А ведьмака мы звать не будем!

      — Ну так чо, Мешко, ты в деле? — вопрошал Мечислава тощий сосед Якоб, вытирая с длинных усов пивную пену. — Без тебя нам никак. Давай, решайся уже. Али ссышь, что ушастая твоя колокольцы тебе того, ить. Открутить? Так не боись, мы прикроем! И мужики принялись нагло ржать, плюясь пивом на щербатый, потемневший от времени стол в корчме.       — Козлы вы, безрогие, а не друзья! — Меш и к себе потянул пузатую глинянную кружку. — Может, таки подождём до весны? Минует распутица, глядишь, сызнова заглянут ведьмаки в Вызиму, авось кто и возьмётся за наш заказ.       — Авось по*блось, так и лето пронеслось, — недовольно протянул пузатый лавочник Гнегож, что тоже убытки терпел немеряные от того, что мост разрушался. — Заплатим ведьмаку, а за кой шиш тогда дорогу чинить? Ась? То-то же, ведьмака ждать не будем! Сами тварюку завалим, с нами ты Мешко, али нет!       — С вами я, с вами, — осознавая, что никуда он не денется от ставшей за два года своей общины, пробурчал Мечислав. И тоже поднял кружку, чтоб с остальными «двинуть». Хотя, чего греха таить, опасался за свои хм… колокольцы, потому как нрав у его супружницы был крут. Сам до сих пор не верил, как его эдак угораздило. Не в том смысле, что на полукровке жениться, а вообще. Оказаться в этом месте. В этом мире, и в этом теле. *** Жизнь Анатолий Петрович прожил ничем не выдающуюся. Школу закончил на «хорошо», поднатужившись. Потому как во время учёбы среди отметок чаще мелькали «тройки», чем высшие баллы. И не то, чтоб материал учебный не понимал, или тяжело давалось, а не интересно было. Увлечениями тоже не горел. Кружки-секции посещал, куда ж без этого. И плавание, и вырезание лобзиком, и баскетбол с волейболом. Борьбу тоже. Стрельбу немного. Не грело-не искрило. Книжки читать одно время любил, про приключения. Даже в туристическую секцию записался, приятель подбил. Но это ж надо рюкзак на себе тащить. Палатку ставить, дрова рубить, кашу на костре варить. Топать по нехоженым тропам — быстро ноги натирались, аж до кровавых мозолей. Палатка норовила схлопнуться, костёр тух, каша подгорала, предварительно слипаясь в мерзкий слизкий ком. Не задалось, в общем, у Анатолия с туризмом. В институт поступил в тот, что ближе к дому, чтоб в транспорте не трястись. В армии отслужил при штабе, потому как владел техникой слепого набора, начальству нравилось, когда приказы быстро печатают и без ошибок. В остальное время рядовые мели территорию, перекапывали газоны, белили деревья и грузили-разгружали всякое, что и куда прикажут. Стреляли раз в полгода, главное, чтоб в сторону мишеней, а не прапорщика. Женился… так все же женятся. А девушка Алла из бухгалтерии так славно улыбалась, сама намекала, что хочет новый фильм посмотреть в кинотеатре и всё такое прочее. Взбодрился Анатолий, когда сын родился. Времена были смутные, с деньгами постоянно напряг. Приходилось и машины из-за границы пригонять на продажу, и по ночам завод сторожить, кроме основной работы. Даже картошку с помидорами на тёщиной даче выращивать. И вот вроде всё наладилось, пацан подрос и болеть постоянно перестал. В квартиру приличную переехали, обменяв с доплатой. Джип купили. В Египет и Турцию прокатились. Тёще газ на дачу провели. Как жена заявила, что устала, всё ей надоело и ушла! Похудела, в блондинку перекрасилась и умотала в Испанию по рабочей визе на полгода, откуда писем по соцсетям не слала, только в конверте заявление на развод. Сын, конечно, заходил. Отношения с отцом не портил — ещё ведь в универ поступать, да и так, по жизни они неплохо ладили. На выходные оставался, когда бабушка, которая тёща, доставала особенно, но подросток, свои уже увлечения, понимали порой друг друга с трудом. Тоскно как-то было Анатолию Петровичу, на душе муторно. Купил он себе, однажды вечером, поллитру «Столичной». Оливье в пластиковой коробке. Установил на комп первого «Ведьмака», чтоб вечер скоротать, вспоминая хорошие времена, когда ещё всей семьёй жили, планы строили. Видать, задремал над клавиатурой, да во сне и помер. *** Потому как очнулся на лавке под храмовой стеной, в Вызиме, столице Темерии. Поверить, где находится, Анатолий не мог долго. Бродил почти до вечера по улицам, щупал стены, оконные рамы, хватал прохожих за руки, требуя признаться, что это всё косплей и розыгрыш. Спасибо добрые люди показали, где он — вернее бывший он, тот в чьём теле оказался, — живёт.       — Опять Меш до белки напился, — приговаривали они. — А ведь такой бравый стражник был! Пошли, мы тебя проводим до дому-то. Вот тута ты живёшь, чердак у старой Марты квартируешь, помнишь? Нет? Да и ладно, ступай, она тебя покормит, чай привычная. Ступай, ступай. И ступил он в новую жизнь и вонючие недра просевшего в землю старого дома. А звали его тут Мечислав, как оказалось. Но про это он узнал через несколько дней. А в первый момент его чуть не вывернуло от едрёной вони — смеси запаха нечистот, прокисшей капусты и кто его знает, чего ещё.       — Опять напился, курвин сын? — углядела, что он шатается, старуха, и выбралась из своей комнаты. — И ведь крепкий же какой, отродье бесовское, другой бы сдох давно, — шамкала почти беззубым ртом.       — Полегче, мамаша, — Анатолий не полностью осознавал реальность вокруг себя, но что бабка его костерит, почём зря, это понимал отлично. Так и познакомились.