Напрасно выживший

В небольшую квартиру на окраине Неаполя ввалились двое подвыпивших мафиози. Один из них был блондином в стильном чёрном костюме, а второй был бугаем ростом в 215 см, в странном чёрном плаще с ремнями на голый торс, полосатых штанах и не менее странной шапке с колокольчиками, на которых было написано «Risotto» Прошутто побрёл в гостиную, а Ризотто же пошёл в комнату, чтобы скинуть своё повседневное одеяние на домашнее, состоящее из затёртой до дыр футболки из времён когда он считал себя тру-металлистом и… трусов. Все штаны стесняли капо отряда убийц и дома он ходил в нижнем белье. Все близкие ему люди знали об этом и не удивлялись, когда оказывались у него в гостях. Владелец Metallica пошёл на узкую кухню, чтобы посмотреть, что было в холодильнике. Жильё капо отряда убийц было скромным и мрачным. Ризотто любил тёмные оттенки. И его жилище было маленьким отнюдь не потому, что его отряду меньше всего платили в Passione. У него была возможность купить себе особняк у моря, но владелец Metallica не любил роскошь, а ценил удобство и практичность. Плюсом было то, что его квартиру можно было убрать за час и не надо было нанимать прислугу. — Пойма-а-а-ал, — сзади его обхватил Прошутто, обдавая своего капо перегаром. — Мясо есть? — Есть брезаола. Прошутто нет, к сожалению. Любишь такое? — Я обожаю всё, что можно отнести к мясу, даже не спрашивай. Ещё люблю пить кровь. Но иногда могу и обойтись чёрным чаем. — Пошли в гостиной на диване поедим. — П-а-а-а-а-ашли, — убийца в чёрном костюме явно выпил больше чем надо и не отлипал от Ризотто, когда тот доставал вяленое мясо из холодильника и бутылку колы. Они разместились на диване, и на фоне капо отряда убийц включил канал по телевизору, где показывали футбол. Прошутто принялся с жадностью есть брезаолу, Ризотто даже не успел ничего съесть, но он проигнорировал этот нахальный поступок, и когда его подчиненный уткнулся ему в грудь, он начал говорить: — Вчера ты пришёл ко мне в кабинет и сказал: «Я люблю тебя». Тогда ты мне пояснил, что любишь меня как сын любит отца, я ответил тебе взаимностью как капо любит своего бойца. Но сейчас мы наедине вдвоём, и может откровенно поговорить. Скажи, — Ризотто обхватил подбородок Прошутто и развернул к своему лицу его лицо, — ты действительно любишь меня в том значении, в котором сказал тогда? Или куда большее? Сейчас ты можешь сказать мне правду. Никто не узнает. Даже Иллюзо не посмеет тебя назвать моей подстилкой. -Ренато, я сказал тогда всё, что мне нужно было, — нахмурился убийца в костюме. — Я тогда был откровенным максимально. Не знаю, что ты хочешь от меня сейчас услышать. Тут Прошутто почувствовал, как напрягся его капо. Тот осторожно спросил: — Могу ли я кое-что сделать? — Без проблем. Ризотто легонько коснулся своими губами губ своего подчиненного. Тот неожиданно вскочил и понёсся в туалет, оттуда послышались блюющие звуки. Ризотто встал рядом с дверью и заботливо спросил: — Чем-то помочь? Прошутто, утерев слёзы с глаз и промыв рот, ответил мучительно: — Я перепил слишком и устал. Ещё не надо пытаться меня целовать. Я чувствую тошноту, когда чувствую, как кто-то домогается меня. Я не дрочу, потому что мне мерзко касаться моего члена, поцелуи вызывают во мне рвотные позывы. Мне жаль, если ты те слова принял за любовное признание. Но если ты меня действительно любишь, то, пожалуйста, прекрати. Светловолосый мафиози приготовился к тому, что сейчас его рот будет полон металла, но вместо этого он услышал спокойное: — Я тебя понял. Извини. Где мне тебе постелить? — Без разницы, — и снова раздались неприятные звуки блюющего человека. Затем Прошутто вышел из туалета и устало уставился на своего капо. Тот заботливо предложил: — Пошли доведу до дивана. — Давай. Ризотто постелил в гостиной, выдал халат, чтобы его гость переоделся, постелил ему, и тот устало лёг на спину и закрыл глаза. Владелец Metallica спросил: — Ведро принести? — Да, — пробурчал сонно Прошутто. Капо отряда убийц на мгновение уставился на своего подчинённого и у него перехватило дыхание. Ризотто всегда именно его выделял среди своей команды. И то признание… сбило его с толку. И сейчас он понял, насколько красив и сексуален Прошутто. Бледное лицо, скрытое за густыми пшеничными безупречными волосами, закрытые глаза, обрамлённые пушистыми длинными светлыми ресницами, полураскрытый шелковистый чёрный халат, обнажающий одну грудь с манящим соском, и всё это в мягком полумраке лунного света, льющегося из-за окна и дарящим сию прекрасное полотно, достойное руки мастерского художника. Хотелось впиться в эти прекрасные губы, лаская озорной сосок, затем оставить след из поцелуев на шее, запустить руку в трусы и… Но вместо этого Ризотто пошёл на кухню за едой, включив футбол на кухне. Прошутто хоть и лежал с закрытыми глазами, но слышал это учащённое дыхание своего капо над собой. Он чувствовал себя злодеем, но он не мог позволить кому-либо себя насиловать. Даже человеку, которого сильно любил. *** Откинув костыль в сторону, Прошутто ринулся к металлической дверце. Она была последняя, и он открывал её с искажённой от гримасы ужаса лицом. Он едва открыл её и забыл как дышать: — Нет…нет…нет… На столе покоилось тело, всё испещрённое сквозными ранениями до такой степени, что едва ли можно было понять, что это за человек. Но Прошутто понял. Он просто упал на пол и зарыдал в окружении вскрытых дверцей с шестью относительно свежими трупами. *** — Бучелатти, ты жив?! Бруно вскочил от напуганного голоса Мисты, ворвавшегося в его спальню. — Ох, это ты, — капо прищурился, — что ты здесь забыл ни свет ни заря? — Уже полдень. Я просто решил тебя проведать. От тебя уже несколько дней нет вестей, вот я решил и прийти узнать как ты тут. Что с замком? Кто его выломал? Ты разобрался с нарушителем? Хозяин дома хитро прищурился: — Он обезврежен, не беспокойся. Давай уже пойдём вниз. Клубничного торта у меня нет, а вот вчерашний яблочный пирог я ещё не весь уничтожил. И тут на глаза стрелка попался искалеченный светловолосый мужчина, занимающий вторую половину кровати Бруно. Миста хмыкнул: — Понятно всё с тобой. Подробности я знать не хочу. Пойдём лучше избавим твой холодильник от пирога. Свет освещал фигуру капо в халате, даруя ему ореол святости, а прямо напротив него сидел смуглый стрелок в вязаном свитере и теплой шапке, хоть и на улице сияло во всю солнце. Миста достал свой револьвер и тихонечко позвал: — Sex Pistols, время обеда. — Ура, жрать! — из отверстий под пули показались маленькие существа гуманоидной формы в количестве шести штук и принялись нещадно уничтожать предложенный им кусок пирога. Причём третий номер начал мутузить пятого, и это заметил их владелец: — Эй, номер 5, не жадничай, дай и остальным тоже! — Но, Миста! — начал плакать пятый и получил оплеуху от третьего. — Я же сказал, не жадничай. Ладно, ребята, мне надо поговорить со своим капо, вы не маленькие, сами тут разберётесь. Бруно, я бы хотел тебя спросить, как ты? Хозяин дома опустил глаза на чашку и вздохнул, не решаясь из неё выпить: — Боль потери всё ещё сильна. Я не могу их забыть. Лучше бы они тогда отвернулись и остались бы живы, как и Фуго. — Послушай, мы все ожидали, что можем так закончить. И я думаю, если бы Леон или Наранча знали о том, что их ждёт смерть — они бы всё равно приняли такое решение, которое приняли, — Гвидо весь помрачнел, — я не очень умею в красивые речи, ты знаешь. Я просто хочу сказать, что твоей вины в том не было. Просто есть обстоятельства и люди сильнее нас. — Потеря их говорит о моей несостоятельности, как капо. Мне надо время, чтобы принять их потерю, проанализировать ситуацию, найти ошибки и попытаться не допустить их в дальнейшем, — хмуро ответил Бучелатти, всё же сделав глоток. — Нет, мне определённо надо выпить чего-нибудь покрепче. — Главное, не ударяйся в алкоголизм, ты нам нужен с Джорно и Триш здоровым, — Миста на секунду замолк, а затем задал серьёзный вопрос. — Ты ведь не собираешься уходить из мафии? — Нет. Просто, мне нужно на какое-то время отойти от дел, — достал из холодильника заветную бутылку Бучеллати. — Ещё ко мне вчера нагрянул неожиданный гость. — Так, — Миста весь напрягся. — Если это мужчина из спальни, пожалуйста, я не хочу знать, чем вы тут вчера занимались. Я не лез в ваши дела с Аббаккио, и с этим типом не хочу. — Хе-хе, — хитро сверкнул глазами Бучеллати. — это не просто тип. В последнюю нашу встречу я скинул его с поезда, но он, как оказалось, выжил. Стрелок озадаченно уставился на своего капо: — Мы много кого сбрасывали с поездов. Если ты только не про…- затем он поперхнулся, а когда откашлялся, то сказал суровым голосом, зарядив револьвер: — Я пойду и вгоню ему четыре пули в голову. — Не стоит. Оставь его в покое. — Бучеллати, я всё, конечно, понимаю, но это… не понимаю, — озадаченно почесал голову сквозь шапку Миста. — Как вы… фе. Не говори ничего, пожалуйста! Но…но… почему ты его пощадил? Почему он всё еще жив? — Судьба любит преподносить вот такие сюрпризы. Я сам не до конца понимаю, почему я вчера не стал его убивать. Он ведь затем и пришёл, чтобы я забрал его жизнь. Но вместо этого я позвонил врачу. Он сказал, что Прошутто в тяжёлой депрессии, плюс ему надо лечить все его переломы и гематомы. Я чувствую, что смогу направить его в правильное русло. Владелец Sex Pistols лишь пожал плечами: — Знаешь, это весьма типично для тебя. Помогать очередной жертве судьбы. Теперь я ещё больше волнуюсь. А если ты потеряешь бдительность, и он тебя грохнет? Он же из этой проклятой команды убийц. Они отчаянными ребятами были, которые просто так свою жертву не отпустят. Нет, я всё же пойду и пристрелю его, — и стрелок и вправду взял и встал из-за стола, но заметил серьёзный взгляд Бруно. — Я же сказал, не стоит. Ты действительно считаешь, что я настолько наивен? В глазах капо читалась непоколебимая решимость, которая заставила Гвидо снова сесть. — Нет. Просто… мы все волнуемся вообще-то. И то, что ты связался с этим… как его… — Прошутто. — С ним короче. Мне это не нравится. Безопаснее его отправить к остальным членам его команды. — Возможно. Но жить без риска не так интересно. — Чёрт бы тебя побрал, Бруно, — нахмурился Миста. — Но если я обнаружу в следующий свой приезд твой труп — то этого Прошутто ждёт судьба пострашнее бесконечного цикла Дьяволо. Ладно, мне пора по делам, теперь я волнуюсь ещё больше обычного. Распрощавшись со своим подчинённым Бруно поднялся в спальню и обнаружил, что его вчерашний гость лежит в такой же позе, что и час назад, и не собирается вставать. Его волосы все были разбросаны по подушке, а сквозь них проглядывал холодный глаз, во взгляде которого не было ничего осмысленного. — Эй? — Бруно забрался на постель и обхватил Прошутто руками. Но тот никак не реагировал. Он чувствовал дыхание и то, как поднимается грудь, а также исходящее тепло от тела. Но не было никакой реакции. — Прошутто? — Бучелатти убрал волосы и принялся одаривать его шею поцелуями. — Эй? Ты как? Но убийца лежал неподвижно, бессмысленно смотря перед собой, никак ни на что не реагируя. Джованни предупредил, что такое поведение типично для человека в тяжёлой депрессии. Бруно нахмурил брови и проговорил про себя: — Ладно, я пока тебя оставлю. Бучелатти решил пока заняться своими делами и привести свои мысли в порядок. Хозяин дома спустился на первый этаж. Он хотел как можно скорее выйти из своего состояния отчаянья и приступить вновь к делам. Но было бы безответственно возвращаться, не придя в себя и совершив кучу ошибок. Но с кем он мог обсудить дела в мафии? С обычным психологом? Определённо, нет. А это значит, что надо самому выпутываться из клубка безысходности и сомнений. Поэтому Бруно посмотрел на бокал вина, поднёс его ко рту, а затем просто поставил на стол и направился к стеллажу с книгами. — Нет, тут мне нужен незамутнённый разум. К изучению книги капо отряда телохранителей отнёсся весьма серьёзно. Он мог перечитывать один абзац несколько раз, подчёркивал нужные предложения и выписывал тезисы, которые казались ему наиболее здравыми, затем погрузился в думы и занялся самоанализом. Бучелатти не хотелось тратить время на прокрастинацию, хотя и очень хотелось просто заглушить боль вином, которого в доме было в достатке. Но тут подкрались не самые радужные мысли. Вот Леон лежит с застывшим на лице удивлением…и… и… Но мы ведь всё можем потерять в один миг. В том числе и всё самое дорогое, что есть у нас в жизни. Бруно почувствовал, что его щёки стали влажными. Уж лучше выплакаться здесь, чем у всех там на виду. Нельзя показывать свою слабину перед людьми, которые боятся тех, кто сверг настоящего монстра. Не давать им ни капли сомнения. За своим занятием Бруно и не заметил, как настал вечер. Он весь встрепенулся и побежал в спальню. Однако застал ту же картину, что и несколько часов назад. Прошутто даже не шелохнулся. А его взгляд так и не стал более осмысленным. Хозяин дома стал тормошить нарушителя. — Эй! Ты меня пугаешь. Давай-ка для начала отведу тебя в ванную. Убийца хоть и поддавался, но сам ничего не делал, а лишь повторял то, что пытался с ним делать Бруно. Наконец Бучелатти вздохнул и уложил Прошутто в ванную. — Знаешь, я вчера не хотел тебе это говорить, но от тебя есть запашок. Я помню тебя во время нашей битвы в поезде. Ты не выглядел как человек, не обеспокоенный гигиеной. Я ещё тогда подметил твой аромат. Тогда ещё подумал, что жаль, ведь наши вкусы совпадают. Сколько ты уже не мылся? Однако убийца лишь тупо смотрел перед собой. Владелец дома забрался в ванную к своему бывшему врагу и принялся страстно целовать. Однако никакой реакции не последовало. Бруно вдруг стало мерзко от самого себя. Словно он домогается до трупа. Поэтому он прекратил со словами: — Прости. Мне не следовало этого делать, — а затем вылез и включил воду, — без понятия, как ты любишь, но… я всё-таки хочу позвонить кое-кому. Я не знаю, что с тобой делать. Давай для начала я сниму повязки и приведу тебя в порядок, — он начал с головы. На него теперь смотрело два глаза. Точнее то, что осталось от левого. Опухшее нечто с кровавыми сгустками, окружённое страшным шрамом. И это на таком красивом лице. И чем больше повязок снимал Бруно, тем больнее ему становилось. А ведь это результат его работы. Мафиози нахмурился. Не стоит об этом жалеть. Что он, что Прошутто тогда действовали, исходя из своих интересов. По-другому быть не могло. Но может сейчас. Сейчас они не враги. Сейчас всё можно изменить. Хозяин дома вздохнул: — Слушай, я тебе не мать, чтобы все за тебя делать. Мыть я тебя не собираюсь. Только помочь обработать раны. Я не набивался тебе в няньки. Давай уж постарайся сам сделать всё. Тут голова шевельнулась и на Бруно уставились здоровый и повреждённый глаза, по которым ничего не читалось: — Никто тебя не просил, Бучелатти, — раздался едва слышимый хриплый голос. — Оставь меня одного. — Наконец-то ты заговорил. Прошутто лишь погрузился под воду, ничего не говоря, а его светлые волосы стали ещё более пшеничного цвета и растеклись словно хвост медузы. До Бруно дошло, что он не набрал воздуха, поэтому резко вынул его из воды. — Эй! Не смей. — Ты — ублюдок, Бучелатти, — только и сказал убийца, а дальше снова словно проглотил язык и уставился перед собой. — Понятно, — вздохнул владелец дома, — мне кажется, что водных процедур хватит и спустил воду. Как и обещал, владелец дома обработал раны своему гостю, а затем снова уложил его на кровать. В то же время в дверь позвонили. Бруно как вихрь устремился ко входной двери и открыл. Перед ним стоял новый дон мафии. Дерзкий подросток в розовом костюме с блёстками. От него веяло величием, светлые необычно заплетённые волосы сияли как золото, а бирюзовые глаза излучали власть. — Джорно… — Бруно, а ну, показывай своего гостя. Я к тебе явился не как твой друг, а как твой босс. Сейчас же, — произнёс подросток надменным голосом. Бучелатти не стал перечить. А просто отвёл Джорно к Прошутто. Увидев в каком состоянии убийца, подросток хмыкнул и начал патетичную речь: — От лица мафии я выражаю сожаление и… Однако его перебил убийца злобным голосом: — Ты всего лишь напыщенный мальчишка, ничего не сведущий в делах мафии. Новичок, не наученный жизнью. Что ты можешь знать про сожаление? Засунь его себе куда подальше. Джорно поразили слова этого дерзкого безумца, однако он продолжал: — Я притворюсь, что не слышал твоих слов, если ты признаешь мою власть. Также я смогу тебя помиловать и исцелить твои серьёзные раны, — он протянул свою ладонь к губам Прошутто. Тот же приподнялся слегка и… плюнул со всей силы мальчишке прямо в лицо: — Пошёл ты! Тут Бруно весь побелел и вмешался: — Джорно, он… Но новый дон мафии спокойно вытер лицо. Его трясло от гнева, а глаза горели праведным бирюзовым пламенем, однако он спокойно ответил: — Значит нет. Я не буду тебя в цикл помещать, как Дьяволо. Ты — жалкий инвалид, так и оставайся им до конца жизни, влача своё беспомощное существование. Мне плевать на тебя, однако я изгоняю тебя из Passione, и запрещаю вступать в другие мафии. Если узнаю, что ты там — то тогда тебя ждёт цикл. А пока живи, жалкий червь. И ушёл, громко хлопнув дверью.