Ты небо моё

      В вишневом саду было тихо. Здесь не было слышно пения птиц, шелеста травы и листьев, даже кузнечики не прыгали и не стрекотали. А все потому, что этот сад был божественным. Много лет назад на его месте была лишь пустота: не росли ни вишневые деревья, ни трава, ни цветы. Были только лужи крови — следы преступлений девятихвостых лисов, проживавших на данной территории. Они заманивали к себе вознесшихся богов, соблазняли их и убивали. Тогда было принято решение истребить демонических существ. Пролилась лисья кровь, впиталась в бесплодную землю, но вернулась в божественный мир в виде пышных вишневых деревьев, лепестки которых имели алый цвет.       Не все девятихвостые лисы были истреблены. После кровавой бани верховный бог собрался покинуть проклятое место, но услышал скулеж крошечного лисенка, которому по виду было день-два от роду. Он остановил слугу, занесшего меч над головой детеныша, поднял его с земли и, прижав к груди, понес во дворец, желая, чтобы тот, как только окрепнет и подрастет, послужил пантеону богов и этим загладил бы вину своего рода. Так как лисенка нашли под мгновенно проклюнувшимся ростком вишневого дерева, его назвали Черри.       Время в Царстве богов летело в десятки раз медленнее, чем в Царстве смертных, поэтому, когда в последнем успело смениться несколько поколений, в божественном мире Черри успел достигнуть лишь юношеского возраста. Он изредка покидал вишневый сад и больше времени проводил под деревом, под которым его нашел тот, кого он ненавидел сильнее всего. Прислуживать правителю этого Царства было для Черри сущим наказанием и невыносимым унижением, ведь именно он сразил мечом его родителей.       У девятихвостых лисов не было друзей. Они жили стаями, образовывали пары, спаривались и рожали детенышей. Часто лисы выходили на охоту по одному, реже — семьей, почти никогда — целой стаей. Им не было важно, будут ли сыты остальные: здесь был каждый за себя.       Черри также не имел друзей. Он не знал, что такое дружба, но зато познал ненависть. Однажды он со злости полоснул когтями по вишневому лепестку, словно тот и был верховным богом, и удивился, что тот не помялся и не порвался, а стал нежнее и даже сменил алый цвет на розовый. Лепесток опустился на его нос и вспыхнул ярким светом. Оказалось, что девятихвостые лисы, очистившие свой разум и душу от черноты, были способны превратить любой предмет в духа. Таким образом на свет появилась Карла — его первый друг. Она любила заглядывать в другие миры, и Черри, будучи связанным с ней, увидел ее глазами, как выглядят царства демонов и смертных. Он влюбился в последнее и каждую ночь сбегал туда вместе с Карлой, чтобы побродить по немноголюдным улочкам и ощутить то, чем дорожат смертные, — чувство свободы. Люди словно не замечали лиса, принявшего человеческий облик, но оставившего пушистые девять хвостов и острые ушки, поэтому ничто не мешало ему наслаждаться прогулкой. Но в одну такую ночь случилось нечто странное.       Черри вновь спустился с небес на землю. За ним, словно верный пес, следовала Карла. Внезапно она ринулась вперед, но девятихвостый лис не придал этому значения: вишневый дух всегда вел себя так, если находил для своего господина лучшее место для отдыха. Но сегодня Карла отыскала то, что ни разу не видел Черри: скейт-парк. По заасфальтированной площадке катился скейт, который для лиса был обыкновенной доской с прикрученными к ней колесами, а тот, кто должен был управлять ею, сидел поодаль и возмущался, подняв голову к небу:       — Черт, черт, черт! Когда же у меня получится прокатиться на этой доске хотя бы десять метров?!       Кричавшим был молодой человек, в очередной раз упавший со скейта. Зоркие глаза Черри заметили за его спиной черную, размером с человеческого младенца, сущность, которая росла при каждом его падении. Она вцепилась в его плечи грязными лапками и злобно хихикала, когда тот злился на себя за свою неуклюжесть. Именно эта сущность и была причиной его неудач, и от нее нужно было во что бы то ни стало избавиться, иначе она могла бы навредить жизни того, на ком паразитировала.       — Карла, истреби то дьявольское отродье! — отдал приказ Черри и подбросил в воздух вишневый лепесток.       — Слушаюсь, — протянула Карла и вспыхнула ярким светом. Через несколько секунд она вновь упала в руки Черри, но была уже не лепестком, а изящной катаной с вишневого цвета рукоятью.       Острый клинок засверкал, завибрировал, и, как только Черри взмахнул им, выпустил небывалую энергию по направлению к черной сущности. Паразит, ощутив убийственную силу, кривовато улыбнулся, набрал полный рот воздуха и дунул на выпущенную энергию, превратив ее в подобие пластмассы, зажал ее зубами и потряс головой, словно щенок летающую тарелку, а после выплюнул на площадку, но энергия не достигла ее: растворилась в воздухе.       Черри был зол, но не на черную сущность, а на того, к кому она прилипла.       — Если бы я знал, что тот пацан сам создал это мерзкое создание, то не стал бы тратить на него драгоценную энергию клинка! — заявил он и пнул лежавший под ногой камень. — Хватит сидеть на одном месте, ты, плаксивый человечишка! — обратился он к молодому человеку, продолжавшему сидеть на одном месте. — Отлепи свой зад от дороги, встань на эту чертову доску и прокатись желаемые десять метров! Иначе ты никогда не поднимешься на ноги, так как будешь придавлен к земле весом того чудища, которое приклеилось к твоей спине, потому что твое неверие в себя породило его!       — Господин, вы привлечете к себе лишнее внимание, — взмолилась Карла, до сих пор находившаяся в форме катаны. — Пожалуйста, давайте покинем это место.       — Помолчи, вишневый дух! — рявкнул Черри. Чем больше он злился, тем пушистей становились его девять хвостов. Они были заметны даже в тусклом свете фонаря, а их тень была похожа на змей, проглотивших крупную добычу.       От увиденного молодой человек вскочил с места. Не каждый раз простым смертным удавалось увидеть девятихвостых лисов, поэтому им овладел некий страх, но он улетучился, как только Черри начал на него ругаться. Кровь вскипела в молодом теле, а пальцы сами по себе сжались в кулаки. Человек не стал дальше слушать ругань пришедшего и перебил его:       — Если так не нравится то, что я не верю в себя, то научи меня кататься на скейте! Тогда посмотрим, отцепится ли от меня то чудовище, про которое ты талдычишь уже несколько минут! Какого черта ты уже здесь?! — закричал он, когда увидел перед собой Черри, секунду назад стоявшего вдалеке. Лис блаженно обмахивался веером, в который успела превратиться Карла, и внимательно следил за каждым движением молодого человека.       — А ты отдашь взамен свою жизнь? — томно произнес Черри и, обойдя его со спины, направил сложенный веер на черную сущность, но та щелкнула перед ним зубами, не подпуская к себе.       — Зачем мне отдавать кому-то жизнь, если мертвым я не смогу кататься на скейте?       Черри удовлетворенно кивнул. Ему определенно нравился ход мыслей этого паренька. Секунда — и он вновь оказался перед ним.       — Тогда согласен делить одну жизнь на двоих? — спросил он, ожидая, отрицательный ответ, но вместо этого молодой человек хлопнул его по плечу и радостно произнес:       — Согласен! Это лучше, чем не кататься на скейте, будучи мертвым.       От этих слов лицо Черри перекосило, словно он съел кислый плод. Уловив преображение собеседника, поверившего в то, что его научат кататься на скейте, он бросил в сторону «Какой же ты идиот!» и, выдавив жалкое подобие улыбки, задал вопрос:       — Как тебя зовут?       — Коджиро Нанджо, — ответил тот и улыбнулся во все тридцать два зуба. — А тебя?       Черри не понравилось, как Коджиро обращается к нему, поэтому сложил веер и уже замахнулся, чтобы ударить им по плечу молодого человека, но вспомнил, что его сокровище в любой момент может сцапать черная сущность, поэтому вновь расправил его и, обмахивая им лицо, сказал:       — Будь вежлив со мной и не обращайся ко мне на «ты», так как я твой учитель! И зови меня учителем, да. Запомни: я не буду обучать тебя катанию на доске с колесами, но после занятий со мной ты все равно добьешься своей цели. Моя задача — пробудить в тебе веру в себя. Без нее ты не научишься кататься.       Каждый вечер Черри спускался в Царство смертных, чтобы заниматься к Коджиро. Когда тот падал со скейта, девятихвостый лис подбрасывал в воздух Карлу, которая превращалась в подобие школьной указки, и ударял ею по ладоням Коджиро, если тот вновь начинал браниться из-за своей неуклюжести. А если это не помогало, то Карла оборачивалась рупором, и тогда Черри кричал ему вслед:       — Поверь в себя, Коджиро Нанджо! Поверь уже в свои силы!       С каждой такой тренировкой черная сущность, паразитировавшая на молодом человеке, становилась все меньше, а его навыки катания на скейте только улучшались. Черри не пришлось даже задействовать Карлу, чтобы избавиться от паразита: он исчез сам, когда Коджиро научился выполнять сложные трюки. Девятихвостый лис был больше всего доволен собой, нежели своим учеником, ведь без него тот не смог бы обрести веру в себя.       — Ну что, доволен результатом? — спросил Черри, когда в один из вечеров они с Коджиро покинули скейт-площадку.       — Еще бы, — ответил тот, неся скейт под мышкой. — Но больше всего я доволен своим учителем, ведь без него я не смог бы избавиться от духа несчастий, прицепившегося ко мне. Хотя Ваши методы обучения слегка нетрадиционны, но результатом я доволен.       — Черри. Меня зовут Черри. Не называй меня больше учителем и обращайся ко мне на «ты».       Коджиро кивнул. Он указал пальцем на скамью и предложил Черри передохнуть. Тот согласился.       — Ты правда девятихвостый лис? — спросил Коджиро, разглядывая девять белоснежных хвостов, которые занимали всю скамью, поэтому ему приходилось сидеть на ее краю.       — Разве ты видел людей с хвостами? — ответил Черри вопросом на вопрос.       — Видел. В нашем мире их называют косплеерами. Но их хвосты не выглядят столь правдоподобно и не могут двигаться, как твои. Сейчас я верю в то, что ты лис, но тогда я подумал, что ты из их шайки. Но почему ты здесь?       — Ненавижу находиться в Царстве Богов. Я единственный оставшийся девятихвостый лис. Остальных истребили боги. Мне же приходится быть у них на посылках, потому что, по их словам, я должен загладить вину моих сородичей. Я хочу бросить им вызов, но…       — Не веришь в себя и свои силы? — перебил его Коджиро и усмехнулся.       Черри натянуто улыбнулся.       — Именно. Такому дохляку, как я, не победить и одного бога.       Он замолк. Коджиро не знал, что ответить на это, поэтому предпочел тихо, словно мышка, сидеть на скамейке, боясь коснуться одного из хвостов, кончик которого норовился пощекотать его шею.       — Знаешь, — наконец нарушил тишину он, — помнится, ты предложил делить одну жизнь на двоих, если я соглашусь быть твоим учеником. Если бы я смог попасть в Царство богов, то непременно помог бы тебе организовать восстание…       — Карла, мы уходим! — Черри не дослушал его. Он поднялся со скамейки, подбросил лепесток вишни в воздух, не дожидаясь фирменного «Да, господин» Карлы шагнул в туманную мглу, в которую та превратилась, и покинул мир смертных.       — Черри! — прокричал ему вслед Коджиро, вскочил с места и бросился за ним, но поймал лишь воздух.       Они не виделись несколько недель. Коджиро продолжал совершенствовать навыки катания на скейте. Порой он не мог сосредоточиться, поэтому падал, но вновь поднимался, вставал на доску и ехал, выполнял трюки, падал, вставал, снова ехал, и так по кругу. В перерывах он смотрел на небо, что-то произносил одними губами, оглядывался в надежде, что его слова были услышаны тем, кого он ждал, и разочаровывался, не увидев его за спиной. Черри же, установив защитный барьер, чтобы никто не проник в вишневый сад, сидел под деревом и изливал Карле душу.       — Если бы я тогда дослушал его, а не сбежал, то не мучился бы так сейчас! Он мне снится каждую ночь, понимаешь? Даже если я снесу себе голову тобой, я не перестану думать о нем!       — Господин, не смейте сносить голову мной! — взревела Карла и закружилась перед лицом Черри. — Если вы захотите сделать это, то я буду противиться и не превращусь в катану!       Лис улыбнулся. Он протянул ладонь, чтобы Карла смогла опуститься на нее, провел кончиком пальца по нежному лепестку и тихо произнес:       — Не беспокойся, я не наврежу себе. Лезвие катаны никогда не окрасится моей кровью.       — Вы обещаете, господин?       — Даю слово девятихвостого лиса!       — Но, господин, вы сейчас не в облике девятихвостого лиса…       С момента расставания с Коджиро Черри не принимал свою истинную форму, а продолжал находиться в человеческом обличье, но девять хвостов и острые ушки он не прятал. Современный человек при встрече с ним действительно подумал бы, что он сбежал с косплей-фестиваля, но только не Коджиро: он верил каждому его слову и не сомневался в том, что он девятихвостый лис, хотя ни разу не видел его настоящий облик. Подумав о нем, Черри вновь погрустнел, но, бросив взгляд на Карлу, повеселел и, подбросив ее вверх, воскликнул:       — Карла, стань той штукой, на которой катается Коджиро. Мы сию же секунду отправляемся в Царство смертных!       — Господин, нам нельзя делать это сейчас. Если боги узнают об этом, то...       Но Карла не договорила. Она превратилась в скейт с множеством кнопочек, способный парить в воздухе подобно ковру-самолету. Черри же спрятал ушки и хвосты и принял облик юноши, одетого в форму, в которой ходил Коджиро. Его ухо и нижняя губа были проколоты, челка легла на правый глаз, а длинные розовые волосы рассыпались по спине. Черри был любителем привлечь внимание остальных, поэтому этот образ как никакой другой подходил ему.       Он оказался в толпе галдевших девушек. От их криков Карла задрожала, а ее кнопочки замигали, словно гирлянда на витрине магазина. Она прижалась к девятихвостому лису, которому также было не по себе.       Место, в которое они прибыли, было тем самым скейт-парком, в котором Черри давал Коджиро уроки веры в себя. Только сейчас в нем было очень шумно. Девушки слали кому-то воздушные поцелуи, томно вздыхали, визжали, размахивали руками… Лису казалось, что они массово сошли с ума. Одна из них, набрав полную грудь воздуха, громко выкрикнула фразу «Адам, я люблю тебя!», из-за чего в его ушах раздался вопль Карлы, молившей своего господина превратить ее в катану и убить крикливую девчонку.       Черри пришлось потрудиться, чтобы выбраться из толпы фанаток некоего Адама. Прижав дрожавшую Карлу к себе, он локтями расталкивал попискивавших от недовольства девушек, которые так просто не сдавались: некоторые из них хватали его за рукава пиджака и оттаскивали обратно, но тут же отступали, когда Черри замахивался на них скейтом. Выбравшись, он увидел молодых людей, стоявших полукругом. Впереди них стояли двое и о чем-то разговаривали. Тот, кто прятал лицо под капюшоном, сложил руки на груди и рассмеялся, когда второй заявил, что непременно победит в заезде.       Сердце Черри забилось чаще, когда он узнал голос Коджиро. Он не мешкая запрыгнул на Карлу, оторвался от земли и медленно поплыл по воздуху. Никто из собравшихся не обратил внимания на то, что его скейт не ездит по земле, а способен летать: слишком были заняты разговорами и поддержкой. Добравшись до цели, он спрыгнул на площадку и, спрятав за спиной Карлу, встал поодаль, не желая пока вмешиваться в разговор двух молодых людей.       — Все же согласен на заезд? — спросил Коджиро человек в капюшоне и усмехнулся. — Хочешь продемонстрировать нам свои навыки? Пока мы видели только твое падение.       Стоявшие за ним люди разразились смехом. Спина Коджиро напряглась. Он снова начал терять веру в себя. Черри заметил, что та черная сущность, от которой они долгое время не могли избавиться, вновь начала проявлять себя. Тонкие лапки с цепкими пальцами выползли из бесформенного сгустка и потянулись к плечам Коджиро, желая уцепиться, но голос девятихвостого лиса прервал ее попытки:       — Быть может, вы лучше сразитесь со мной, чем с ним?       Коджиро вздрогнул. Он бросил на пришедшего недовольный взгляд и удивился, увидев за спиной того, кого ждал несколько недель. Сейчас тот не был похож на человека, косплеившего девятихвостого лиса, а выглядел как ученик-неформал. Черри повторил свой вопрос и по-лисьи улыбнулся, косясь на того, ради которого в дневное время покинул Царство богов.       — А ты еще кто? — спросил тот, кто предложил Коджиро заезд на скейтах.       — Каору Сакураяшики, — ответил Черри и, вскочив на Карлу, приблизился к нему. Глядя ему в глаза, он спросил: — А ты тот, из-за которого сошли с ума те девчонки? Адам, верно? Почему ты так напрягся? Скрываешь лицо под капюшоном, потому что боишься, что я откушу тебе носик? — и для устрашения лязгнул зубами.       — Я не допущу, чтобы вместо меня участвовал какой-то новенький! — воскликнул Коджиро, прерывая запугивания Черри. — Устраиваем заезд прямо сейчас, а после него посмотрим, кто будет лить слезы из-за проигрыша.       — Отличный настрой, Коджиро, — сказал ему девятихвостый лис, когда Адам с его группой поддержки ушли готовиться к заезду, и положил руку ему на плечо. — Тот дух несчастий на миг вновь вернулся, но тут же исчез, когда ты взял себя в руки. Просто верь в себя и ты непременно выиграешь заезд.       Пальцы Коджиро перехватили запястье Черри. Молодые люди долгое время смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова, хотя хотели сказать многое. Сердце девятихвостого лиса было готово выпрыгнуть из груди. У бедного вишневого духа еще больше разболелась голова, потому что он, будучи связанным с Черри, слышал каждый его стук. Его мучения были похожи на те, что испытывают люди при прослушивании очень громкой музыки.       — Почему ты исчез? — спросил Коджиро, переводя взгляд на скейт, паривший над землей. — Это Карла?       — Карла способна принять любую форму, какую я захочу. Ты столько раз видел, как она из лепестка превращалась в указку или рупор, и до сих пор удивляешься?       — Почему ты исчез? — повторил вопрос Коджиро и выпустил запястье Черри.       Но лис молчал. Он боялся рассказать ему причину своего исчезновения. Об этом знала только Карла, надеявшаяся, что ее господин образумится и не наделает глупостей, которые снились ему каждую ночь.       — Я думал, как бы осуществить тот план, о котором я тебе рассказывал, — соврал он и наигранно улыбнулся. — Хочу доказать тебе, что я тоже верю в себя и в свои силы, а не трушу при виде опасности.       Коджиро ничего не ответил. Он встал одной ногой на скейт, а другой оттолкнулся от земли.       Черри не последовал за ним. Он вновь почувствовал, как нечто погружает в его душу острые когти и терзает ее, стараясь вырвать кусок побольше. Ему хотелось кричать, но голос пропал, хотелось плакать, но слезы не лились.       «Неужели чувство любви бывает именно таким, Карла? Ты говорила, что оно приносит счастье, но почему я испытываю лишь боль?»       А в это время боги следили за ним и были готовы в любой момент наказать его и даже убить за то, что тот сбежал из Царства богов, не выполнив необходимые поручения, но боялись потерять настолько ценного слугу. Тогда верховный бог предложил остальным избавиться от причины его страданий — от Коджиро Нанджо — и даже предложил план: в Вальпургиеву ночь, дабы не вызвать подозрений, послать в Царство смертных демонических псов, которые в один миг бы растерзали молодого человека. На том и порешили, но не учли одного: Карла, что вновь обрела форму лепестка, подслушала их разговор и передала Черри, отдыхавшему в вишневом саду, их слова.       Наступил день икс. Коджиро закончил тренировку и собрался идти домой, когда услышал завывание волков. Луна, что ярко сверкала в ночном небе, по этому сигналу окрасилась в красный цвет и скрылась за набежавшими темными тучами. Во мраке заблестело несколько пар ярко-зеленых глаз. Из темноты лязгнули зубы. Показались морды демонических псов с капавшей изо рта слюной. Вожак стаи пригнулся, готовясь к прыжку, но его сразил клинок с вишневого цвета рукоятью. Его лезвие рубило одного демонического пса за другим, пока от них не остались ошметки плоти, плававшие в кровавых лужах.       Мокрая от пота рубашка Коджиро прилипла к телу. Он еле держался на ногах. Когда демонический пес был готов прыгнуть на него и вонзить зубы в его горло, он замер от страха и закрыл глаза. Распахнув их, молодой человек увидел перед собой девятихвостого лиса, в безумии размахивавшего катаной и рубившего пришедших в смертный мир демонических созданий. Его девять хвостов были запятнаны кровью, как и сам Коджиро.       — Ты в порядке? — спросил Черри, истребив последнего демонического пса.       Глаза Коджиро расширились то ли от страха, то ли от удивления. Вместо ответа он медленно поднял руку и пальцем указал на небо.       — Это же… — Его голос дрожал.       Коджиро забыл о том, что произошло до этого. Его внимание переключилось на богов, что спустились с небес и оказались перед ними. Тот, что был выше остальных, взмахнул скипетром, после чего стоявший рядом с Коджиро Черри был заключен в магическую клетку. Самого же молодого человека отбросило в сторону.       — Девятихвостый лис Черри, ты выбрал путь своих предков и решил пойти против богов? — раздался громогласный голос верховного бога.       — Убить его таким же способом, каким были убиты его сородичи! — вмешался другой бог.       — Казнить его! — закричал третий.       — Лишить духовных сил и скормить демонам! — голосил четвертый.       — Уничтожить! Уничтожить! Уничтожить! — в один голос вопили остальные.       — Вы всего лишь кучка мусора, случайным образом вознесшаяся на небо! — в том же духе ответил им Черри, цепляясь за прутья решетки. — Только и умеете что сидеть в своих дворцах и убивать тех, кто не приглянулся. Боялись, что кто-нибудь узнает об убийстве смертного богами, поэтому свалили всю грязную работу на демонических псов? — Он засмеялся. — Вы не просто мусор. Вы хуже всего мерзкого, что есть во всех мирах!       Боги в возмущении и гневе загалдели. Те, что стояли ближе к предводителю, просились лично казнить Черри, но тот молчал. Тогда один из них направил свой скипетр на клетку и приготовился ударить по ее прутьям энергией грома и молнии, но верховный бог наложил на него заклятие оцепенения и вышел из толпы. Он остановился напротив заключенного Черри. Девятихвостый лис отметил, что его глаза покраснели, а по морщинистой щеке скатилась почти незаметная капля.       — В ту ночь я спас тебя, — начал верховный бог, — а ты таким образом решил отплатить мне за добро?       — Разве я просил спасать меня? — процедил Черри и лязгнул зубами. — Думал, что я буду от радости скакать вокруг тебя и ноги целовать? Да я больше всего на свете желал убить именно тебя, а уже потом всех остальных! После того, что вы сегодня сделали, я мечтаю об этом еще больше!       — Девятихвостому лису чужда любовь, Черри. — Верховный бог не гневался на него. Все те горькие слова, что бросал в его адрес девятихвостый лис, он пропускал мимо ушей. — Сегодня ты пошел против нас, потому что не хотел потерять того мальчика, правда?       — Желаешь услышать правду, старик? Тогда получай. Карла!       — Да, господин! — отозвалась лежавшая на дне клетки катана.       — Ваше превосходительство, не позволяйте ему призвать нечто! — взмолились боги и в один голос ахнули.       Черри не успел приказать Карле обратиться в то, что могло бы разрушить божественные чары. Его глаза широко распахнулись, а разум начал затуманиваться, когда верховный бог вонзил в него скипетр, превратившийся в копье. Катана с вишневого цвета рукоятью обернулась в помятый лепесток, вернувший себе прежний алый цвет.       «Мой господин», — пронесся в голове хриплый голос верного друга и больше не раздавался. Карла погибла.       Божественная энергия копья проникала в каждую клеточку тела Черри и высасывала из него духовные силы. Его девять пушистых хвостов вспыхнули и сгорели дотла, причиняя лису нестерпимую боль. Исчезли в пламени и его острые ушки. Любой на его месте скончался бы от столь мучительного испытания, но одна сила заставляла его сердце биться в груди. Этой силой была любовь.       Коджиро не мог преодолеть поставленный богами барьер, но видел, какому наказанию подвергали Черри. Он бился об невидимую стену, падал на асфальт, когда его отбрасывало в сторону, проклинал верховного бога и всю его свиту. Лишь после падения барьера и исчезновения непрошенных гостей он, спотыкаясь, побежал к лису, упал перед ним на колени и обнял обоженное и окровавленное тело.       Черри был жив, но его грудь еле-еле вздымалась. Его глаза, из которых текли кровавые слезы, тупо уставились на Коджиро. Бледные губы приоткрылись и изо рта вырвался короткий вздох. Он тихо заговорил:       — Старик сказал, что я смогу выжить… если мои чувства не подделка… Не молись небу… Его не существует… Они — кучка идиотов… Не исполнят твои желания… — Его худая рука потянулась к лицу Коджиро. Холодная ладонь легла на его щеку, забрызганную кровью демонических псов. — Коджиро… ты небо мое.       Рука Черри упала плетью на бедра. Чернота поглотила его разум и засасывала в бездну, из которой не могли выбраться даже боги.       — Черри! — рыдал Коджиро, сильнее прижимая его тело к себе.       Но Черри не отзывался. И лишь еле ощутимое дыхание давало надежду на то, что он все еще жив.

***

      Он медленно открыл глаза. Был ли это мир смертных или же загробный? Веки налились свинцом. Темнота вновь накрыла его с головой.       Очередная попытка очнуться от страшного сна. Чей-то голос звал его по имени, но он не мог вспомнить, кому он принадлежал. Что-то теплое легло на тыльную сторону его ладони. Нечто нежное коснулось его щеки. Ему хотелось дотронуться до него, но тело не подчинялось разуму. Темнота вновь забрала его в свой плен.       Яркий свет, заливший больничную палату, заставил Черри проснуться. Тело, что все это время неподвижно лежало на кровати, наконец-то слушалось его. Он приподнялся на локтях и первым делом увидел Коджиро, дремавшего на стуле. Его голова клонилась к коленям. Черри прыснул со смеху, когда тот чуть не свалился на пол.       — Черри? — Коджиро протер глаза со сна и до конца не мог поверить в то, что видит перед собой выздоровевшего Черри, который буквально утром еле дышал. На его теле не было видно ни царапинки, словно его вылечили с помощью волшебной палочки. — Ляг на место, иначе тебе станет хуже!       Черри по-лисьи улыбнулся.       — Ты заботишься обо мне? — спросил он Коджиро.       — Разве на моем месте ты не сказал бы то же самое?       В ответ Черри лишь улыбнулся. Забота? Он в одиночку разрубил всех демонических псов, что были готовы напасть на Коджиро, пожертвовал статусом девятихвостого лиса во имя его спасения, потерял Карлу… Это определенно больше, чем забота.       — Подойди ко мне, — прошептал он. Подождав, когда Коджиро присядет на его постель, продолжил: — Если я выжил, то значит мои чувства не фальшивка. Могу я надеяться на то, что ты тоже испытываешь ко мне то же, что и я к тебе?       Коджиро накрыл слегка суховатые губы Черри своими, а затем заключил его в объятия. Они несколько минут сидели в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. По щекам Черри бежали дорожки слез, от которых намокла рубашка Коджиро. Он был счастлив, что наконец смог обрести долгожданную свободу и теперь был рядом с тем, кого выбрало его сердце. С тем, с которым разделит одну жизнь на двоих. С тем, для кого также станет небом.