Элементалисты

      Сухой ветер царапает щеки и забивает глаза пылью, оседает на языке мелкой наждачкой, но через силу продолжаю бежать вперед между стволами омертвевших и будто давно сгоревших деревьев, игнорируя горячую боль в мышцах. Еще быстрее, наплевав на изнеможение, лишь бы убежать от преследующей меня твари: нечто с завитыми рогами и состоящим из черного дыма телом не отстает, ощущаю на спине свирепый взгляд глаз, больше похожих на два раскаленных угля. Создание рычит громко – до боли в голове и дребезжания в самих костях, безжизненная сухая земля мелко вибрирует, пуская по телу жгучую злость. Глупо отдаюсь ей, порывисто оборачиваюсь и, как в чёртово наказание, спотыкаюсь обо что-то и теряю равновесие. Кожу на одной ладони сдирает, забивает царапины сухой землей, крупной и больше похожей на раскрошенный уголь. Вторая поднимает брызги, угодив в берег омута. В отражении черной, неестественно спокойной после брызг поверхности отражается лицо, его черты теряются за царапинами и серыми разводами, покрывшими кожу, но даже они не скрывают оскаленных зубов и выражения скорее недовольного, чем действительно злого или напуганного.       – Давай же, вставай. Шевелись! – подстегиваю отражение и сгребаю пальцами почву и ил, забивая ногти, поднимаюсь и кидаюсь вперед – к поляне, где всего в нескольких шагах от меня стоит прямоугольное зеркало в резной золотой раме – то самое, которое я так отчаянно искала. Добраться бы... Мышцы сводит судорогой, а на сжатых зубах противно скрипит пыль.       Вместо страха за свою жизнь внутри кипит злость – на саму себя, на совершенную несправедливость жизни, на чудовище за спиной. Оно с треском и ревом выпрыгивает из-за ближайших деревьев, беспощадно сбивая с ног, откидывает в сторону на манер тряпичной куклы. Успеваю перекатиться на бок и смотрю прямо в тлеющие глаза чудовища, несущегося на меня черным облаком. Боль в теле смешивается со слабостью, наливает ноги свинцом, застывает литым панцырем на спине и без пощады прибивает к земле, лишая сил.       В голове стучит молотком единственная мысль: у меня в распоряжении осталось несколько секунд – и единственный шанс на спасение. Вскидываю руки над головой, призывая энергию магии, бегущую по кончикам пальцев и похожую на разряды тока. Хлопок обжигает содранные ладони, царапает застрявшими в порезах крупинками, больше похожими на осколки.       – Egang trebem!              Вспышка ослепляет даже сквозь зажмуренные глаза.       Подскакиваю на постели и ощущаю неестественно быстрый стук сердца где-то в тесноте горла, сухого настолько, что сглотнуть невозможно. Удивленно смотрю на прижатую к груди ладонь, потную и слегка дрожащую – и уверена, что, если встану сейчас, ноги будут трястись точно так же. Сон был настолько реален, что не сразу удается сопоставить несуществующее дымное чудовище с вполне себе реальными комнатой в общежитии и телефоном на тумбе – тот ритмично пиликает, методично возвращая в реальность стрелкой, подползшей к цифре девять.       Мысленно ругаясь на все подряд, собираюсь. Простая операция расчесать волосы и натянуть одежду существенно замедляется из-за все ещё непослушных, дрожащих пальцев, которые проще сейчас было бы оторвать вовсе, чтобы не мешались, чем застегнуть издевательски мелкую пуговицу на шортах.       Дурные сны никогда меня не беспокоили, и теперь растерянность не позволяет выкинуть рогатое чудовище из головы, словно под стопами не коричневый линолеум, а все ещё вибрирует мёртвая земля, напитывая меня яростью – то ли своей, то ли монстра.       Одевшись, хватаю сумку и выбегаю из комнаты, даже не допуская бредовой мысли, что в эту минуту кто-то смотрит на меня с той стороны висящего на противоположной стене зеркала.       Забегаю в кабинет и плюхаюсь на стул, тяжело дыша и виновато глядя на молодую женщину с высоким пучком и огромными голубыми глазами, придающими ей вид наивного ребенка.       – Простите, я проспала!       Мисс Робертсон удивленно вскидывает тонкие брови, переводя взгляд с меня на часы и обратно.       – Вы не опоздали, так что все в порядке, мисс... – она принимается рыться в бумагах на столе.       – Просто Миа.       – Миа, да. Прости. Я привыкла иметь дело с более проблемными студентами. – Найдя нужный файл, женщина пробегает по нему глазами и непонимающе хмурится, а на мое шумное от бега дыхание ведет рукой в сторону. – Вода на комоде, не стесняйся. По всем отчетам ты – образцовая студентка. Семестр начался всего пару недель назад, но твои оценки и посещаемость великолепны. Поэтому не пойми меня неправильно, но зачем ты пришла?       В ее взгляде помимо непонимания светится и настороженность, выработанная годами общения с трудными и проблемными студентами, поэтому неуверенно пожимаю плечами: теперь и сама не могу понять, зачем пришла к ней.       – Это трудно объяснить. Знаю, что должна быть счастлива и довольна. Но... это не так. Я стараюсь изо всех сил, но неважно, что и как я делаю, – ощущение, будто... – замолкаю, осторожно подбирая слова, – ...будто сижу в комнате ожидания. Все сижу, а меня так никто и не зовёт.       Мисс Робертсон поднимает брови еще выше, а я впиваюсь пальцами в колени, ощущая себя полной идиоткой, но даже это кажется лучшим вариантом, чем просто молчать.       – И чего именно ты ждешь?       – Приключений?.. – выдавливаю совсем безнадежно, и брови женщины разве что в волосах не теряются.       – Что?       – Жизнь, где я могу исследовать новые миры! – поясняю теперь с лёгким вдохновением, приободоенная, наверное, отсутствием осуждения в детском лице женщины. – Вы себе только представьте, как это интересно! Собирать древние артефакты, обладать таинственными силами. Это ведь не так уж много, правда? – уже грустнее вопрошаю, не веря, что действительно имела неосторожность сказать вслух слова, в голове звучащие магией, а в этой комнате под недоуменным взглядом распавшиеся на бусины ненормальных желаний и нездоровых фантазий. Мисс Робертсон прочищает горло и рассматривает меня с пристальным вниманием, словно шагнувший на минное поле сапер.       – Это весьма... оригинальная идея для вдохновения. Но я не могу помочь тебе жить в мире фантазий, Миа.       Понимающе киваю, скрывая грусть за вежливой улыбкой.       – Конечно, я знаю. Просто пошутила. Все, чего мне хочется – знать, что же я ищу. Что бы это ни было, это точно не... это. – Оглядываюсь вокруг. Мисс Робертсон смотрит на меня теперь с неожиданной и очень неприятной смесью непринятия и сочувствия, как на котенка с перебитыми лапами, угодившего под машину прямо у нее на глазах.       – Я могу тебе сказать только, что ты сейчас на перекрёстке. И один из путей – бросить обучение в Хартфилде.       – Я думала об этом, – подтверждаю, пряча взгляд, наверняка выдающий мой стыд с потрохами, и в её голосе слышится откровенное неодобрение, граничащее с осуждением так тесно, что в груди растекается жгучая злоба на саму себя: почему не могу быть довольна жизнью, о которой многие мечтают? Чего мне все мало? Я этого не понимаю. Как и собеседница.       – Пожалуйста, не делай этого. Когда это настроение пройдет, ты не захочешь обнаружить, что отказалась от шанса получить отличное образование, верно?       – Но что, если вы ошибаетесь? Если это не «настроение, которое пройдет»?       Мисс Робертсон кладет ладони на стол, будто уравновешивая свои слова, и улыбается теперь успокаивающей улыбкой врача в психлечебнице – как раз этого штриха не хватало, чтобы в полной мере ощутить себя неадекватной.       – Вот что я предлагаю. Почему бы тебе не пойти домой, чтобы еще раз все хорошо обдумать?              Позже, уже в комнате, стою перед зеркалом в ванной, разглядывая себя так внимательно, будто это может как-то помочь обрести равновесие. На душе кошки скребут, и вдвойне противно от ощущения непонимания самой себя. Знаю, что где-то есть место, которому я принадлежу, и я должна быть там, а в этой тесной безликой ванной комнате общежития я заблудилась по какой-то чудовищной ошибке, будто зашла за кулисы не своей постановки. Моя жизнь представляет из себя больше, чем скучная и слишком лёгкая учёба, день за днем, как запись на пленке.       Свет дважды коротко мигает, и я невольно вздрагиваю. От разглядывания лампы на потолке отвлекает вспышка, пойманная боковым зрением в зеркале. Кидаю взгляд на отражение и от неожиданности отшатываюсь, едва ли ощущая удар лопатками о выложенную белой плиткой стену.       – Что за черт?.. – выдавливаю, глядя на отражение. Вроде бы мое – лицо точно, но светлые волосы, которые у меня ниже лопаток, в зеркале превратились в каре. Судорожно хватаюсь за голову – пальцы зарываются в привычно длинные волосы. Но секундное облегчение сразу сменяется смятением – моментально понимаю, в чем дело, и голова от паники начинает кружиться: отражение не повторило моего движения. Чувствуя, что от ужаса холодеют руки, протягиваю одну к зеркалу – трясущийся палец указывает точно в грудь отражению. А оно по-прежнему смотрит на меня слишком дерзким, чужим взглядом, не делая попыток повторить действий. Стеклянная поверхность коротко моргает один раз, ещё, и в итоге остается излучать жемчужное сияние. Рука дрожит уже до плеча, едва не падая вниз плетью, а вторая сжимает волосы до боли, так и оставшись там, но упрямо тянусь дальше в надежде коснуться холодного стекла и проснуться.       Ведь это наверняка ещё один жуткий сон.       На ощупь жемчужиный свет ледяной и густой, как только что расстаявшая патока. Пальцы проходят сквозь нее и касаются недвижимого отражения, все еще пристально смотрящего на меня хмуро, хотя я готова поклясться, что мои брови изломаны, а губа закусана до лёгкого привкуса металла на языке.       Кончики пальцев проваливаются через поверхность зеркала, как через воду.       В панике смотрю на отражение, но моё лицо наблюдает за происходящим с прохладным равнодушием. Это жуткий, страшный сон, потому что попытка выдернуть руку из стекла проваливается, и меня начинает стремительно засасывать туда. Запястье, локоть, холодной вязкой субстанцией к плечу...       – Эй, стой!.. – верещу от ужаса, но прежде, чем успеваю сказать что-то еще все тело окончательно втягивается за стекло.       Следующее, что понимаю – что оказалась в бурлящем потоке воды, и он вертит, тащит меня куда-то, заставляя крепко зажмуриться. Задержать дыхания я не успела, никак не ожидая подобного погружения, и легкие почти сразу сдавливает недостатком кислорода и приступом стремительно налетающей паники. Не успеваю сделать ровным счётом ничего – чувствую лишь твердое прикосновение в районе талии, а потом меня тащит против потока.       Распахиваю глаза быстрее, чем успеваю ощутить тяжесть собственного тела: промокшего насквозь, прибитого к земле пережитым кошмаром и навалившейся слабостью. Зрение проясняется не сразу, да и волна тошноты в животе едва ли помогает прийти в себя. Промаргиваюсь, стирая воду с лица, и с трудом сажусь, вертя головой. Пытаюсь задать вразумительный вопрос, мало заботясь, что ни к кому конкретно не обращаюсь, но с губ срываются только надсадные выдохи и судорожные вдохи, а с ресниц по щекам стекают ручьи воды.       Ощупываю пальцами короткую траву, и ее мягкость и свежий запах – единственное, что получается понять и узнать в совершенно незнакомом месте. Вокруг множество красивых, крупных зданий светло-коричневого кирпича, украшенных ступенчатыми черепичными крышами, большими и маленькими башнями, витражными стеклами, морем окружающей их цветущей зелени и ухоженным газоном. Сбоку возвышается холм, а мощеная светлым камнем гостеприимная тропа ведет к круглой ротонде на фоне леса. Завершает все это великолепие массивная статуя в центре двора, изображающая женщину в мантии. В высоко поднятой руке она держит чашу, наполненную пляшущим пламенем ярко-лазурного цвета. От статуи, как лучи от солнца, во все стороны расходятся светлые дорожки и теряются между зданий и кустов.       Все это напоминает уютное нечто между ничем не примечательным городом и деревней, если бы не одно «но».       Люди. Они летают. В разных направлениях. Одни на метлах, другие на диванчиках, третьи на красочных коврах. И все это с таким естественным, подчас скучающим видом, что помешавшейся дурой, съехавшей с катушек, ощущаю себя именно я, а не парень, оседлавший пылесос или ковёр.       – Что за... Это нереально... Где... – таращусь вокруг. Сзади раздаётся мужской голос:       – Эй, успокойся, все хорошо. Тут безопасно. Ты новая студентка, верно?       Оборачиваюсь и настороженно рассматриваю собеседника: темнокожего и явно улыбчивого парня с невероятно добрым взглядом. Он стоит у большого озера, из которого меня, очевидно, и выловил, судя по стекающей с шорт и футболки воде. Оглядевшись ещё раз, только сейчас понимаю, что в настолько огромном озере, да ещё и с таким мощным глубинным потоком, я запросто могла утонуть.       – Я студентка, – неуверенно подтверждаю, думая о Хартфилде, и улыбка парня становится ещё шире.       – Отлично! Ты промахнулась мимо Зеркального зала примерно на милю, но ты все же прибыла сюда! Добро пожаловать в академию элементальной магии имени Пендергаста! – возвещает парень. Понимаю только, что мимо чего-то промахнулась и попала в некую академию. Парень не замечает моего растерянного вида. – Это первый день семестра, так что ты должна пойти в столовую для инструктажа. Ты как себя чувствуешь? Идти можешь?       Осматриваюсь в очередной и такой же безрезультатной, как и прежние, попытке сориентироваться и замечаю поблизости высокого, надменного типа. Он презрительно разглядывает меня с головы до ног, даже не пытаясь скрыть брезгливого прищура и поджатых губ. В строгом пиджаке и выглаженных до стрелок брюках он выглядит жутким зазнайкой, при этом своим молчаливым высокомерием умудряясь создавать впечатление, что он считает себя на порядок, а то и на два выше всех вокруг. Заметив, что я смотрю на него, он кривит губы и гордо вскидывает подбородок.       – Полагаю, я должен был послушать отца, когда он предупреждал, что стандарты приема студентов в эту академию заметно снизились. Ты не соизволила прочитать информационное письмо? Там прописан протокол прибытия, знаешь ли.       До сих пор потерянная, ошалело смотрю на хама, добавившего ещё несколько вопросов о происходящем мне в голову, и за ними забываю ответить огнем на огонь. На выручку неожиданно приходит тот, кто спас меня из воды, пока я сохраняю оторопелое молчание и вид отсталой идиотки, единственной из всех не понимающей, что тут творится.       – Ты кто такой? Патруль кампуса? Почему бы тебе тогда не отвести ее на инструктаж, чтобы быть хоть малость полезным?       Второй тип брезгливо поджимает губы до состояния тонкой нити.       – Исключено. Я – Беккетт Харрингтон. – Он говорит фамилию таким многозначительным тоном, будто после этого полагается поклониться или целовать его начищенные до блеска ботинки, а заодно и мощеную тропинку вокруг них. – У меня нет времени, чтобы проводить другим первокурсникам экскурсии по территории кампуса.       После этой убийственной тирады хам смиряет меня еще одним уничтожающим взглядом, прежде чем стремительно развернуться и уйти. Меня нагоняет запоздалый гнев, смешанный с искренним непониманием. За секунду подготовленное ответное оскорбление так и остаётся лишь на кончике языка благодаря стоящему рядом парню.       – Я Гриффин.       Он протягивает руку и с приветливой улыбкой пожимает мою ладонь, резко контрастирующую с его теплой кожей. Нервно киваю.       – А я... Миа. И еще я... в замешательстве.       – Позволь помочь, – предлагает Гриффин и подносит сжатые кулаки ко рту, после чего дует между ними. Воздух вокруг становится тёплым и тяжелым. Моя одежда нагревается и высыхает мгновенно, и даже волосы, с которых только что капала вода, становятся практически сухими. В шоке касаюсь шорт, майки и расстегнутой рубашки под удовлетворенным кивком Гриффина. – Ну вот, как новенькая. Но я все же советовал бы переодеться, вечером тут бывает холодно. – Он многозначительно смотрит на мои голые ноги, а потом с помощью тех же странных движений руками высушивает себя. По-своему прочитав мой недоуменный взгляд, Гриффин застенчиво улыбается. – Прости, что работа некачественная. Воздушная магия непросто дается обладателям земной. Но профессор Ингланд говорит, что я смогу освоить ее. Пойдем, я провожу, – торопит Гриффин. Послушно встаю и, спотыкаясь на слабых ногах, бреду по светлым дорожкам, анализируя то, половины из чего не понимаю, и то при оптимистичном взгляде.       – Погоди, я не совсем уловила. Ты говоришь, что это что-то вроде школы? Для обучения волшебству?       Потерянная и ничего не понимающая бреду следом за ним и вереницей собственных вопросов, а совершенно беззаботный Гриффин лишь добавляет в микс эмоций ощущение тотального сумасшествия. Он подмигивает явно привычным и уверенным жестом дамского угодника.       – Верно. Рад, что путешествие через озеро не навредило тебе.       Мы идём мимо статуи женщины. Кинув взгляд мимоходом, замираю столбом, с ужасом глядя на повернувшуюся в мою сторону каменную голову. Знатно струхнув, резво прыгаю за широкую спину своего провожатого, малодушно обещая себе, что потом мне не будет стыдно за такое контрастно-нелепое поведение.       – Что с ней?! Она шевелится!       – Просто система охраны, – отмахивается Гриффин и ведет меня дальше за локоть, как куклу. – Предназначена для испепеления Неодаренных. Простаков. Но их еще ни разу не было на территории, по крайней мере, мне о таком неизвестно. – Напряжённо киваю, все глядя на статую через плечо, и она, к моему облегчению, отворачивается, теряя ко мне всяческий интерес. Тут же включаю себя в ранг этих самых везучих простаков и благодарю небо, что никто меня не испепелил. Гриффин с совершенно будничным видом проводит меня через двор и придерживает одну из двух створок деревянных дверей – главного входа в академию, видимо. – Сюда. Пойдем, я покажу тебе... – Гриффина прерывает звон колокола, и он обескураженно смотрит на наручные часы, пока я разглядываю деревянные стены уютного холла и доспехи в углу. – Черт! Я совсем забыл о собрании команды Вора, на котором должен быть.       – Нет! Ты не можешь оставить меня! – в панике хватаюсь за его локоть, как за спасательный круг. Нет, мне не будет стыдно за своё поведение, оно ведь естественно... Верно? Гриффин понимающе улыбается.       – Конечно, нет. Экскурсии не получится, я просто отведу тебя в столовую. – Послушно следую за ним по ступеням наверх и в коридор с каменными арочными сводами под потолком и зеленым ковром на полу. – Столовая в конце этого коридора и налево. Мы сейчас в главном здании академии, тут в основном офисы и вообще разное. Приемная, кабинет директора, аудитории. Распределение Одаренных тоже может проходить тут.       – «Распределение Одаренных»? – неуверенно уточняю в надежде на пояснение. Гриффин недовольно заводит глаза к потолку.       – Я тоже думаю, что это тупо. Я узнал, что обладаю силой Земли, когда случайно устроил небольшое землетрясение из-за того, что мне не дали десерт. Мне было пять.       – А, ну да, конечно, – киваю, изо всех сил скрывая замешательство и желание начать теребить уголок распахнутой рубашки, чтобы хоть как-то совладать с нервами. Из-за ближайшей двери доносятся звуки переполоха, потом сердитый вскрик:       – Ах, черт!       – Гриффин? Что это за комната? – указываю на дверь одновременно с новым ругательством. Гриффин ухмыляется.       – Зеркальный зал. Ты через него должна была прийти.       Повинуясь любопытству, распахиваю дверь и первое, что вижу: красивую девушку с длинными темными волосами и в нелепой позе с одной задранной ногой. Занята она тем, что отборно матерится и пытается вытащить эту самую ногу из поверхности стоящего на полу зеркала. Замираю, оглядывая сначала девушку, а потом комнату, увешанную и уставленную зеркалами всех размеров и форм. От созерцания отвлекает грубоватый голос девушки:       – Слава богине! Помогите, s’il vous plait? – Мы с Гриффином сразу бросаемся на помощь и тянем девушку на себя. Наконец, она высвобождает ногу и, обретя свободу, неловко заваливается на нас. – Упс! – она радушно улыбается и убирает упавшие на лицо волнистые пряди изящным движением тонкой руки. – Шрея Мистри в ваших руках и к вашим услугам. Хорошо поймали, кстати!       – Как долго ты тут была? – спрашиваю, помогая Шрее встать. Она поправляет волосы и одежду, с угрозой глядя на поймавшее ее зеркало.       – Не долго, слава богине. Хотя со мной такое не впервой. Ненавижу эти дурацкие зеркала! Но я все же сделала это! Я была в пяти минутах от того, чтобы начать свой первый год обучения с опозданием в месяц.       – Почему месяц?       – Это первый гостевой день. Когда отделения открываются снова, конечно. Боюсь, академия Пендергаста теперь от меня не отделается, – хихикает Шрея, и Гриффин улыбается так же дружелюбно, как мне около озера:       – Ну, добро пожаловать! Я Гриффин, а это Миа. Она тоже первокурсница. Я как раз показывал ей дорогу в центральный зал, можешь присоединиться.       – Не нужно. Я знаю, куда идти. – Шрея снисходительно машет рукой и уверенной походкой королевы покидает комнату. Гриффин ведет меня следом, и вскоре мы останавливаемся перед массивными, витиевато расписанными дверьми.       – Наш тур подошел к концу, – театрально возвещает Гриффин и продолжает уже проще: – Прости, что второпях, но мне надо бежать. Удачи тебе с инструктажем!       – Вообще, если бы ты мог… – растерянно начинаю, но Гриффин уже припустил обратно по коридору, оставив меня глотать тишину и собственную панику перед неизвестностью. Глубоко вдыхаю, рассматривая золотой герб на двери и убеждая себя, что не чокнулась и всему этому должно быть какое-то объяснение.       Просто я пока его не нашла.       Собравшись с силами, толкаю дверь и оказываюсь в огромном зале. Он залит теплым светом из парящих люстр под высоким потолком, похожим на ночное небо с переливами северного сияния. Высокие окна с витражными квадратами вместо обычных стекол тянутся практически до потолка, а посередине зала стоит огромное количество столов. Но что напрягает, так это повернувшиеся ко мне студенты – все, как один смотрят на меня, игнорируя выступающего директора.       – Эй! Сюда! – доносится громкий шопот. Поворачиваюсь на голос в надежде, что это пришли мне на помощь и дают возможность избежать ступора перед всеми собравшимися. Незнакомый парень с улыбкой неизвестно на сколько киловатт машет мне рукой, подзывая к одному из столов. Тороплюсь занять предложенное место в попытке спрятаться от жутко смущающих любопытных взглядов. Парень улыбается еще лучезарней, если это вообще возможно, и неожиданно приятным движением хлопает меня по плечу. – Эй, ты припозднилась! Я Зефир. Можешь звать меня Зеф, если хочешь.       – Я Миа, – представляюсь, подавляя желание переспросить по поводу необычного имени парня. – Никаких клевых сокращений, просто Миа.       – Твое имя не сильно то и сократишь, Миа, – хмыкает Зефир. – Итак, какая у тебя специализация?       В поисках ответа тороплюсь прокрутить в голове все, что слышала от Гриффина, и нервно пожимаю плечами. Не хочу выглядеть большей дурочкой, чем чувствую себя.       – Я жду завтрашнего дня, чтобы убедиться. Не хочу сглазить, знаешь?       Зеф открывает рот для ответа, но директор – строгая женщина с морщинами вокруг губ и грозным взглядом, громким покашливанием намекает всем закрыть рты и говорит:       – В заключение хочу напомнить, что вы находитесь в заведении получения высшего образования, а не на детской площадке. Так что трудитесь, иначе незамедлительно отправитесь домой.       На этой низкой ноте собрание, очевидно, заканчивается, и те, кто не сидит, как я, оторопело глядя на уходящего директора, поднимаются с мест и покидают зал.       – Она очаровательна с этими теплыми приветствиями, не находишь? – подначивает Зеф, но я думаю не о том.       – То есть… это все? Я все пропустила?       – Не переживай так, речи директора Гоффи всегда феноменально сухие и скучные. Кроме того, я – эксперт в том, как одновременно слушать и разговаривать, – вещает Зефир, но, взглянув мне в лицо, тоскливо вздыхает, признавая поражение. – Суть в том, что первокурсники собираются завтра в семь утра в фойе для определения экзаменатора на распределительном тесте.       Он указывает на возвышение для преподавателей, а точнее на волосатого мужчину с добрым лицом и рогами, сидящего за столом среди других учителей. Когда мужчина встает, не верю своим глазам: нижнюю половину его тела представляют две волосатые ноги, оканчивающиеся копытами.       – Пресвятое д… – осекаюсь и испуганно прикрываю рот ладонью, надеясь, что длинные заостренные уши существа не дают ему возможность слышать через половину зала. – Это сатир?!       – Именно! В этих краях их нечасто встретишь, – довольно кивает Зеф и жестом зовет меня тоже покинуть зал. Иду следом, как ведомый потерянный котенок. – Занятия начнутся после распределения, так же ты получишь свое расписание.       – Эмм… Отлично?.. – неуверенно оглядываюсь в толпе, и только гордость мешает схватить Зефа за локоть и не отпускать от себя на расстояние больше вытянутой руки. – А теперь нам что делать?       – Технически, остаток дня свободный. Я с соседом по комнате собираемся познакомиться поближе и обсудить правила сосуществования, – делится Зеф, не глядя на меня и целенаправленно идя вперед. Мы выходим на улицу, и я на мгновенье оборачиваюсь в уже знакомом дворе, а когда снова смотрю вперед – Зефа и след простыл.       Отлично… И что теперь?       Потерянно оглядываюсь ещё несколько раз, едва ли успокаивая себя мыслями, что понятия не имею, как действовать дальше в толпе незнакомых людей. Для начала надо сесть, успокоиться и понять, как я тут оказалась, чтобы вернуться обратно. Верно?..       Да только обратно не хочется.       Эта мысль бьет по мигом вспотевшей спине порывом ледяного ветра. О чем вообще я думаю, чего мне там не хочется? Тут мне не место! Хочется принадлежать к нему и узнать больше, но это все явно какая-то ошибка... Выглядит все по-настоящему, но именно это пугает еще сильней – ощущение реальности нереального, казалось бы, происходящего.       – Эй, Миа! – оборачиваюсь, так и не дойдя до лавочки. Гриффин подходит и дружески хлопает по плечу – сила удара отдается легкий болью и догадкой, что он один из тех спортсменов, что не ощущают собственной мощи. – Ты пережила инструктаж, поздравляю! Что там было? Так же скучно, как в том году?       – Что ты, нет, это было очень даже интересно, – заявляю я с неискренней бравадой. – Точнее последняя пара предложений, которые я застала. Я почти всю речь пропустила. Но я видела сатира. И, кажется, завела друга. А это уже много, учитывая, где я была сегодня утром, – воспоминание о Хартфилде отдаётся в груди тоской. Ванная комната, зеркало, озеро, поток. Поверить не могу, как все повернулось. Утром я мечтала сбежать из дома, из своего института и той жизни, но теперь, когда желание исполнилось, я даже не знаю, куда попала и что делать дальше.       Потому что поверить, что я сошла с ума, проще, чем убедить себя в существовании сатиров, фей, волшебников и академии для обучения магии.       – Ты в порядке?       Прихожу в себя от встряхивания за плечо. Гриффин обеспокоенно вглядывается в меня, и я со стыдом опускаю глаза, заметив, что его лицо расплывается от выступивших слез. Быстро вытираю глаза и выдавливаю из себя смех, режущий слух резкой неестественностью.       – Да, да. Просто… Стресс первого дня, наверное. Это все немного слишком.       Гриффин сочувствующе улыбается и сжимает мой локоть, и мне хочется одновременно оттолкнуть его и уткнуться лбом ему в плечо.       – Все будет хорошо. Если это поможет тебе чувствовать себя лучше, то знай, что ты светлая, и все получится.       – Учитель в третьем классе говорил мне подобное, про светлую голову, – на мой бесцветный тон Гриффин трясет головой.       – Нет, я имею ввиду изнутри. Я через землю чувствую твою энергию. Почувствовал сразу, как ты появилась в кампусе, честно сказать.       Мигом проснувшееся любопытство оттесняет захватившую меня тоску на задний план, и голова сама собой заинтересованно склоняется на бок.       – Что именно ты почувствовал?       Его жесты выглядят естественно и просто, слегка нахмуренные темные брови в сочетании с длинными пальцами, стукнувшими по подбородку, выдают задумчивость и самую маленькую толику нервозности, и о причине последней думать что-то совершенно не хочется, дабы не расстраиваться еще сильней.       – Как будто сделал первый глоток горячего какао, уйдя с мороза. То тепло, которое растекается по всему телу, знаешь?       – Напиток? Какая жуть, – морщусь слишком открыто, чтобы он не увидел разочарование.       – Разве? Может, я сам просто стремный тип? – он невозмутимо смеется, отмахиваясь от моей не дозревшей обиды. – Ничего, тебе станет лучше, обещаю. Мой первый день был ужасен. Я никого не знал, но благодаря моей стипендии Вора у меня были хотя бы товарищи по команде. И следующее, что я помню – как после собрания команды голышом бежал по лужайке за своей одеждой, которую мой капитан шутки ради оживил магией! – экспрессивно делится Гриффин, и я от изумления и слишком яркой картинки открываю рот, тут же захлопывая его ладонью, хотя надо бы зажмурить глаза от вида воображаемого Гриффина, пересекающего лужайку в чем мать родила.       – Нет!       – Да. Я к тому, что ситуация была дерьмовая, но я ни секунды не жалею, что попал сюда. Тем более теперь, – он улыбается теперь как-то иначе, и на душе становится чуть легче. Даже получается искренне улыбнуться впервые за день, а не выдавить болезненную гримасу или изумленно хлопать глазами.       – Да, может, ты и прав. Это не худшее место, в котором я могла оказаться.       Пусть и на время. Значит, надо получить максимальную дозу кайфа, пока меня не вышвырнуло обратно новым водоворотом или неожиданным торнадо из лужи.       – За время тут я усвоил одну вещь: что бы с тобой не случалось, плохое или хорошее, оно происходит по какой-то причине. Думаю, тебе суждено было оказаться тут, – он замолкает, о чем-то думая и давая мне сполна прочувствовать ледяные мурашки по рукам от его слов, идущих в резкий разрез с моими мыслями. Отвлекаюсь от неприятного чувства на улыбку Гриффина, озорую настолько, что становится не по себе от ощущения надвигающейся проказы. – У меня идея. Мне нужна кое-какая помощь, и ты можешь мне помочь. Заодно отвлечешься.       – Для чего тебе может быть нужна моя помощь? – удивление в тоне выдает пренебрежительное отношение к самой себе так явно, что тут же становится неловко. Да и не приятно ощущать себя неуверенной.       – В прошлом году я потерял одну вещь. Думаю, я оставил ее в общежитии тогда, но сейчас я точно знаю, где искать. Но найти будет непросто, так что твоя помощь лишней не будет.       Соглашаюсь, даже не раздумывая – перспектива слоняться в одиночестве до конца дня и ломать мозг в поисках выхода из ситуации приводит в ужас.       – После всего, что ты для меня сделал сегодня, это меньшее, чем я могу отплатить.       – Отлично! Отчего-то мне кажется, что тебе понравится… – Гриффин загадочно подмигивает и ведет меня через кампус в тот же коридор, который оканчивается главным залом. Но сворачивает в тупик, где растерянно оглядываюсь уже без прежней уверенность искать кайф и приключения.       – Тут будет трудно что-то найти, ничего ведь нет.       Гриффин отвечает таинственной улыбкой, складывает ладони вместе и водит у стены из стороны в сторону, будто стирает пыль со стекла. Стена с каждым движением становится бледнее, словно затягивается дымкой и растворяется в ней.       – У меня глюки? – не в силах противостоять сдавившей виски боли, массирую их и жмурюсь, но облегчения не приходит. Открыв глаза, натыкаюсь на появившуюся в стене дверь.       – Слишком долгое смотрение на обереги-невидимки кому угодно устроит головную боль, – сочувствующе улыбается Гриффин. – Магию ощущаешь, но не способен ее увидеть. А теперь смотри. – Гриффин сжимает кулаки, складывает костяшки вместе, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, касаясь двумя пальцами дверной ручки. Не уверена, что тихий щелчок мне не показался, однако Гриффин действительно открывает дверь.       – Ты взломал дверь магией? – выдыхаю не то в восхищении, не то в ужасе. Гриффин кивает и затягивает меня в комнату.       – Да, заклинание не самое простое – с металлом сложно работать, но он близок к земле, так что все в порядке.       Все еще под впечатлением от трюка, захожу внутрь и трясу головой. В комнате долго осматриваюсь и, надо сказать, тут есть, на что поглядеть. Она узкая, в противоположной стене арка, ведущая в такую же комнату, а дальше еще арка и еще комната: такое ощущение, что это начало бесконечности. У стен все заставлено шкафами с книгами, на полках и столах лежат всевозможные безделушки: разноцветные камни, кулоны, шары, вазы. На полу – коробки, наполненные тканями, мотками, палочками, склянками. На столе рядом с красным рюкзаком покоится начищенный до блеска рыцарский шлем, а одинокая пара кед и забытый велосипед у стеллажа выглядят несколько сюрреалистично. Я так очарована обстановкой, что, услышав карканье сбоку, подскакиваю и едва не сбиваю с ног Гриффина. Но каркала вовсе не ворона, а ее чучело, и невозможно точно сказать, что мне было бы больше по душе: живое чучело, какого-то черта закаркавшее, но прикованное проволочными лапами к искусственной траве, или если бы тут была настоящая, не сдержанная ничем птица. Гриффин помогает мне устоять на ногах, тихо хихикая, после чего с уверенным видом принимается рыться на полках. Залипаю на свечи, горящие лиловым пламенем, потом на повисший в воздухе металлический шар.       – А что мы ищем? – уточняю, заинтересованно глядя вокруг.       – Серебряный шар размером примерно с мой кулак, с ониксовой кнопкой на верхушке.       Понимаю, почему Гриффину была нужна моя помощь. По-хорошему, еще человека три бы не помешали, как минимум. Подхожу наугад к одному из шкафов и слышу тихий звон, раздающийся с высока. С верхней полки зверски улыбается зловещего вида кукла с черными нитями волос и серыми пуговицами-глазами и снова звенит в зажатый плюшевыми пальцами колокольчик. Приходится отгонять неприятные мысли о всевозможных кадрах из фильмов-ужастиков, где куклы с точно такими же неживыми улыбками принимаются убивать всех подряд налево и направо.       – Что это за место? – нервно оборачиваюсь к Гриффину, и его абсолютное спокойствие внушает немного уверенности, но ровно до тех пор, пока кукла не привлекает к себе внимание новой порцией мелодичного звона.       – Что-то вроде комнаты потерь и находок. Все, что студенты забывают и теряют, оказывается тут. Думаю, что конфискованные на уроках вещи тоже оканчивают свой путь тут.       Киваю, идя вглубь комнаты и скользя взглядом по необычным предметам. Останавливаюсь около баночки, полной маленьких светящихся заостренных овалов, завораживающе мерцающих под освещением потолочных ламп. Стучу ногтем по стеклу. Вопреки ожиданию, не происходит ровным счётом ничего.       – Как красиво.       – Чешуя дракона. Что она тут делает? Столько денег пропадает, – Гриффин с досадой морщится.       – Findertook!       Резко оборачиваюсь, ожидая увидеть того, кто это сказал – женский голос вряд ли мог принадлежать Гриффину. Никого не вижу, а парень машет рукой на что-то чуть выше моей головы.       – Там. Игнорируй эту штуку. Она просто будет вываливать на тебя поток бреда.       Нахожу, наконец, источник звука среди безумного количества вещей на полке: кулон с изображением профиля женщины, охваченный кромкой из алебастра в форме остроконечной ракушки. Рот женщины двигается резиново-неестественно, и по комнате снова разносится низкий голос, словно из забитого глиной горла:       – Thibity!       Хмурюсь, указывая на кулон:       – Что это за язык?       – Честно, я без понятия. Мне кажется, что это подарок ради шутки.       Гриффин возвращается к полкам, и я следую его примеру, только ничего не трогаю, а просто рассматриваю. И смеюсь, глядя на второй велосипед – одноколесный, на каких клоуны катаются в цирке.       – В нем тоже спрятан волшебный прикол?       На этот раз Гриффин отрывается от поисков нехотя, и так же неохотно отвечает, скользя сосредоточенным взглядом по полкам за моей спиной.       – В прошлом году какой-то умник подумал, что будет забавным очаровать этот велосипед, чтобы он полетел. Преподаватели конфисковали его после того, как этот гений упал с высоты примерно трех этажей. Оказалось, одноколесным велосипедам не по нраву летать.       На этот раз берусь за поиски молча, чтобы больше не доставать Гриффина, уже порядком уставшего от роли гида и энциклопедии. Выуживаю из коробки тускло переливающуюся лампу джинна, веду пальцем по изящной тонкой вязи на пузатых боках. Подчиняясь порыву, тру ладонью около крышки, как делал Алладин в мультфильме, и останавливает меня только смех Гриффина.       – Пыль решила протереть? Наверное, студент-джинн по обмену случайно оставил ее, – поясняет, умудряясь за поисками еще и наблюдать, чем занята я.       – А можно загадать желания? – спрашиваю я и продолжаю натирать лампу с упорством человека, уже понявшего, что ничего из его затеи не выйдет, но решившего до конца выглядеть идиотом, раз уж начал. Гриффин снова фыркает от смеха.       – Ты же знаешь,что джинны не исполняют желания, да?       – Как это?       – Они используют лампы, чтобы скрываться от опасности. Но если вдруг кому-то достаточно повезет и он найдет джинна, то он предлагает им «загадать желание», – Гриффин делает упор на последних словах и подкрепляет их согнутыми пальцами-кавычками. – Но по сути это немного магии, не сильно отличающейся от той, которую можем творить ты и я.       – Ну конечно, – напряженно смеюсь, представляя себя колдуньей. – Не сильно отличающейся от той, которую можем творить мы. Ерунда.       Иду в следующую комнату за аркой, где в полумраке меня привлекает что-то, сверкнувшее белым блеском. Сразу заглядываю на полку и с триумфом выуживаю серебряный шар с круглой кнопкой, испещренной коричнево-зелеными разводами. Сфера на ощупь удивительно теплая и легкая.       – Гриффин? Я кажется нашла твой… твою вещь.       – Да! Я знал, что не зря зову тебя с собой!       Веду большим пальцем по ониксу в форме бриллианта и надавливаю. Раздается щелчок, и края шара расходятся в стороны, а вокруг будто рассыпаются звезды. Буквально – я оказалась в космосе среди звезд – не вижу даже света потолочных ламп комнаты.       – Что это? – в восторге кручу головой, разглядывая звезды разной величины и яркости.       – Звездный навигатор. Показывает расположение звезд. Их, как правило, используют астро-ткачи, а я этот случайно нашел уже довольно давно.       – Астро-ткачи? – переспрашиваю, глядя над собой, и голос Гриффина вдруг раздается сзади очень близко.       – Они работают над сохранением созвездий в основном. Многие из тех, кто специализируется на Воздухе, идут в эту профессию после окончания учебы.       – Ты этим хочешь заниматься потом?       – Не-а. «Земляки» в отличие от «воздушников» слишком приземленные для этого. Я думал податься в естественные науки сохранения природы.       – Тогда зачем тебе это? – приподнимаю в руке шар, и Гриффин немного застенчиво улыбается, поймав брошенный через плечо взгляд.       – Мне нравится им обладать. Нравится ощущение, что я – кто-то больший, чем просто человек, что могу смотреть на звезды с близкого расстояния в режиме реального времени. Что думаешь? Стоящая находка?       – Да! Это же просто потрясающе! И навигатор, и эта комната. Спасибо, что позвал меня! – искренне улыбаюсь и понимаю, что впервые за весь день отвлеклась от произошедших со мной дикостей.       – Тебе спасибо, я не очень хорош в поисках потерянных вещей. – Гриффин улыбается теперь иначе, нежно, и я тут же опускаю лицо, пряча потеплевшие от румянца щеки. Гриффин накрывает мою руку на шаре своей и нажимает на оникс. Вселенная вокруг мигом испаряется. – Нам пора, нельзя оставлять дверь без защиты надолго.       – Да, конечно! – отдаю шар и первая выхожу в коридор. – Сможешь показать дорогу к общежитию? Кампус огромный, а если сама попытаюсь найти свою комнату, то заблужусь и спать, вероятнее всего, буду на лужайке.       По дороге мы ни на минуту не замолкаем. Общаться с ним оказывается на удивление просто, и вскоре мы останавливаемся около одного из массивных зданий. Гриффин кладет руку мне на плечо и благодарно улыбается уже привычным выражением.       – Спасибо за помощь, правда.       – Это меньшее, что я могла сделать после всей твоей помощи сегодня, – совершенно искренне отмахиваюсь, чем заслуживаю теплый взгляд.       – Договорились. Внутри тебе кто-нибудь подскажет дорогу к твоей комнате, я уверен. Не бойся спрашивать. Увидимся позже?       Киваю, подавляя желание вцепиться в него, как утром, и мы расходимся. Холл общежития просторен, в нем дышится легко и свободно, или это просто мне стало легче на сердце? За стойкой сидит молодая девушка и машет мне, едва заметив.       – Добро пожаловать в академию Пендергаста! Чем могу помочь? Вы не можете найти свою комнату? – щебечет она. Растерянно моргаю, не зная, что сказать. Меня тут быть не должно, и комнаты на меня нет. Девушка приходит на помощь: – Скажи мне свое имя, и я помогу.       – Миа Ортиз, – выпаливаю я, и девушка принимается искать что-то в бумагах. Минута за минутой идут, а после непонятного взгляда, который девушка на меня кидает, мои нервы сдают. – Ладно, я признаюсь, что вообще-то…       – Нашла! – перебивает девушка. – Миа Ортиз, первый этаж, комната сто восемь. Твоя соседка уже отметилась утром.       Иду в указанном направлении в еще большем смятении, чем раньше. Если я тут по ошибке, то как мое имя оказалось в списках? Иду мимо дверей, за которыми то музыка играет, то раздается смех или даже… рычание? Дохожу до комнаты с числом сто восемь и на автомате тяну руку, но ручки нет.       – У этого места должна быть инструкция, – бурчу в замешательстве и кладу руку на дверь в поисках опоры. И едва не падаю – рука проходит сквозь дверь, будто никакой преграды вовсе нет. – Твою!.. – пищу, проваливаясь сквозь прохладный барьер и едва не потеряв равновесие уже по другую сторону. Кое-как выпрямившись, оглядываюсь в уютной небольшой гостиной комнате, а посередине стоит девушка со смутно знакомыми темными волнами волос, струящимися до лопаток блестящим каскадом. На шум девушка резво разворачивается и расплывается в дерзкой улыбке.       – Это снова ты! Ну, разве я не счастливица? – восклицает Шрея, убирая волосы за ухо.       Собираюсь в кучу и пытаюсь улыбнуться, стряхивая ощущение покалывающей прохлады от странной двери, оставшееся на коже тонкой пленкой.       – О, верно, мы встречались. Я потеряла тебя в главном холле.       – Да, прости за это, меня ждали друзья, – она виновато морщится, но тут же беспечно улыбается и тараторит: – Я так рада! Я буду идеальной соседкой и уверена, что мы сможем жить мирно. Со мной совсем несложно общаться. А, и еще одно: не знаю, что ты слышала обо мне, но уверяю тебя, половина из этого неправда. – Шрея берет передышку в своей шустрой речи. Оглядываю камин с голубым пламенем, пожирающим дрова, красные шторы на окнах, дверь. На диване лежит подушка с витиевато вышитой золотой буквой «П» – такую же видела на ковре в главном коридоре. Шрея набирается сил и продолжает: – Честно скажу о своей робкой надежде, что моя соседка будет более сведуща в моде, но я понимаю: не всем так же просто следовать моде и следить за ней, как мне. С этим талантом надо родиться. – Шрея скромно заправляет кудри за уши и выжидающе смотрит на остолбеневшую меня. – Ну? Скажи что-нибудь.       Оглядываю свою простую одежду, прежде чем пожать плечами, не вполне уверенная, спускать ли этой девице попытку оскорбления.       – Остынь немного, у меня и без этого был сумасшедший день.       Тяжело опускаюсь на мягкий диван, в тайне мечтая остаться в одиночестве. Однако Шрея садится в кресло напротив и долго молчит, прежде чем выжидающе податься вперед.       – Итак?..       – Что?       – У тебя наверняка есть ко мне вопросы.       – Эм... Нет?..       – Ладно тебе, не скромничай, – милостивый взмах рукой в мою сторону. Серьезно, что с этой девушкой не так? С другой стороны, вдруг она поможет мне понять больше в происходящем?       – Ты сказала, что половина из услышанного мной о тебе – неправда, – решаюсь начать с нейтральной темы. Шрея закатывает глаза.       – Я знаю, что ты думаешь о моей размолвке с Фифи в Корпорации Мистри на ежегодном благотворительном показе мод.       Ладно, я ошиблась. Она совсем не проясняет ситуацию – количество вопросов увеличилось вдвое.       – Фифи? Показ мод? Корпорация Мистри? Что?       – Ну, там еще был подиум в виде лавы, помнишь? Это показывали во всех новостях месяц назад, без преуменьшений… – воодушевляется Шрея, и я тут же прерываю ее поднятыми ладонями – жестом отчаянной капитуляции.       – Знаешь, будет проще, если я сразу скажу, что понятия не имею, кто ты такая.       Шрея как была с открытым ртом, так и замирает, только в дополнение еще и глаза таращит. А потом выдавливает болезненную улыбку.       – Не-имеешь-понятия, конечно. Моя семья всего лишь самый главный поставщик зачарованных предметов по всему миру, но с чего бы тебе это знать? Кроме того… Это было сутью! Прийти в колледж, пережить совершенно новый опыт, не запалиться… И стать той, кем я сама хочу быть! – страстно делится Шрея, и я задумываюсь, а каково было бы мне?       – Ты жалуешься на то, что знаменита? Если бы я была какой-то магической баронессой по поставке волшебных предметов, я бы наверное убедилась, чтобы все об этом знали.       – Это не так здорово, как кажется. Преимущества есть, конечно, но у тебя нет возможности контролировать собственную историю. Все вокруг заранее уверены, что знают тебя, а доказывать обратное – дохлое дело. Всех не убедить, – улыбка Шреи становится болезненной, глаза тускнеют. Мы молчим, и я думаю, что понимаю ее и даже проникаюсь к этой совершенно незнакомой и эксцентричной девушке доверием.       – Слушай, а тебе знакомо ощущение, что, неважно, как сильно ты пытаешься, ничего у тебя не получается, все кажется неправильным? Что ты думаешь о каких-то событиях, которые обязательно сделают тебя счастливой, но… не делают.       – Абсолютно. Я так чувствую себя все время. Точнее до тех пор, пока не прибыла сюда.       Понимающе киваю, стресс всего дня начинает литься из меня, как вода из дырявого ведра.       – Этим утром я ходила в колледж и была уверена, что наконец найду свое место, но сразу, как зашла туда, стало ясно, что ничего подобного не произойдет. А потом я попала сюда и… да, это немного странно, да и поверить во все это почти невозможно – у меня до сих пор ощущение, что я во сне. Но впервые за все время я чувствовала что-то правильное. И теперь у меня все это заберут.       – Заберут? – в замешательстве Шрея беспокойно елозит в кресле. – Я не понимаю. Почему кому-то…       В груди дрожит какая-то струна – и заставляет голос трястись, когда я говорю правду, которую скрывала весь день, делая вид, что все понимаю и держу под контролем. И сейчас эта правда кажется ужасной и стыдной, заставляет до боли впиваться ногтями в колени и прятать взгляд в ворсе зеленого ковра вместе со стыдом и попыткой не прокусить случайно зажатую между зубами губу.       – Шрея, я не обладаю магией.       Девушка пружиной вскакивает, невольно приковывая к себе взгляд.       – Что?       Всхлипываю и опускаю лицо, лишь бы избежать ошеломления на лице Шреи. Становится невозможно тоскливо.       – Я была в ванной комнате в общежитии Хартфилда, а там было какое-то странное зеркало, а когда я его коснулась… – Безнадежным жестом вскидываю руки, не в силах объяснить то, чего сама не понимаю. – Оказалась тут. И теперь я не представляю, что делать. Мне страшно от мысли, что если я признаюсь кому-то, мне велят проваливать. Но я просто не могу уйти отсюда, я впервые чувствую себя на своем месте. – Заставляю себя поднять полный вины взгляд на все еще шокированную Шрею – та, в виде исключения, не может ни звука вымолвить, опускаясь обратно в кресло, и мне становится не по себе. – Ты ведь не собираешься стереть мне память или расплавить мне мозг, или…       – Я помогу тебе, – неожиданно заявляет Шрея и хлопает в ладоши, будто все уже решено. Во мне несмело загорается надежда.       – Что? Спасибо! То есть… я думала, что если признаюсь кому-то, он сожжет меня, например. Вы же можете такое делать?       – Я уж точно могу, все же специализируюсь на Огне, – самодовольно хвастается Шрея и снисходительно кивает. – Но не буду. Я пришла в академию, чтобы встретить как можно больше разных людей! И ты, Миа, довольно… интересный персонаж. А ты не пробовала творить хоть какую-то магию сама? – деловито спрашивает Шрея, и я вспоминаю безуспешные поиски дверной ручки.       – Ну, я прошла сквозь эту дверь.       – Нет-нет. Двери сами по себе считывают генетический код и не впускают посторонних. Это не считается. – Шрея с неприятно громким звуком постукивает коготками по столику, скользя взглядом по комнате. И вдруг порывисто вскакивает. Опять. – Знаю! Пойдем быстрей, пока магазины не закрылись!       – Стоп, что? Куда мы пойдем? Я думала, покидать кампус запрещено.       Шрея молча следует к двери около камина. В нее врезаны несколько ручек разных цветов и размеров.       – Тут есть несколько предварительно выбранных и проверенных мест, куда мы можем свободно ходить. Площадь Пенн в их числе.       Приглядываюсь к ручкам – над каждой написано что-то. «Комната Мии», «Комната Шреи», «Площадь Пенн»…       – Погоди! То есть моя комната где-то там за дверью?       – Конечно. И моя. И площадь. И озеро.       Шрея уверенно дергает за золотистую ручку, распахивает дверь и тащит меня за собой. Охаю от шока – вроде уже нечему удивляться после сегодняшних событий, но вид просторной площади с мозаичным солнцем на брусчатке, бесчисленного количества домов и торговых лавочек лишает дара речи.       – Прелестно, да? – тянет Шрея, без труда считывая мои эмоции. Залитая солнцем, площадь кипит жизнью. Вот величественная на вид женщина с темно-синей кожей и бивнями тащит пинающегося малыша с крошечными рожками мимо магазина игрушек. Двое мужчин с острыми эльфийскими ушами и перепончатыми пальцами ругаются над вышитым бисером браслетом в лавочке «Чары». Хватаю Шрею за локоть и указываю на того, кто привлек мое внимание. Женщину семи футов ростом.       – Шрея, это тролль?       Гигантская женщина сразу оборачивается на нас, и побледневшая Шрея быстро тащит меня подальше.       – Боже, я забыла, насколько перевернуто мировоззрение простаков. Тех, одну их которых ты назвала троллем... – Шрея говорит это шёпотом, – предпочитают, чтобы их называли «горный народ». Шевелись, времени мало! Нам нужно что-то, что поможет тебе с твоей… немагической проблемой.       – Сомневаюсь, что в моем случае что-то поможет, – я уже близка к отчаянию. Совершенно не знаю, что делать теперь, и паника оседает в животе болезненной тяжестью.       Шрея на полном ходу останавливается перед магазином с вывеской «Мейсон Д’ю», а надпись на стекле гласит «Ваша единственная остановка в магазине, чтобы больше не останавливаться в других». Захожу в магазинчик следом за Шреей, осторожно оглядываясь. Полки усеяны предметами и порошками, назначение которых остается для меня неизвестным. На верхней полке одного из шкафов сидит филин.       – И ты думаешь, мы найдем тут что-то? – не скрываю своего сомнения. Отвечает мне звонкий женский голос:       – Я сейчас подойду! Одну секунду, пожалуйста…       Остальное тонет в звоне – ржавая куча, похожая на причудливый канделябр, срывается с верхней полки и устремляется на меня. Успеваю только присесть и закрыться руками в ожидании удара. Но его нет, и я неуверенно поднимаю лицо. Около меня стоит девушка, с сожалением качая головой, а куча железа висит в нескольких дюймах от моей головы.       – Прошу прощения за это! – девушка взмахивает рукой, обвитой тонкими побегами, и куча железа возвращается на полку. – Я не хотела вас пугать! – говорит девушка, неверно читая мое шокированное лицо. А я лишь малость – или не малость – удивлена, что вся кожа у девушки светло-зеленого оттенка, губы – темно-зеленые, а в каштановых волосах помимо салатовых прядей заметны ветки с белыми цветами. И вместо попытки отчитать мой нескромный, изумленный взгляд, девушка понимающе хмыкает. – Впервые видишь лесную нимфу? Я Астер, заведую магазином.       Она пожимает мне руку, ее кожа на ощупь одновременно нежная и напоминает шершавую кору.       – Миа. У вас прелестный магазин.       – О, спасибо! – Астер прямо таки расцветает, как и пара новых цветочков около виска. – Он принадлежит моему отцу вообще-то. А до этого деду. А еще раньше прадеду, полагаю. Что вообще значит собственность? Если я испытываю какие-то эмоции по отношению к чему-то, становится ли это моим? – после этой философской тирады Астер глубокомысленно замолкает, глядя вдаль. Ее взгляд становится пустым и темным, и она совсем выпадает из реальности. – Интересно, – глухо бормочет она и тут же фокусируется на Шрее уже ясным взглядом. – О, это снова ты! Я надеялась, что ты вернешься.       – Да уж конечно, – хмыкает Шрея, – я потратила целое состояние во время своего последнего визита. Слушай, крошка, у тебя есть стеклянные шары? Моя подруга переживает за первый день, ей нужен небольшой импульс.       Астер поворачивается ко мне с сияющим восторгом взглядом и теперь рассматривает куда более заинтересованно. Как и я ее минутой раньше.       – Так ты тоже новенькая студентка в академии? Вы обе такие счастливицы! – она завистливо вздыхает, ныряет за лавку и роется там, продолжая вещать: – Я умоляла папу отпустить меня учиться, но он все еще сердит из-за этих прошлых дел с палочками. – Она встает, вся покрытая пылью, и ставит на прилавок деревянную шкатулку. На крышке золотыми чернилами написано «Чудесные шары». Видя мое колебание, Шрея ободряюще кивает, и я несмело открываю коробочку. Внутри через перегородки лежат четыре стеклянных сферы, на первый взгляд цветных. Приглядевшись, понимаю, что цветное вовсе не стекло, а наполнение – густой туман в каждом шаре своего цвета.       – Что это?       Шрея выуживает прозрачный шар, внутри него клубится бело-серая дымка, похожая на пар, смешанный с дымом.       – Один из бестселлеров Корпорации Мистри, – гордо говорит она. – В каждом шаре хватит магии на одно полноценное заклинание. Тут – по шару на элемент. Они маленькие, но мощные. Прямо как одна очень красивая, скромная наследница, которую мы все знаем и любим, – Шрея многозначительно гладит себя по макушке, прежде чем осторожно вложить сферу мне в ладонь. Она оказывается неожиданно тяжелой. Кручу ее в руке так и сяк, поднимаю и рассматриваю на свету. Любопытство пересиливает страх неизвестности.       – Но зачем это людям, которые и без того обладают магией?       – Это быстрее, чем создавать заклинание с нуля, к тому же твой магический резерв остается нетронутым. Плюс, согласись?       Астер остервенело кивает:       – Эту лучший товар на рынке. Конечно, они работают только с теми элементами, что сокрыты внутри.       Рассматриваю голубой шар, потом зеленый, красный.       – Как их использовать? – интересуюсь я. Шрея просит у Астер один шар вне набора, и нимфа достает одиночный пыльный голубой шар.       – Шрея, я включу его в чек. И настаиваю, чтобы вы вышли наружу…       Не слушая Астер, Шрея поднимает шарик над головой и сжимает тонкими пальцами. Синий дым клубится в шаре и вырывается оттуда, неожиданно шустро заполоняя собой пространство вокруг. В лавке вдруг капает дождь, впрочем, сразу стихает – мне даже не хватило времени испугаться – лишь удивиться. Шрея щелкает пальцами, смахивая капли с лица.       – Видишь? Легче легкого!       – Вы, Одаренные, никогда не слушаете! – Астер сердито округляет изумрудные глаза и взмахом руки высушивает помещение, а заодно нашу одежду. Шрея закатывает глаза.       – Да ладно тебе, Астер, не будь такой противной лягушкой. Что ты думаешь, Миа? Они пригодятся, бери.       Все еще удивленно смотрю на побледневшую после комментария про лягушку Астер, после чего киваю.       – Я возьму всю шкатулку. Мало ли, пригодятся, пока не разберусь, что делать дальше. – Протягиваю Астер несколько купюр, что нашла в кармане, и она с любопытством их разглядывает. – Надеюсь, этого хватит?       – Шутишь? Нет, конечно. Тут эти деньги ничего не стоят. Тебе повезло, что я могу выгодно обменять их в коллекционной лавке.       По возвращении в общежитие Шрея довольно потирает ладони.       – Ну что, теперь у тебя есть магия! Готова к завтрашнему дню?       Мое настроение моментально спускается с плюсовой температуры в глубокий минус.       – Честно, я не представляю, что буду делать после этого отбора, или как его там. Серьезно, Шрея, что делать?       Она уверенно встряхивает меня за плечо.       – Ты прорвешься, потому что я буду тебе помогать. А я просто слишком великая, чтобы провалиться.       Попытка сдержать смех проваливается, и мы обе хохочем, пока я не замечаю за плечом Шреи зеркало. Точнее, что-то вроде кляксы, или даже тени в его поверхности.       – Шрея, ты это видишь? – напрягаюсь, оглядываясь в поисках источника странного отражения, но в комнате ничего подобного нет. Осторожно подхожу к зеркалу, заглушая настороженный внутренний голос. Тень в зеркале разрастается и пульсирует, словно живая, и я наклоняюсь ближе.       И снова на меня смотрит девушка с моим лицом, но короткими волосами. В ее глазах столько тоски, что хочется выть. И тут замечаю, что круглый шар, состоящий из сизо-серого дыма, вовсе не в зеркале.       А по эту сторону.       Он коптится, зависнув в нескольких шагах от меня. Боюсь пошевелиться, не зная, чего ожидать, когда…       – Миа! – истошно орет Шрея, и дымчатый шар в мгновенье ока реагирует – становится алого цвета, черные глаза и перекошенный яростным шипением рот чернеют на нем, как порванные швы. И эта дрянь летит прямо на меня. Не успеваю убежать, валюсь на спину и и неуклюже перекатываюсь, избегая прикосновения к существу. Шар разворачивается и летит обратно с явным намерением выжечь во мне не одну дыру. Заслоняюсь руками, мысленно прощаясь с жизнью, от паники не получается вдохнуть больше, чем жалкие крупицы воняющего гарью воздуха.       Ладони вдруг разогреваются, будто к ним приложили нагретые камни. В недоумении смотрю, как яркий луч, золотой, как само солнце, выстреливает из ладони прямо в центр шипящего красного шара.       Вспышка заставляет зажмуриться, а когда открываю глаза, от существа не осталось и следа, а мои ладони пульсируют теплом. Смотрю на свои руки, будто они превратились в змей.       – Что за твою мать… – хрипло срывается с губ, когда прислушиваюсь к ощущениям – по всему телу в ритме сердца бьется сила, ранее мне неизвестная, но знакомая. Будто она всегда жила внутри, но где-то глубоко, как секрет. – Чертовщина какая-то.       – Я не знаю, – сдавленно произносит Шрея, но тут же криво улыбается: – Но, похоже, ты не совсем безнадежна.