убийца ещё никогда не чувствовал себя более беспомощным, чем в этот момент. Он был действительно как маленький котёнок, оказавшийся в руках у недружелюбно настроенного бугая. Он никогда с таким и не сталкивался. Если только по работе он сам не предпринимал такую тактику. Нет, ему доводилось ловить на себе смущенные взгляды девушек или даже получал непристойные предложения, но он всегда притворялся дурачком, который не понимает такие намёки. А тут просто так не отделаться. Но… с другой стороны. А зачем сопротивляться? Прошутто аж передёрнуло от такой мысли. А Бруно тем временем принялся водить рукой по его телу, избавляясь от пиджака с рубашкой. Убийца всё ещё пытался сопротивляться, однако его оппонент схватил его ладонь и прижал своей так, что тот даже почувствовал боль. - Тебе не нравятся мужчины? - Мне не нравишься ты конкретно, - злобно произнёс Прошутто, на что услышал смешок. - А ты упёртый. Знаешь, что я могу сказать? – Бруно всё же лизнул свою жертву, - ты говоришь не то, что чувствуешь. Это слова лжеца. Только вот кого ты обманываешь? Меня? Нет. Ты не честен перед самим собой. Если тебе действительно неприятно, - он отпустил руку, - то я могу закончить. Я не сторонник насилия. Я просто хотел тебя отвлечь от твоих скорбных мыслей. По твоим действиям, я могу судить, что у тебя просто никогда не было подобного. Вот ты и боишься. Но поверь мне, что в удовольствии нет ничего страшного. - Я не… - и тут Прошутто понял, что окончательно запутался, - я действительно не ожидал от тебя… такого, Бучелатти. Я думал, что ты ненавидишь меня также, как и я тебя. Я что угодно ожидал от тебя, я готовился, что буду испытывать такую же невыносимую боль, как под колёсами поезда, что ты будешь истязать меня такими способами, что я сто раз пожалею о том, что пришёл сюда. Что угодно. Но не… понимания. Я действительно не могу тебя простить, ты действительно ублюдок, я поэтому и сопротивляюсь. Я не… понимаю. Почему ты такой? Почему бы тебе просто не покончить со мной? Я просто очередная мразь, недостойная жизни. Я нашёл смысл в убийстве других. Разве такие, как я стоят понимания? - Стоят, - твёрдо ответил Бруно, заключив оппонента в объятия, - наконец-то ты говоришь что-то похожее на правду. Дело в том, что я люблю находишь в людях потенциал и помогать им в трудный период жизни. Я нахожу в этом своё призвание. Я ведь тоже далеко не идеал подражания, но пока я вижу способ помогать тем, кто запутался, я чувствую себя живым. И ты тоже запутался. Тебе сейчас нужна помощь. Не знаю, насколько я убедил тебя, но я действительно не желаю тебе зла. - Ты всё еще ублюдок, - Прошутто неловко прильнул к губам Бруно. А тот обхватив его всего, и повалил на диван, продолжил своё дело по соблазнению своего незадачливого противника. - Ай! - Что такое? Я только начал. - С рёбрами аккуратнее. Они всё еще сломаны, тупица. И не только они, у меня всё тело повреждено, а ты прямо придавил меня своей тушей, - захрипел убийца. – Впрочем… если ты таким извращённым способом хочешь заставить меня страдать – то продолжай в том же духе. Бруно изогнулся как кошка и посмотрел на своего визитёра, игриво улыбаясь: - О, нет-нет. Я буду, - он снял свой пиджак и положил его на спинку дивана, - очень нежным с тобой. И наклонился, чтобы поцеловать свою добычу, но его опередил Прошутто, произнеся: - Ты всё ещё ублюдок Бучелатти. Это было так небрежно, что хозяин дома даже про себя усмехнулся и своими губами прижался к губам своего оппонента, показывая как надо. Однако спустя какое-то мгновение Бруно начал чувствовать, как поцелуй становится всё настойчивее и настойчивее, и в нём кипела страсть. Это был не просто неловкий поцелуй человека, который по неопытности не знает, что делать. В нём чувствовалась бурлящая энергия. Прошутто становился всё настойчивее и настойчивее, он стал тяжелее дышать и обхватил здоровой рукой спину Бруно. Несомненно это начало заводить хозяина дома, он стал осторожно вводить свой язык и какое же его удивление было, что убийца ответил ему тем же, сдавливая спину ещё сильнее. Но что-то явно было не так. Бучелатти почувствовал, что оппонент не просто его целует, а словно вгрызается в него, а пальцы его рук всё сильнее и сильнее вдавливаются в спину. Казалось, что Прошутто хочет своими ногтями поцарапать его. Безусловно, это льстило хозяину дома, но он чувствовал, что что-то пойдёт не так. Убийца остановился, а затем он прошептал своему бывшему врагу в ухо: - Знаешь, что Бучелатти? - Да? - игриво спросил Бруно, и тут же неожиданно получил поддых от своего оппонента. Удар был настолько неожиданным, внезапным и сильным, что Бучелатти аж схватился за горло и начал задыхаться. - Не надо меня держать за пятнадцатилетнего подростка. Я не настолько жалок. Хоть я и допустил слабину, - убийца схватил руку Бруно своей, - я всё ещё убийца из лучшего отряда Passione. Капо отряда телохранителей лишь расхохотался и отвесил пощечину своему врагу: -Ты всё ещё инвалид со сломанной психикой. Но с несгибаемой волей. Это мне нравится. Определённо заводит. - Пошёл ты, - на щеке Прошутто стал проступать след от удара. Он изогнулся всем телом, зашипев от невыносимой боли, сдерживая крик. Убийца вытолкнул Бруно с дивана, и тот, споткнувшись о бортик дивана, спиной сильно ударился об пол. Убийца, с несвойственной инвалидам прытью, перемахнул через диван и оказался сверху, схватив за шею владельца Sticky Fingers, злобно произнеся: - The Grateful Dead! И лицо Бучелатти стало покрываться морщинами. Тот на миг с ужасом посмотрел на убийцу, а затем расхохотался: - А ты смешной. Воли у тебя много. Но не так уж и много. Ты сейчас разбит морально, поэтому твой станд так слабо и действует на меня. Тут уже лицо Прошутто исказилось злобной гримасой. Бруно был прав. The Grateful Dead действительно мало оказывал свой эффект. Его враг состарился где-то лет на 20 всего, плюс он был холодным, а сам убийца разгорячённым. Он стал тяжело дышать, а этим воспользовался Бруно, который перевернул своего оппонента на спину на грязный пол и снова оказался сверху. - Твои шансы мизерны, но ты, как и тогда, сопротивляешься, это определённо мне нравится. Признаться, ты не в моём вкусе, но твоя решимость меня так заводит, что я весь в нетерпении. Хватит уже сопротивляться, - и он снова впился губами в своего старого врага. Владелец The Grateful Dead поддался, а затем начал одаривать поцелуями шею Бруно. Тот снова подумал, что его враг ему поддался, однако вскоре мафиози вскрикнул и отпрыгнул, зажимая шею: - Ах, ты гадёныш! Прошутто встал на колени, ехидно улыбаясь кровавыми губами, следя за струйками алой крови, которые вытекали из-под пальцев Бруно: - Я же сказал. Я убийца из лучшего отряда Passione. Я пришёл тебя убить, и я… - тут он засопел, - … пришёл отомстить… за Пеши… за Ризотто… за остальных… Бруно тоже сел на колени и опять повалил на грязный пол Прошутто, а тот лягнул его здоровой ногой в живот так, что Бучелатти даже весь скрутился, и убийца, высвободившись от захвата снова отполз в сторону и сказал: - The Grateful Dead! Однако станд выглядел жалко. Он был полупрозрачным и покрыт весь трещинами, а одной ноги у него не было. Убийца на миг отвлёкся, как Бруно сменил тактику и напал сбоку, обхватив руками и ногами свою цель и начал говорить убийце в ухо: - Значит, это был Ризотто? Твой капо, который дал тебе смысл жизни? И что, ты его любишь, но вы не трахались? Это безответная любовь была, да? Прошутто весь зарычал и начал брыкаться, однако захват хозяина дома был сильным и выбраться из него не представлялось возможным. Бруно только усилил его и ждал пока наконец-то его жертва перестанет сопротивляться. Прошло несколько минут прежде чем убийца обмяк. - Это… не… твоё… дело! - тяжело ответил Прошутто. - Прокоро, успокойся. Я понимаю твою боль. Я потерял Леона и Наранчу, ты — Ризотто, Пеши и свою команду. Мы оба страдаем от потери. Пошли я лучше тебе чего-нибудь налью, и мы займёмся, - он поцеловал в шею, - куда более интересным занятием. Хотя, лучше тебе поспать. Хозяин дома чувствовал как трясёт его старого врага и он даже начал слышать всхлипы. Бучелатти сел на ковёр, посадив своего врага таким образом, чтобы его спина плотно прилегала к его животу и обхватил руками сзади. - Ты… откуда… ты… знаешь моё имя? - Прокоро Тоцци, неужели ты думаешь мы не знаем о команде Ренато Неротто? Вы наводили справки о нашей команде, мы о вашей. Мне также известно, что ты — стандоюзер с рождения и случайно убил своим стандом в 6 лет свою старшую сестру Панчетту, а также мать Венеру Тоцци и отца Антонио Тоцци. Потом ты попал в каза-фамилью из 12-ти детей и двух воспитателей, с членами которой почти не общался, предпочитая на улице ночевать ибо плохо владел своим стандом, и на острове Искья стали ходить слухи о проклятье. Ты перебрался в Неаполь в 15 лет, где на тебя наткнулся Ренато, и он предложил тебе вступить в новую команду убийц, а старая предала Дьяволо в 1993-ем году, и он отдал приказ Ренато собрать новых рекрутов. Всё так? - Моя мать и отец вместе с Панчи...- Прошутто закусил губы и прервался, однако не мог остановить слёзы, градом льющиеся с его глаза, в котором читалась невыносимая синяя скорбь, - они… трудились… на термальных источниках...чтобы...обеспечить…меня и сестру… они учили… что можно всё… своим трудом… что...они...они… не заслужили…смерти... Бруно вздохнул и стал чувствовать себя скверно. Ему хотелось сказать «прости», но гордость не позволяла, поэтому он стал поглаживать рукой по голове Прошутто, затем начал развязывать пучки на голове и одновременно с этим одаривать шею своего оппонента поцелуями. - Ты… ублюдок…ублюдок, Бучелатти, понимаешь? - продолжал беззвучно плакать Прошутто, чувствуя как руки его бывшего врага уже начали скользить по его рубашке. - Ты можешь спокойно плакать и говорить что угодно. Никто кроме нас двоих не будет знать об этом. Всё, что будет происходить в этой комнате сегодня ночью останется здесь. Прокоро, пожалуйста… - Я — Прошутто, ублюдок. Так меня называла моя мать из-за того, что я люблю мясные изделия. И прошутто было моим любимым блюдом, - сквозь слёзы злобно произнёс владелец The Grateful Dead. - Из… хорошо, Прошутто, буду звать тебя так, - и ловкие пальцы Бруно заскользили по груди убийцы, он тихо призвал: - Sticky Fingers. И теперь по груди непрошеного гостя уже скользили четыре руки. Бучелатти приказал станду расстёгивать рубашку, а сам нащупал соски Прошутто и принялся их мягко и аккуратно ласкать. - Ах! - издал стон владелец The Grateful Dead и тут же злобно добавил. - Ты что творишь?! - Всего лишь успокаиваю тебя. Скажи. Ты ведь девственник, да? - Я женат на своей работе. Тебе этого, ублюдок, не понять, - Прошутто хотел всему этому сопротивляться, но у него тупо не было сил. Он чувствовал боль во всём теле и это… радовало его. Физическая боль и истощение немного перекрывали душевную боль. Но лишь частично. Полностью бы все мрачные моменты перекрыло бы только одно. Смерть. Но Бруно не настроен его убивать… а это значит, что… - Значит, девственник. Я — такой же трудоголик, как и ты, Прошутто. - Нет. Вы — разгильдяи, которым сопутствовала удача. Вот и всё. Вот — кто вы. Вы… - по щекам внезапного гостя снова потекли слёзы. Sticky Fingers, закончив с пуговицами на рубашке, расстегнул пояс и штаны. - Бруно… - Прошутто развернул голову к Бучелатти, тот воспользовался этим и впился в губы, а станд стянул штаны вместе с трусами. И руки капо отряда телохранителей оказались на члене убийцы, и он начал мягко поглаживать половой орган. Прошутто вздохнул и произнёс: - Я даже… не… - Не дрочил что ли? Ну, ты и законченный девственник, Прошутто, - усмехнулся Бруно и принялся онанировать руками член своего нежданного гостя медленно, чувствуя, как стал чаще дышать его неожиданный любовник. - Я… я… - Тише, тише. Просто поддайся приятному чувству. Скажи, тебе приятно? - Ну… я… я… не понимаю…. Бруно лизнул щёку Прошутто. - Да. Тебе приятно, - и ускорился, услышав продолжительный вздох. Они сидели и молчали, лишь прерывая тишину на тяжелое учащенное дыхание Прошутто и его стоны. Бруно, прижимал второй рукой торс своего нового любовника к себе, чувствуя исходящее от него тепло и частое сердцебиение. Его явно лихорадило, и нужна была другая помощь, а не ту… которую он сейчас «оказывает». Бучелатти всё это затеял, чтобы успокоить убийцу. Он его явно заинтересовал, и капо отряда телохранителей захотел в очередной раз вмешаться в жизнь некого бродяги судьбы, которого покалечила мощная длань неудачи. - Что-то… я … чувствую спазм во всё теле… - Это приближается оргазм, - Бруно ещё ускорился, а Прошутто уже весь вспотел и начал тяжёло вздыхать: - Я слышал, что оргазм описывали как самое лучшее, что случается в жизни, но… я не чувствую облегчения, ублюдок. Твои манипуляции не делают мне легче. Это не перекрывает… душевную… боль… агх! Бруно почувствовал липкую жидкость на своих руках, а его любовник весь сжался и обмяк. - Прошутто? Но никто не отвечал. Хозяин дома встал, а своего неожиданного любовника положил на пол и склонился над лицом. Прошутто красным от слёз глазом уставился перед собой, и его взгляд был лишён всякого смысла. Однако он не был мёртвым. Его грудь лихорадочно вздымалась. Словно с открытым глазом провалился без сознания. - Прошутто? Опять не было ответа. Бруно, испугавшись, понёсся на кухню, отмывать руки, затем тряпкой промыл убийцу, уложил его на диван и прикрыл одеялом, затем взял мобильник и позвонил: - Pronto! Сеньор Джованни, простите, что звоню так поздно, но нужна помощь. Можете сейчас приехать? Отлично. Спасибо вам. Жду. Бучелатти вздохнул, и пошёл к зеркалу смотреть на свой новый красующийся синяк на шее, из которого струилась свежая кровь. - Определённо моя жизнь сейчас стала интереснее…. - и пошёл чистить ковёр, чтобы не ударить в грязь перед сеньором Джованни.