Муж и жена (глазами мужа)

      Мы вышли на улицу, а из дома раздавался страшный вопль. Меня совершенно не трогали страдания этого тупого буйвола, я думал только о том, что я вырвал Мэри из этого ада и она теперь со мной навсегда. Я усадил рыдающую девушку в экипаж и всю дорогу до дома пытался ее успокоить. Прижавшись ко мне, Мэри сжимала мою руку, целуя ее и что-то бормоча. В ее глазах помимо боли и пережитого ужаса, вспыхивали счастливые огоньки. Я не сомневался, что моя любовь к ней была взаимна.       Приехав домой, я почти внес Мэри в дом, настолько она обессилела. Моя экономка с удивлением уставилась на нас. -Приготовьте комнату для гостей. — сказал я ей. -Все готово. Я подготовила дом для передачи его новым жильцам. -Отлично.       Я отвел рыдающую Мэри в комнату и уложив ее на кровать, накрыл одеялом. Я хотел налить в стакан успокоительное, но Мэри схватила мою руку и не хотела ее отпускать. -Мэри, родная моя, любимая, все плохое позади, я с тобой, я люблю тебя и никогда больше не оставлю. Через несколько дней я уезжаю в Эдинбург, ты поедешь со мной, мы перед отъездом поженимся. — шептал я, целуя ее. — Я сейчас приду и буду с тобой, отпусти меня.       Я не был уверен, что Мэри слышала и понимала, что я ей говорю, но мою руку она все-таки отпустила. Я быстро налил в стакан с водой сильное успокоительное и заставил Мэри его выпить. Лекарство должно было ее успокоить и она должна была заснуть.       Я сидел возле ее постели, одной рукой держа ее руку, другой гладил ее по волосам.       Я целовал ее лоб, щеки, глаза. Мэри одной рукой держала мою руку, а второй обвила мою шею. Рыдания постепенно стихли и она уснула. Убедившись, что лекарство подействовало, я осторожно освободил свою руку и сняв ее руку с моей шеи, уложил Мэри поудобнее. Руки Мэри, когда-то такие нежные как лепестки магнолии были теперь шершавыми, распухшими, с мозолями, вызывали у меня боль. Я вышел в приемную и в ящике с лекарствами нашел мазь с ореховым маслом. Теперь она не будет выполнять работу прислуги и лечение целебным маслом должно сделать ее ручки такими же как и раньше. Я отнес масло в комнату Мэри, еще раз убедился, что она спит и спустился к экономке. -Посидите возле нее, пока я приду. — попросил я.       Экономка кивнула. Ее лицо по-прежнему выражало удивление в связи со столь неожиданным появлением Мэри. -Простите, доктор, а кто она? — не выдержала экономка. -Кто? — переспросил я и счастливо рассмеялся. - Это девушка через несколько дней станет моей женой, она такая же здесь хозяйка, как и я.       Оставив экономку с открытым от удивления ртом, я сел в экипаж, намереваясь осуществить план, который у меня созрел в голове. Первым делом я зашел в магазин и купил для Мэри кое-какие вещи и принадлежности, чтобы она могла воспользоваться, когда проснется. Потом я зашел в церковь и договорился насчет венчания в ближайшие дни. Я хотел увезти Мэри из Ливенфорда в статусе своей жены. Наконец я добрался до окраины города, где жила одна моя знакомая женщина, которую я иногда рекомендовал в качестве сиделки. Мне повезло, она с мужем работала в саду и увидев мой экипаж, открыла калитку. -Здравствуйте, доктор! — поздоровались супруги. -Добрый день, Кристина. Мне нужна ваша помощь. Мне нужно, чтоб вы до утра побыли с одной девушкой. -Она больна серьезно? -Она не больна, к счастью, совершенно здорова. У нее нервный срыв в связи со смертью сестры.       Супруги переглянулись. Они были люди бедные и лишний заработок им явно был нужен, хотя неожиданная отлучка Кристины из дома не входила в их планы. -Хорошо, доктор. До утра я смогу с ней побыть. -Вот и отлично. - я надеялся, что к утру Мэри придет в себя.       Через несколько минут Кристина села со мной в экипаж и мы отправились домой.       За время моего отсутствия Мэри не просыпалась. Я дал Кристине необходимые указания и сказал, что когда Мэри проснется тут же сообщить мне, а сам, наскоро пообедав, засел снова за письма. Теперь я сообщал родителям о счастливой перемене в моей жизни.       Мэри проснулась только после ужина. Когда я вошел в комнату, она лежала в постели в ночной рубашке, которую я ей купил. Она была бледная, глаза и нос были распухшими от слез и она еле говорила от слабости. Я сел на кровать и взял ее за руку. -Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил я, касаясь губами ее лба.       Мэри слабо улыбнулась сквозь слезы, но вдруг густо покраснела и опустила глаза. Я перехватил ее взгляд и угадал ее мысли: она стеснялась своих рук. -Глупышка! Это дело поправимое.       Я намазал ее руки ореховым маслом. -Будешь меня слушаться и все будет хорошо. -Спасибо за рубашку, у меня никогда не было такой красивой. - прошептала она, по ее щекам текли слезы. -У тебя теперь все будет красивое. — я погладил ее по мокрой щеке. — Поешь что-нибудь? Я принесу что-то легкое.       Мэри кивнула и попыталась сжать мою руку, выражая свои чувства, говорить у нее не было сил. Я принес ей чай с гренками, немного масла, варенье и пудинг на выбор. -Поешь что хочешь.       Я помог ей сесть в постели. Мэри взяла в руки гренок и ножик, чтобы намазать гренок, но ножик выпал из ее рук. Я намазал ей гренок маслом и с моей помощью она выпила чай и одолела гренок. -Вкусно. — прошептала она. -У меня дома отлично готовят. - похвастался я, улыбаясь.       Мэри хотела что-то сказать, но бессильно откинулась на подушку. -Выпей еще лекарство. Выспишься ночью и утром будешь молодцом.       Мэри послушно выпила.  -Спи, дорогая. — я поцеловал ее.       Я укрыл ее и сел на кровать, держа ее за руку и ожидая пока она уснет. Мэри попыталась что-то сказать, но ее сил хватило только на то, чтобы произнести мое имя. Она вяло улыбнулась и закрыла глаза.       Ночью Кристина присматривала за Мэри, а я почти не спал. День был насыщен такими радостными и трагическими событиями, что мои нервы сами требовали какого-то успокоения. Мне было бесконечно жаль несчастную девочку, которую ее идиот — отец довел до самоубийства, но в то же время я был самым счастливым человеком на свете: Мэри теперь была моей. Я лежал в постели и предвкушал как через несколько дней Мэри будет лежать рядом со мной и ее нежное тело будет моим. Мысль о предстоящей ее близости ударяла мне в голову и лишила меня разума, но я должен был взять себя в руки: я должен думать и действовать за двоих, Мэри мне сейчас не помощница. Я понимал, что боль потери сестры будет ещё долго не заживать, но жизнь в Эдинбурге в качестве моей жены, новые впечатления должны были помочь Мэри справиться с горем.