Муж и жена (глазами мужа)

      Я уже не работал в больнице и занимался предстоящими перед отъездом делами, которые все накапливались и накапливались. Пациентов я почти не принимал, только старых знакомых, которым я не мог отказать. В то утро я планировал написать письма родителям и друзьям в Эдинбург. К моему приезду родители сняли мне небольшой домик, где я должен был жить и мы в письмах обсуждали последние детали. Почти все свои вещи я уже отправил в Эдинбург и мама готовила дом к моему приезду. Я представлял себя в родном городе, вместе с родными мне людьми, занимающимся интересной работой и только одна мысль угнетала меня, не давала мне покоя, закрывала все перспективы и я старался как мог гнать ее от себя. День отъезда неумолимо приближался, время летело стрелой и также неумолимо приближался день моей разлуки с ней. Я не знал увижу ли я ее еще хоть раз до отъезда, я смирился с этой потерей в моей жизни, хотя знал, что забыть ее не смогу никогда. Я ничего не мог изменить, не мог заставить ее поступать по-другому, я делал для нее все что мог.       Я пытался сосредоточиться на письме, но тут в дверь постучали. Понимая, что это пришел какой-то пациент, я нехотя вышел в приемную. Там стоял взволнованный растерянный мальчик, которого я не знал. -Вы, доктор Ренвик? — спросил он. -Да. -Меня к вам прислала мисс, которая живет в таком странном доме. Она сильно плачет и говорит, что ее сестра больна. -Черноволосая, красивая? -Да. Вы пойдете?       Гм! Ради этой черноволосой красивой мисс из странного дома, я пойду даже пешком на Луну.       Я быстро взял свою сумку и вскочил в свой экипаж. Через несколько минут я уже был на месте. Входная дверь была открыта, что уже вызвало во мне тревогу. Я взбежал по ступенькам и услышал, что в кухне кто-то сильно плачет. Я быстро зашел туда и увидел стоявшую на коленях Мэри: -Мэри! Что случилось?       Я сделал еще шаг и увидел лежащую на полу Несси в странной позе. На шее девочки был багровый рубец. Я тут же стал на колени рядом с Мэри и быстро начал ощупывать лежащее тело. Мэри молча смотрела на меня с мукой во взгляде. После нескольких движений, я понял, что все бесполезно.       Я поднял глаза на Мэри и думая, как ей сказать, медленно произнес: -Встаньте, Мэри! Дайте мне положить ее на диван.       Мэри все поняла по моему голосу. Она встала с колен. -Я виновата! — прошептала она обрывающимся голосом. Губы ее так дергались, что я начал переживать, чтобы с ней что-то не случилось. — Я вышла, чтобы принести ей порошки.       Я положил Несси на диван и заметил приколотую на ее груди бумагу, где было написано, что Несси стипендии не получила. Я повернулся к Мэри. -Вы ни в чем не виноваты, Мэри. Вы все для нее сделали, что могли — я нежно посмотрел на нее. -Зачем она это сделала? — простонала она — Я так ее любила. Я хотела ее уберечь. -Я знаю. Бедная девочка, должно быть, сошла с ума. — сказал я грустно. — Бедный, запуганный ребенок. -Я бы для нее на все пошла. — прошептала Мэри. — Я бы за нее жизнь отдала.       Я посмотрел на нее, на это бледное лицо, убитое горем, думая о ее прошлом, о ее новом несчастье, о серой безнадежности ее будущего. И, глядя в глаза, полные слез, чувствовал, как поднимается во мне всепоглощающая волна нежности. Подобно источнику, много лет скрытому глубоко под землей и внезапно хлынувшему на поверхность, чувство это затопило меня бурным потоком. Сердце мое болело за Мэри, и, охваченный внезапно сознанием, что я не могу больше ее оставить, я подошел к ней, говоря тихим голосом: — Мэри! Не плачьте, дорогая! Я люблю вас.       Она посмотрела на меня сквозь слезы, как слепая. Я подошел еще ближе, и в тот же миг она очутилась в моих объятиях. — Я не оставлю тебя здесь, дорогая. — шептал я. — Ты пойдешь со мной. Я хочу, чтобы ты была моей женой.       Я утешал ее, рыдающую у меня на груди, говоря ей о том, что полюбил ее, должно быть, с того часа, когда впервые увидел, но сам не знал этого до сих пор.       Вдруг в кухне раздался громкий голос, обрушившийся на нас с невероятной свирепой силой: -Проклятье! Это еще что значит? В моем доме!       Это был Броуди. Стоя на пороге и не видя дивана, заслоненного створкой открытой двери, он смотрел на меня, обнимавшего Мэри, и глаза его от бешенства и изумления готовы были выскочить из орбит. — Ах, так вот кто твой любовник! — крикнул он грубо, входя в кухню. — Вот откуда тот роскошный черный виноград! Клянусь богом, мне не приходило в голову, что твой любовник этот… этот господин.       При этих словах Мэри дрогнула и хотела отойти от меня, но я удержал ее и, продолжая обнимать одной рукой, пристально смотрел на Броуди. — Нечего бросать на меня величественные взгляды! — проворчал Броуди с коротким злобным смехом. — Вы мне глаза не замажете. Теперь вы у меня в руках. Один из столпов общества в нашем городе приходит к человеку в дом и превращает его в публичный дом!       В ответ я сурово выпрямился, медленно поднял руку и указал на диван. — Вы перед лицом смерти, — сказал я.       Глаза Броуди невольно, опустились под моим холодным взглядом. — Ошалели вы, что ли? Все вы здесь шальные! — пробурчал он. Но повернулся туда, куда указывал мой палец, и, увидев тело Несси, вздрогнул, шагнул вперед.  — Что… Что это? — дико закричал он. — Несси! Несси!       Я увлек Мэри к дверям и, прижимая ее к себе, остановился и сказал сурово: — Несси повесилась, потому что она не получила стипендии, и вы — виновник ее смерти.