Записки возрождённой Булки

      Пройдя на кухню за манящим запахом вижу, что Адена во всю готовит стоя у плиты и что-то перемешивает в сковороде. Оделась она в то, что первое попало под руку: джинсовые шорты и розовый топ. Слегка подтанцовывать под своё мурлыканье – напивает какую-то веселую песенку, и скорее всего из восьмидесятых или девяностых. Встав на носочки, крутит тазом то влево, то вправо. Руки держат сковороду и лопатку. Голова из стороны в сторону наклоняется в ритме песни. Подойдя, ближе узнаю мелодию: «Put up your Sunday clothes». Угадала, что старьё.       Адена повернула голову и улыбнулась всё той же улыбкой, в которой видный зубки. От поворота её волосы слегка упали дальше на грудь.       – Доброе утро. Ты как раз к завтраку. Присаживайся. – Она указала лопаткой на стол. – Еду подам.       Ещё не проснулась, чтобы говорить. Вместо этого просто улыбаюсь в ответ и сажусь на указанное место.       Передо мной Адена поставила плоскую тарелку. На ней лежит жареная картошка только что со сковороды. А рядом, полумесяцем жареные сосиски, разрезанные вдоль на две части. С ними по обоим концам лежат огурцы нарезанные кружочками и помидоры на узкие дольки. Только от одного вида золотисто-коричневой корочки начинает урчать желудок.       Адена села напротив меня с такой же тарелкой:       – Приятного аппетита!       Мне тоже хочется это сказать, но не могу: губы слиплись между собой и дрожат.       – Эй, ты как? – тихо спросила Бранда подавшись ко мне.       – Что случилось? – обеспокоено поинтересовался Киф заглядывая в лицо.       Только сейчас понимаю, что губы тогда не дрожали – дрожат сейчас. По щекам скатываются горячие слёзы. И единственное, что сейчас на столе не вкусный завтрак, а книги и журналы. В руках держу книгу. Через пелену разглядываю слова, которые вернули меня в прошлое.       – Что-то болит? Тебе плохо? – не унимался друг.       Вместо ответа просто прячу лицо за книгой.