Элементалисты

      – Прости, Атлас, я не смогла спасти тебя...       – И я...       Меня выдергивает из сна резко и неприятно, ледяной пот покрывает лицо колючим холодом. Дико оглядываюсь, не сразу узнавая свою комнату в общежитии академии. Успеваю лишь повернуть голову – и на меня залетает шерстяной вихрь радости. Нокс тявкает, как щенок, и с завидным энтузиазмом лезет облизывать мне лицо. В груди взрывается радость при виде моего здорового арули.       – Малыш! Ты исцелился!       Он звонко воет. Кладу руки по бокам его морды, притягиваю к себе и целую прямо в фиолетовые пятна на лбу. А потом отпихиваю и сажусь. Острая боль простреливает тело сразу везде – неприятное напоминание событий прошлой ночи. Или позапрошлой. Кто знает, сколько я была без сознания, тот не я. Итак, это был не сон. Раиф, лаборатория, машина... Старик почти забрал нашу с Атлас жизненную силу. Меня подкидывает на постели.       – АТЛАС! Где ты?! – ору я и пытаюсь вылезти из-под одеяла, но путаюсь в нем.       – Расслабиться можешь? Я тут. – Доносится меланхоличный голос практически из-под кровати. Атлас лежит в своем спальном мешке на полу. Все еще запутанная ногами в одеяле, наклоняюсь к ней, пристально разглядывая.       – Поверить не могу, что мы живы. Ты в порядке? – на волнение в моем голосе она удивленно таращит глаза.       – Я говорила тебе не переживать за меня. Я больше о тебе волнуюсь. Ты выглядишь ужасно.       – Чувствую себя так же, но не тебе мне говорить. Поверь, ты не знаешь, как выглядишь сама, – дерзко отвечаю, но упрямая улыбка лезет на губы. Атлас запрокидывает голову и коротко смеется, но тут же шипит, хватаясь за бок.       – Не смеши, ты, задница. Это больно.       – Про... – неожиданная мысль не дает закончить, секундное облегчение от вида живой Атлас исчезает, заменяясь паникой. – А остальные? Они выжили? С ними все хорошо?       Атлас тоскливо смотрит на меня, и у меня сердце проваливается.       – Я не знаю, Миа, я выключилась раньше тебя. Я даже не знаю, как мы тут оказались.       Нокс спрыгивает с постели и бежит к двери. Оборачивается на меня, вопросительно бормоча что-то на своем волчьем языке. Осторожно встаю, сперва держась за изголовье кровати. Когда ощущение карусели пропадает, иду к двери, нетерпеливо глядя на Атлас.       – Подъем, надо их найти.       Атлас сразу же встает, и мы обе, морщась от боли, как две калеки, как можно быстрей выходим в гостиную. И я тут же влетаю в чью-то спину. Не падаю только благодаря поймавшей меня Атлас.       – А вот и вы! – восторженно приветствует нас Зеф – именно в него я врезалась. Не успеваю подумать, висну у него на шее, не забывая оглядеться. Друзья! Они все тут – в синяках, потрепанные, но живые! И все расплываются улыбками при виде нас с Атлас. Зеф сжимает меня слишком крепко, и я тихо вскрикиваю.       – Осторожней! – раздаются одновременно гневные голоса Атлас и Беккетта.       – Вы... в порядке! – выдавливаю я, отступая от друга.       – И вы! Очнулись, наконец! – счастливый Гриффин подходит к нам и обнимает меня, едва касаясь. Астер – бодрая и веселая, подскакивает с дивана.       – И вы двигаетесь! Замечательно, что вы смогли выбраться из постелей!       Беккетт шарит по моему телу обеспокоенным, почти маниакальным взглядом.       – Вы уверены, что уже готовы ходить, а не лежать? Вам нужна помощь?       Шрея со счастливой улыбкой на лице вытирает мокрые щеки и разводит руки.       – Идите сюда, вы двое! Это надо отметить!       Она вихрем летит к нам и заключает в объятия. Кажется, слышу, как Атлас скрипит зубами.       – Отпусти меня. – Велит сестра. Шрея нехотя отпускает ее, а меня прижимает крепче, ненароком задевая плечо. Видя мое искривившееся лицо, Атлас оттаскивает Шрею от меня. – Ее тоже отпусти.       – Ребята, я так рада, что вы в порядке! Когда Раиф вас всех вырубил, я... я думала... – запинаюсь, и Зеф подмигивает:       – Ты думала, что мы просто притворяемся мертвыми, чтобы вы не были разочарованы, что мы победили этого фрика вместо вас?       – Вроде того. – Улыбаюсь, успокоенная присутствием друзей. – Вы знаете, что произошло после того, как мы с Атлас потеряли сознание? Как мы все сюда попали?       Астер несмело поднимает руку, как в классе перед ответом.       – Как только я пришла в себя, нашла профессора Контоса и все ему рассказала. Мы прошли через зеркало и нашли вас всех – вы все лежали... так... там была кровь... – Астер вздрагивает. – В общем, профессор перенес всех в больничное крыло. Но я подумала, что вам с Атлас будет комфортнее в своей комнате, поэтому предложила профессору перенести вас сюда после того, как медик исцелил ваши раны.       – Я не чувствую себя исцеленной, – бурчу я. Шрея сочувствующе кивает.       – Мы все очнулась сегодня рано утром с жуткой головной болью. Но хуже было от страха за вас.       – Было успокаивающе смотреть на медика в работе, – радостно делится Гриффин. – Он знает свое дело. И даже смог привести профессора Свон в сознание. Правда, ее нога все еще... ну, вы знаете.       Глубоко вдыхаю, заставляя себя временно отодвинуть тревогу подальше.       – Ладно. Важно лишь то, что мы все выбрались из этого дерьма живыми. Спасибо Астер за это.       – Ерунда, я лишь хотела помочь и делала то, что должна. А вы делали то же самое в той жуткой лаборатории.       – Она права. Мы все молодцы, – кивает Атлас, веско глядя по очереди на всех.       – Миа? – Беккетт выступает вперед – я старалась не замечать, что он все время не сводил с меня пристального взгляда, но теперь не могу оторвать от него собственный. – Я могу поговорить с тобой?       – Да, ко...       – Наедине.       Нервно киваю и отхожу. Оказываюсь в углу комнаты, Беккетт закрывает меня собой от всех. Не успеваю задать вопроса – он берет мою руку и кладет себе на грудь. Его сердце так шарашит мне в ладонь, будто Беккетт находится в состоянии жуткой паники.       – Беккетт?.. – поднимаю на него шокированный взгляд и вижу в его глазах самый настоящий, незнакомый ужас. Единственное, чего мне хочется – помочь ему, поэтому крепче прижимаю ладонь к его груди, встаю на мысочки и нежно целую. Так, чтобы он понял, что все позади, мы оба живы, и я никуда от него не денусь. Осторожно обвожу его нижнюю губу языком, потом прикусываю. Сердце Беккетта потихоньку замедляется. Он на секунду прижимается лбом к моему, прежде чем покрыть мою руку своей.       – Я очень плох в демонстрации своих чувств к тебе и того, насколько ты для меня важна, Миа. Я это полностью осознаю. Поэтому надеюсь, мое сердце покажет тебе то, что я не могу выразить словами. Я... я невероятно счастлив, что ты в порядке.       – Я тебя прекрасно слышу, – едва слышно отвечаю, чувства приглушают голос. Притягиваю Беккетта к себе и обнимаю – он сперва боится коснуться меня, но все же осторожно обвивает за талию. Так мы стоим до тех пор, пока Атлас не решает громко покашлять. Два раза. Три. Пять. Беккетт нехотя отпускает меня и коротко целует в щеку, прежде чем мы возвращаемся к остальным. Дальше обсуждаем все, что произошло – говорим в остальном мы с Атлас.       – Я предполагал, что Раиф могущественный, но... он убил директора Гоффи одним касанием. – Беккетт устало трет лицо. В комнате воцаряется короткая тишина. – Директор Гоффи замеча... была замечательным человеком. Она сделала множество великих вещей для академии. Нам повезло быть с ней знакомыми.       До этого спокойная Атлас в секунду звереет.       – Как ты можешь даже думать такое?! Она была предателем! Она подставила всю академию под удар из-за своих личных причин!       – Она была загадкой, мы ничего не знаем, Атлас, – тихо осаждаю сестру.       – Загадкой? Миа, проснись ты уже. Вся загадка в том, что эта женщина жестока и эгоистична. И, вишенка на торте, после всего она еще набралась наглости отправить нас на какое-то... розыскное мероприятие!       – Я почти забыла! – восклицаю и достаю из кармана медальон. Объясняю все друзьям, и они приобретают вид не то виноватый, не то неуверенный. Гриффин растерянно качает головой.       – Это значительная просьба. Особенно после всего, что вы пережили по ее вине.       – Но мы, наконец, увидели, какая она была на самом деле, – отвечаю, защелкивая медальон. – Она делала то, что считала правильным – ведь думала о безопасности этой девочки. И в итоге умерла за нее.       – О, Миа, только не надо делать из ее смерти благородный поступок! – Атлас из агрессивной становится несчастной. – Наши родители умерли за нас. Ради того, чтобы мы сделали то, что сделали прошлой ночью. А эта женщина умерла на стороне конченого убийцы! Чуешь разницу?       – Ей управляли, Атлас. Она совершенно не контролировала ситуацию и уж точно не знала, чем все закончится, – упорно продолжаю я. Беккетт, так и стоящий около меня, жестом поддержки незаметно кладет ладонь мне на поясницу.       – В событиях прошлой ночи еще много вопросов, которые можно обсудить и разобрать, но сейчас важно только то, что все это закончилось, – тихо говорит он. Атлас кивает.       – Харрингтон прав. Раиф мертв и больше нам не угрожает. Только это имеет значение.       – А еще то, что я жутко хочу есть! – Зеф хлопает себя по животу. Как по подсказке, на меня накатывает волна слабости, а живот издает такой зверский звук, что я неловко краснею.       – Я с ним согласна, – бормочу, пряча взгляд. Мы все вместе направляемся в столовую, Беккетт отказывается выпустить мою руку, и я отвечаю ему нежным взглядом. В столовой, кажется, собралась вся академия, и при виде нас комната взрывается аплодисментами и криками.       – Вот и она! – орет какая-то девушка, указывая на меня. Эверетт – он, как обычно, в желтой форме Вора – хохочет:       – Сначала выиграла чемпионат, потом спасла мир. Ерунда.       От шума Нокс, идущий рядом, недоуменно взвизгивает, прежде чем исчезнуть. Честно говоря, хочу последовать его примеру – толпа приводит меня в ужас.       – Что за... Это все немного...       – Перебор? Согласна, – перебивает Атлас, напрягаясь всем телом. Шрея довольно лыбится:       – Вся академия знает о том, что произошло.       – Очевидно. Но как?       На мой кислый вопрос отвечает счастливый Зеф.       – Когда Свон очнулась, она рассказала о случившемся другим профессорам. Ну, и я тоже не держал язык за зубами, если быть честным.       – Зеф! – рычим одновременно с Атлас, и он невинным жестом поднимает руки.       – Тише-тише! Так что теперь вы знамениты. Не так, как Шрея, конечно...       – Это не смешно, Зеф! Я не хочу... Мне не нужно все это! – в панике оглядываюсь, чувствуя себя так, будто на меня направили прожектор. Атлас сжимает зубы.       – Понимаю. Черт, да я в последнюю пару недель разговаривала с большим количеством людей, чем за последние... долгое время. И, честно сказать, это было ужасно. Я лучше вернусь в зеркальное измерение, чем буду центром всего этого... внимания, – выплевывает Атлас. Шрея отмахивается от наших возмущений, как от чего-то незначительного.       – Что вы расшумелись? Мы с Зефом прикроем вас, если что...       Звучный голос прерывает ее на полуслове – профессор Контос подходит к нам, сияя гордой улыбкой.       – Миа, Атлас! Рад видеть, что вы пришли в себя. – Аплодисменты, наконец, стихают, а профессор становится серьезным. – Атлас, это удовольствие, познакомиться с тобой. И, признаться, я рад видеть тебя относительно невредимой. Как и твою сестру.       – Да... э... здорово быть… целой, – теряется Атлас.       – Новый директор академии желает пообщаться с вами обеими. Пройдите со мной, пожалуйста. – Пока он ведет нас через зал, кидает обеспокоенный взгляд через плечо. – То, через что вы прошли за этот семестр – куда тяжелее и опаснее того, что заслуживает пережить любой другой человек. А в вашем возрасте...       – Вы же не знали, профессор. Такое предсказать невозможно, – перебиваю Контоса – он с каждой секундой выглядит все более виноватым. Искренне считаю, что все произошедшее – совершенно не его ответственность. Контос, однако, не согласен.       – И тем не менее. Должен сказать, что искренне впечатлен вашими способностями и умелым выходом из ситуации, молодая леди. И это касается вас обеих.       – Он прав, – кивает Атлас, пренебрежительно кивая на профессора. – Даже я не могу не признать, что ты неплохо справилась там.       От услышанного даже спотыкаюсь.       – Ты... сделала мне комплимент?       – Да. По легкомысленности. Несмотря на то, что ты совершенно не тренированная, ты не была полностью беспомощной, как я того ожидала.       – Если бы я не справилась, но при этом все же выжила, то вместо Раифа меня бы прикончила ты.       – Верно. Я лишь пытаюсь сказать, что за короткое время ты почти достигла моего уровня. Почти.       – Вау, от тебя это звучит реально значительно.       – Не привыкай, это не повторится.       – Да уж конечно.       Нашу дружелюбную пикировку прерывает профессор. Заметно, что он сдерживает улыбку, но веселые искорки в его глазах никак не скрыть.       – Когда Астер нашла меня и все рассказала, я было подумал, что не успею и потеряю мою любимую студентку. Но вижу, что опасения были напрасными.       – Вы так легко от меня не избавитесь, – остолбенело отвечаю, и профессор благожелательно кивает. Он подводит нас к профессору Свон. Она сидит на кресле, мягко лавирующем в нескольких дюймах над полом.       – Директор Свон, близнецы тут, – рапортует Контос.       – Вы – директор? – вслух изумляется Атлас, пока я в молчаливом ступоре. Свон нелепо распахивает глаза, смущенно покачивая головой.       – Прошу вас, можно без этих формальностей? Вы прекрасно знаете, что я не просила назначать меня на эту проклятую должность.       Контос со смехом уходит, и тут замечаю одеяло на ногах профессора.       – Профессор, ваша нога...       – Не волнуйся об этом, Миа. Это магия... – она нервно оглядывается и показывает нам наклониться ближе, чтобы заговорчески шепнуть: – Это магия Крови. Моя нога будет как новая очень скоро. Только никому не говорите, что я так сказала. Но достаточно обо мне, я хотела поговорить с вами наедине. Вы не против выйти отсюда?       – Конечно. Я помогу. – Атлас осторожно толкает кресло. Оказавшись в коридоре, Свон глубоко вдыхает.       – Теперь вы знаете почти все, но мой долг – открыть оставшиеся тайны, чтобы дополнить картину.       – М... Было бы неплохо учитывая, что я не чувствую, что знаю хоть что-то, – выдаю я под серьезным взглядом сестры и директора.       – Вскоре после вашего рождения до ваших родителей дошли слухи о том, что Раиф похищает и убивает близнецов. Ваша мама знала, что вы – те, кто ему нужен, и она была одержима мыслью защитить вас. Чтобы сбить Раифа со следа, ваши родители приняли решение разделить вас в младенчестве и доверить заботу о вас своим друзьям из академии, которым они доверяли.       Поднимаю руку.       – Но почему мы? Из всех близнецов...       – Условия вашего рождения. Миа родилась за минуту до полуночи, а Атлас через минуту после. Это делает тебя, – она смотрит на меня, – ребенком Солнца, рожденным перед самым темным временем дня, а тебя, – взгляд на Атлас, – ребенком Луны, рожденным после него.       Атлас задумчиво жует губами.       – Свет и отражение – два компонента преломления. Так Раиф сказал в лаборатории. Черт, я спрашивала опекунов, почему Раиф охотится за нами, но они обещали рассказать, когда я стану старше. А потом вопрос «почему» отпал сам собой. У меня была сестра, которая нуждается в защите, я только об этом и думала.       – Значит, даже тебе не сказали всю правду? – удивляюсь я, но сразу понимающе киваю. – Честно говоря, я думаю, мы не можем винить их. Подумай, с чем они имели дело. Пытались защитить детей своих друзей от обезумевшего маньяка. Они, вероятно, слишком боялись и за нас, и за наших родителей. Как вообще возможно знать, как правильно действовать в такой ситуации?       – И что? Разве это логично? Меня готовили к защите, тренировали для боя с Раифом, но не говорили причины. А твои опекуны? Решили, что безопасней оставить тебя полностью беззащитной, зная, что по твоим следам идет опасный убийца!       – Ваши родители пошли к Раифу, но когда мы потеряли контакт с ними, то предположили самое худшее. – Профессор смаргивает слезу и старается незаметно ее стереть. – Ваши опекуны должны были учить вас защищаться, но Раиф исчез, и многие предположили, что это навсегда. Миа, твои приемные родители приняли решение растить тебя, как простую девушку – без магии, в надежде, что тебе никогда не придется столкнуться с ужасами, которые несет вместе с собой Раиф Ужасный.       – Чушь! Если бы что-то случилось, вы могли бы отправить нас сюда, в академию – в безопасность. – Атлас скрещивает руки на груди, в ее глазах плещется грусть. – Когда Раиф убил моих опекунов, я пошла искать тебя, Миа. Я попыталась отправить нас обеих в академию Пендергаста через твое зеркало в общежитии. Но что-то пошло не так. Ты оказалась тут, а я осталась запертой за зеркалом.       Свон смотрит с нее на меня с осязаемой жалостью.       – Когда ты прибыла сюда, Миа, я зарегистрировала тебя и убедилась, что ты получишь место в общежитии и академии. Я предположила, что твои приемные родители мертвы.       У меня, кажется, сердце останавливается.       – Что?! Они мертвы?       – Нет, нет! Они в полном здравии, я тебе обещаю! Но они согласились, что тебе тут безопасней – мы все понимали, что ты прибыла в академию не просто так, и происходит что-то неясное, но опасное. Прости, но я не хотела подвергать тебя в шок всей историей, как только мы познакомились. Поэтому я старалась тренировать тебя и в то же время обеспечить тебе безопасность. Но, очевидно, это не помогло.       – Простите, но я до сих пор не понимаю, как мы с Атлас смогли победить Раифа. Что это было? Какая магия? Он осушил нас почти до дна, но, как только затмение подошло к завершению, в нас обеих появилась эта жуткая сила.       Профессор несколько секунд молча раздумывает.       – Странно. Полагаю, это связано со временем событий. Затмение достигает своего пика в полночь.       – Озорной час, – задумчиво тянет Атлас. Свон кивает:       – Заклинание Раифа было запрограммировано на завершение в полночь. Похоже, что-то спровоцировало обратный эффект именно в этот идеальный момент.       – Когда мы соприкоснулись... – вспоминаю вспышку силы, профессор впервые за разговор улыбается с пониманием.       – Ваши магические энергии устремились друг к другу и вместе создали ту силу, которая разрушила машину Раифа изнутри обратным огнем. После моего пробуждения сегодня утром, Миа, я сразу подумала о тебе. Я боялась, что ты не готова к встрече с Раифом, но оказалось, что я напрасно сомневалась. Ты снова и снова доказывала, что способна на многое.       – Ваша школа, профе... Простите, директор Свон.       – О, пожалуйста. Мы уже миновали это почтительное обращение, к тому же звучание этого титула рядом с моим именем вызывает у меня приступ тошноты. Зови меня Свон. Или Эвелин, если желаешь. О чем я?.. А, да, Миа, прими мои извинения, что не была честна с тобой в течение этого года. Ты более чем заслуживаешь доверия.       – Спасибо... эм, Эвелин. – Мне откровенно неловко так обращаться к профессору. – Вы столько для меня сделали, и я обязана вам почти всем. Тем более, извиняться не за что.       По коридору раздается голос:       – Студенты, прошу вашего внимания! Скоро начнется присуждение наград за лучшие результаты в учебе за этот год!       – Директор должен быть на таком важном мероприятии, – без воодушевления говорит Свон, и мы с Атлас помогаем ей вернуться в зал. К нам тут же подходит профессор Ингланд.       – Добрый день, мисс Ортиз, рад видеть вас в добром здравии. Должен признаться, что, когда вы устроили битву огненными шарами с мастером Харрингтоном в первый день, я был несколько не уверен в ваших дальнейших успехах... – формально говорит он, и у меня в животе появляются камни. – Но ты быстро стала одной из моих лучших студенток, Миа, и я буду с нетерпением ждать тебя в моем классе в следующем году. И тебя, Атлас, разумеется.       Он улыбается, и я хихикаю.       – Обещаю, что больше не буду устраивать драки на занятиях.       – Надеюсь, что нет. – Профессор многозначительно кивает и уходит. Мы с Атлас занимаем наши места за столом рядом с друзьями и слушаем его объявление. – По традиции, пришло время объявить имена самых многообещающих студентов академии Пендергаста за их академические достижения. С величайшим удовольствием объявляю, имя лучшего студента этого года... – Он выдерживает драматическую паузу, и я кидаю на напряженного Беккетта подбадривающий взгляд, – ...Миа Ортиз! – Что?! Оборачиваюсь к профессору так резко, что шею простреливает болью. – Миа, прошу тебя подойти ко мне, чтобы получить награду.       Остаюсь сидеть, как дура, будто мою задницу приклеило к скамье, а друзья разом вскакивают и радостно кричат.       – Черт, да она с мозгами! – орет Зеф.       – Как будоражит! Миа, потом объяснишь мне значение этой награды? – спрашивает Астер.       – Я знал, что ты без проблем справишься, отличная работа! – Гриффин улыбается до ушей.       – Это моя лучшая подруга! Нам надо сфотографироваться для моего инстаграмма! – Шрея победно поднимает кулак. Атлас наклоняется к моему уху:       – Поздравляю с тем, что ты лучшая в... школе. Или академии. Как там ее звать.       Но я смотрю лишь на Беккетта, на языке чувствую горечь вины. Это должен был быть он. Однако Беккетт вовсе не выглядит расстроенным – он крепко пожимает мою безвольную руку и гордо кивает.       – Знаю, что, вероятно, должен быть расстроен, что ты забираешь награду вместо меня, но правда в том, что ты... ее заслуживаешь. Я умею признавать поражение. – Беккетт вдруг тянет меня на себя и шепчет, чтобы только я слышала: – Но тебе лучше быть осторожней в следующем году. Я собираюсь удвоить усилия.       – Вызов принят, всезнайка, – расплываюсь в улыбке. Беккетт с улыбкой целует меня в висок.       – Думаю, на данную минуту ты потеряла право так меня называть. Теперь иди и получи свою награду. Всезнайка.       На негнущихся ногах выхожу в центр зала, не зная, куда деваться от взглядов со всех сторон.       – Миа, для меня честь вручить тебе эту почетную награду! – пафосно говорит профессор, и я забираю бронзовый жетон с гербом академии.       – Нет, честь для меня ее принять. – Отвечаю ему на улыбку и быстрей поворачиваюсь обратно к друзьям, чтобы сбежать, но профессор ловит меня за плечо.       – Миа, ты, без сомнения, одна из самых одаренных студентов академии за последнее десятилетие.       – Я... старалась, – бормочу, чувствуя заливающий щеки жар.       – Не скромничай, Миа. Ты, без сомнения, заслужила награду своим упорным трудом.       Мне кажется, что пунцовая уже даже шея, поэтому в секунду, как профессор ослабляет хватку на плече, стремительно убегаю к своему столу. Вскоре шум поздравлений стихает, и столовая возвращается к своему обычному гаму – только после этого позволяю себе расслабиться. Зеф толкает меня в больное плечо, и я издаю злобное шипение.       – Прости! Я хотел спросить... Миа, Атлас, у вас есть планы на лето теперь, когда вы... типа узнали о существовании друг друга?       – Я хочу путешествовать! – сразу зажигаюсь интересом. – Хочу увидеть все, что возможно!       – Это неплохая идея. – Поддерживает Атлас и хмыкает на мое изумленное лицо. – Это так же даст нам возможность собрать информацию о новых угрозах. Кто знает, сколько у Раифа было сторонников.       – Эм... Я думала не совсем об этом... Ну, может, мы все же сумеем выкроить немного времени и просто полюбоваться видами? А у тебя какие планы, Шрея?       – Помимо поедания вкусностей во время просмотра телевизионных передач простаков? Хочу пофантазировать на тему новых продуктов для спа, у меня много идей, которые требуют реализации.       Поворачиваюсь к Беккетту.       – А ты?       – Я собирался как можно раньше начать изучать предметы для второго года обучения, но моя семья забирает меня на Гаваи.       – Бедненький, – фыркаю я, и мы дерзко щуримся друг на друга. – А ты, Гриффин?       – Тоже учиться. Хочу проводить полевые исследования Аллеи Торнадо для старших курсов. Я, наконец, увижу штурмовиков в действии!       – Гриффин, ты пережил битву с Раифом не для того, чтобы погибнуть в глупом торнадо, – напряженно комментирую, а Зеф машет на него рукой.       – Много он понимает. А я уж точно собираюсь держаться от проблем подальше. Моя тетя забирает меня, бабулю и Зи в круиз. Так что я буду объедаться, загорать и плавать все лето напролет.       – Здорово звучит, я бы тоже хотела, – вздыхает Астер. – Но не могу оставить магазин.       – Погодите! Я знаю способ предсказать, как пройдет лето для каждого из нас! – Зеф возбужденно вскакивает и убегает. Мы все успеваем только настороженно переглянуться, а он уже возвращается и ставит перед каждым из нас плошку с хлопьями в зеленом молоке. Астер радостно подпрыгивает на скамье.       – Здорово! Я всегда хотела увидеть, как они предскажут мое будущее!       Беккетт смотрит на нас, как на ненормальных.       – Не говорите мне, что вы все в самом деле верите, что хлопья на завтрак могут предсказать ваше будущее.       Шрея угрожающе поднимает палец.       – Цыц! Мои двигаются! Они говорят... ой. – Она разочаровано вздыхает, и я смотрю, как хлопья в ее молоке формируют три знака $. – Трата времени, я и так знаю, что богата.       – Мои говорят «штормовое предупреждение». Нехорошо. – Гриффин сникает, глядя в свою тарелку. Толкаю его в бок.       – Теперь ты обязан обещать мне, что будешь осторожен с торнадо.       – А мои говорят «разветвление шире»! Видимо, я буду улучшать свой навык связи, – Астер приходит в детский восторг.       Дальше Беккетт.       – Полагаю, я следующий в этом нелепом фарсе. У меня говорится... «Кто ты?» – изумленно читает он. Закатываюсь хохотом и едва не падаю с лавочки. Беккетт краснеет от злости на тарелку. – Плошка хлопьев только что сказала мне заняться копанием в себе? Вздор. Полная чушь.       Как только перестаю хохотать, хотя в груди все еще булькает веселье, поворачиваюсь к Атлас.       – У тебя что?       Мы все разом заглядываем в ее тарелку.       – Бере... – прежде, чем Зеф заканчивает читать буквы, которые даже до конца не сложились в слово, Атлас плюхает ложкой в молоко.       – Атлас! – возмущаюсь я.       – Что? Я есть хочу. Кроме того, я согласна с Харрингтоном. Предсказание будущего для лохов или дебилов. Что бы ни ждало меня в будущем, я справлюсь без чтения на молоке. – Она кивает на мою тарелку, и я закатываю глаза, упорно ожидая своего послания. «Не знаю границ». Атлас читает мои буквы и хрюкает от смеха. – Эпичный бред. Что, дождалась? Твои хлопья теперь размокли.       Зеф стучит ложкой по столу.       – Сейчас мое предсказание вас всех оставит глотать пыль! Ну-ка... – он недовольно хмурится и читает: – «Букет». – Зеф с секунду думает и вдруг икает от смеха. – Я, наверное, по ошибке забрал тарелку Беккетта.       – Очень смешно, – серьезно комментирует Беккетт. Мы все весело проводим время, и завтрак подходит к концу, когда замечаю, что Гриффин не ест.       – Эй, ты чего? Обычно у тебя нормальный аппетит.       – Он нормальный, не волнуйся. Я просто оставляю свободное место. Сегодня на Площади будет ярмарка еды простаков, и я хотел туда сгонять после завтрака.       – Ты сказал... еда? Обычная человеческая еда? – с расстановкой переспрашиваю, откладывая ложку.       – Именно. Никаких жил дракона и яичницы Йорба. Только... эм... что едят во внешнем мире? Вот я и узнаю! – кивает Гриффин.       – Я всегда хотел попробовать Мардшмэллоу, – заявляет Беккетт.       – Не так, они называются...       Меня перебивает Зеф:       – Я хочу поесть сладости простаков! Я слыхал что-то о бобах в желе, они, должно быть, ошеломляющие!       – Я тоже их хочу, – взбудораженная Шрея отпихивает недоеденные хлопья. Прочищаю горло.       – Это все на самом деле называется не так, но я прочитаю лекцию позже. Начнем с чего-то легкого.       – Если там будут моя любимая пицца в роллах, то я с вами, – улыбается Атлас, но хлопья доедает. Не могу сдержать предвкушения и нетерпеливо встаю.       – Мне приятно видеть, как вы все хотите попробовать что-то, что не выглядит как гигантское глазное яблоко или не орет, когда вы это едите.       – Не гони на мою любимую яичницу, – Шрея грозит мне пальцем. Гриффин подмигивает Атлас и обнимает меня за плечи, довольно говоря:       – Хорошо, что хоть кто-то из нас разбирается в этой еде.       Не могу не заметить, как Беккетт задерживается взглядом на обнимающей меня руке Гриффина и мрачнеет. Выхожу из столовой первая, хихикая про себя.       На площади мы бродим уже минут десять, когда Гриффин указывает на фургончик – в подобных в Нью-Йорке продаются ход-доги. Вывеска гласит «Простые угощения от Тины». Астер с восторженным возгласом срывается с места.       – Погоди! – кричу и бегу следом. Когда догоняю, ее руки уже полны еды, и она кусает хот-дог.       – Очшен укусно! – провозглашает нимфа с набитыми щеками.       – Ты точно все это съешь? – хмыкаю, и Астер довольно кивает, проглатывая еду.       – Я хожу сюда в конце каждого года. Обожаю разные вкусняшки людей, не знающих о магии! Они потрясающе вкусно готовят.       Астер снова кусает и достает блокнот с прикрепленной к нему ручкой. Из волос нимфы появляется зеленая веточка, берет ручку и что-то царапает на странице. Думаю, как бы спросить поделикатнее, но удивление в голосе не скрыть.       – Астер, ты что делаешь?       – Пишу вкусовые заметки.       – Глядя на нее, я опять хочу есть. – Гриффин жадно смотрит на еду в руках Астер. – Миа, что ты посоветуешь?       Молча указываю на свое любимое – тарелку с сосисками на палочках.       – Корн-доги? – Шрея брезгливо кривится. – Ладно, я знаю, что такое корн, и что такое дог. Но... вместе?.. Это же не может быть то, о чем я думаю, да?       Со злорадством вспоминаю, как она уговаривала меня попробовать свою любимую орущую яичницу. Торопливо объясняю:       – Это не то, что ты думаешь. Это как хотдог, только опущенный в масло перед жаркой. Ты поймешь, когда попробуешь. Обещаю, тебе понравится.       Шрея берет угощение с таким лицом, будто это жареный паук, и его лапки все еще противно подрагивают.       – Без обид, Миа, но если вся ваша еда выглядит вот так, то я рада быть рожденной в магическом мире.       – Да пробуй уже, принцесса, – со смехом тороплю я. Шрея неуверенно откусывает крошечный кусочек, и ее лицо преображается. Сначала изумление, потом недоверие и, наконец, восторг.       – Я все еще не понимаю названия и откуда там взялась собака, но эта штука потрясающе вкусная!       Позже мы все сидим на скамье – кто-то уже поел, а некоторые тянут удовольствие. Меня разбирает любопытство.       – Ну что, господа волшебники, как вам простая человеческая еда?       – Прежде я думал, что кухня простаков окажется тусклым и слабым аналогом нашей, но теперь вижу, насколько был неправ. Их еда... – Беккетт глубокомысленно хмурится, прежде чем улыбнуться, – простая в сравнении, но в ней определенно есть свое очарование.       – Понимаю, – улыбаюсь так ярко, будто Беккетт похвалил лично меня. – Знаешь, иногда очень приятно есть еду, которая сохраняет молчание.       Шрея недоверчиво смотрит на ассортимент еды поодаль.       – Что, неужели ничего из блюд простаков не кричит во время еды? Ни одно?       – Не-а. Если бы чей-то пирог вдруг заорал, это бы сразу показали по всем новостным каналам.       – Ваш мир очень интересен, – Зеф с любопытством смотрит на меня. – Что простаки вообще делают по жизни? Как ты любила проводить время?       – Я люблю смотреть фильмы. Кто-то из вас видел?       Шрея, Гриффин и Зеф поднимают руки.       – Я даже несколько видел! – хвастается Зеф.       – Да? И что скажешь?       – Забавные. Особенно те, где есть магия.       Гриффин согласно мычит.       – Да, в фильмах простаков очень много магии. Но детали обычно совершенно неправильные.       – Точно! Я видела фильм, где волшебники надевали себе на голову шляпу, чтобы определить специализацию! Вы представляете? – ужасается Шрея. Про себя думаю, что Роулинг пыталась сделать все правильно. Гриффин говорит, что хочет сладкое, и уходит. Возвращается со снежными конусами в каждой руке.       – Эти вроде интересно выглядят. Тина посоветовала их и сказала, что они называются снеж...       Гриффина перебивает резко вскочивший с лавочки Зеф.       – Снежные конусы! Гриффин, ты гений!       – Зеф, ты в порядке? – неуверенно спрашиваю, глядя, как он возбужденно таращит глаза.       – Да! У меня родилась фантастичная идея! Мне нужна ваша помощь, но результат будет восхитительный!       Атлас бьет себя по лбу.       – Еще одна фантастическая идея от мозга операции. То, что мне было нужно после ночной битвы с безумным убийцей.       – Зеф, не обижайся, но ты воспитал во мне здоровое недоверие к своим идеям, – открещивается Шрея.       – Дайте хоть выслушать, – вступаюсь я, вспоминая мыло на балу Аморелии. Это было весело.       – Спасибо, Миа. Я создам столб воды из этого фонтана. Мне надо, чтобы вы огнем превратили его в пар. Это возможно?       – Только если Миа обещает не запускать своим заклинанием в меня. Снова.       Кидаю на довольного Беккетта хитрый взгляд.       – Даже ради ностальгии?       – Если вы закончили, мне нужно немного места... – Зеф распихивает нас. Беспечное выражение лица превращается в маску концентрации. Зеф поднимает руки вверх, и вода из фонтана поднимается. Выше и выше. – Теперь вы.       – Профессор Ингланд будет нами гордиться, – фыркаю я и одновременно с остальными поднимаю ладонь. Вскоре от воды остается лишь облако, и Зеф делает сложное движение сразу всем телом.       – Погнали. – И… пар превращается в снег! Снежинки витают в воздухе, укрывают одеялом ближайшие крыши, деревья и лавочки. Приходится даже стряхнуть немного с волос. Зеф отбивает мне «пять». – Кайф!       – Зеф, твой прикол на балу тоже был неплох, но это... новый уровень. У Леонардо да Винчи есть Мона Лиза, а у тебя... это! – восторженно загребаю снег и подкидываю. Зову Нокса, и уже через пару секунд он катается в сугробе, как котенок. Атлас криво улыбается.       – Не могу поверить, что говорю это, но это было неплохо, Зеф.       – Вы знаете, что это значит? – он подленько хихикает и запускает в меня снежком. Без труда уворачиваюсь, леплю собственный и швыряю в спину Беккетта. Когда он резко оборачивается, проказливо показываю ему язык, и он угрожающе улыбается.       – Я думал, что ты опасная, еще когда ты в начале года запустила в меня огненным шаром. Теперь я вижу, что мои страхи были более чем обоснованными.       Беккетт идет на меня, а я с тихим смехом пячусь.       – В свою защиту могу сказать, что ты был по-настоящему противным.       Он быстрым движением сгребает снег. Наклоняюсь, и снежок пролетает над головой.       – Видно, не достаточно противным, раз ты все еще не бросила меня.       – Не испытывай меня. Один неверный шаг, и тебя ничто не спасет. Ты ходишь по тонкому льду, Харрингтон.       Избегаю еще одного снежка.       – Твой каламбур причинил мне физическую боль, – хохочет Беккетт.       – Я знаю, как искупить вину. – На волне игрового настроения подбегаю к нему, притягиваю к себе и целую. Он удивленно выдыхает мне в губы, прежде чем схватить за талию и впечатать в себя. Поцелуй задумывался коротким, но Беккетт властно вторгается в мой рот языком, и я уплываю. Обвиваю Беккетта руками и прижимаю крепче, а он спускает руки по моей пояснице. Отклоняюсь, понимая, что еще немного, и меня перестанут волновать люди вокруг. Напоследок кусаю Беккетта за губу. – Полегчало?       – Да. Только, ради нас обоих, больше никаких каламбуров.       Следующий час мы проводим, играя в снегу, как дети, а потом возвращаемся и гуляем по кампусу. Солнце пригревает, и я разве что не таю от удовольствия.       – Не знаю, виновато ли солнце и хорошая погода, или это действительно самый спокойный день за весь год.       – Оказывается, что если за тобой не гонится помешанный на кровавой расправе придурок, ты чувствуешь себя более расслабленным. Кто знал? – Атлас закатывает глаза. Со смехом пихаю ее в плечо.       – Да забудь ты уже о нем.       Астер жмурится от удовольствия.       – Я всегда себя хорошо чувствую в такую погоду. Трава и цветы вокруг счастливы – чувствуя это, сложно расстраиваться.       Нокс появляется без зова и разваливается на траве у моих ног. Ласково поглаживаю его между острых ушей, когда к нам подходит профессор Контос.       – Мисс Д'ю, вас то я и хотел видеть.       Астер с готовностью кивает.       – Да? У вас есть заказ для магазина?       – Нет, это по вопросу обучения. Мы уже отправили вам письмо, но раз уж вы тут, имею честь лично сообщить, что вы были приняты на обучение в академию Пендергаста по программе обмена на следующий год. Если у вас есть свободное время, я готов помочь вам разобраться с бумагами.       Астер от шока шатается, и я хватаю ее за плечо под одобрительные крики друзей.       – Я... Правда... М-меня... О, мой... – заикается нимфа. На радостях крепко ее обнимаю.       – Поздравляю! Мечта сбылась!       – Да! – она всхлипывает, и в ее волосах распускаются белые цветочки. – Правда, мечта сбылась! О, старейшины, я хочу все попробовать! Учиться в библиотеке, ходить на игры Вора, учить магию Одаренных... все, что делаете вы!       Астер едва дышит от восторга. Профессор улыбается, глядя на нас.       – Мисс Д'ю, если вы готовы...       – Простите, профессор, можно я секунду поговорю с Мией? – она отводит меня в сторону и вдруг заключает в неожиданно сильные объятия. – Спасибо тебе, Миа. Я не думаю, что что-то бы получилось без твоего вмешательства.       Отвечаю на объятие, меня окутывает сладкий аромат травы и цветов от волос нимфы.       – Получилось бы, конечно! Ты хотела этого, мечтала, добивалась. Это меньшее из того, что ты заслужила, – совершенно искренне говорю я, от эмоций голос звучит сипло.       – Может, и так. Но ты первая поверила в меня, поддерживала и убеждала, что у меня получится. Это очень важно для меня.       – Забудь про меня, это твое достижение. А я рядом, чтобы отпраздновать, – протестую я. Теперь Астер обнимает меня еще и тонкими побегами – они щекочут меня по рукам и спине. – Иди, мы потом поговорим. У профессора немного времени, я думаю.       Астер отпускает меня и уходит, махнув рукой. Гриффин с доброй улыбкой отвечает таким же жестом и тепло говорит:       – Я никогда не видел ее такой счастливой. А ведь это Астер – она счастлива все время.       – Мне интересно обсудить с ней ее академические способности, – размеренно говорит Беккетт. – Я много читал о культуре и философии лесных нимф, и это поистине захватывающе.       – А мне надо будет обсудить с ней моду! В будущем нимфы будут ее законодателями, я в этом уверена, – Шрея задумчиво щурится вслед Астер.       – А я просто рада, что она будет рядом. Готова спорить, что она знает пару стоящих заклинаний, которые нам необходимы. Что скажешь, Атлас? – ответа нет, и я резко оборачиваюсь. – Атлас? – Вижу, что она отходит. По напряженной спине и плечам понимаю, что что-то не так. Атлас удрученно идет все дальше, не слыша меня. Мимолетно оборачиваюсь к друзьям, уже отходя следом за сестрой. – Мы вас догоним. – Следую за Атлас до тех пор, пока она не останавливается на мосту, ведущему к арене. Она облокачивается на перила и отсутствующим выражением на лице смотрит вдаль. Встаю рядом, осторожно касаясь ее локтя своим. – Что с тобой?       – Все хорошо.       Нутром понимаю, что ее беспокоит, поэтому решаюсь говорить о том, о чем сейчас говорить жестоко, но правильно.       – Здорово видеть Астер счастливой, правда? Она всегда об этом мечтала.       – Да. Это здорово.       – Знаешь, Атлас... После всего, что ты сделала... Я уверена, они позволят тебе остаться в качестве студентки, если ты попросишь.       – Может быть, но я не заинтересована. Это не моя роль.       – Но мы можем быть соседками!       – Ты отговариваешь меня? Я думала, наоборот.       – Тогда подумай о еде! – использую запрещенное оружие, и Атлас скупо улыбается.       – Признаюсь, столовую на завтрак невозможно пройти мимо. Ягодный крем напоминает о моих опекунах, они мне делали такой... Я не знаю, Миа. Мне кажется, что я просто не могу остаться.       – Что ты имеешь в виду? Ты потратила столько времени на мои поиски, и вот она я. Почему ты хочешь уехать?       – Не все в этом мире вокруг тебя крутится! – вдруг рычит Атлас, и я мирно поднимаю руки. Атлас опускает сморщенное разочарованием лицо.– Прости, не хотела орать на тебя. Миа, я никогда прежде не была в школах. Не находилась среди такого огромного количества людей, и это все... просто слишком. Все это вызывает у меня зуд. – Атлас касается моего плеча своим. – Послушай, Миа, я рада, честно рада, что ты нашла свое место. Я просто не уверена, что тоже смогу.       – Я... Понимаю, что тебе непросто, Атлас. И хочу помочь. Я просто думала, что теперь, раз мы нашли друг друга, мы останемся вместе. Я готова сделать все, чтобы тебе стало лучше, и мы сможем добиться этого вместе. Пойми, что...       – Я думаю, Миа пытается сказать, что ты больше не одна. Верно, Миа? – разносится сзади серьезный голос Зефа. Мы с Атлас резко крутимся, и она бледнеет, заметив всю толпу друзей.       – Вы... вы все слышали?       Зеф, Беккетт, Гриффин и Шрея синхронно кивают, и Атлас со стоном прячет лицо в ладонях. А я сжимаю ее плечо.       – Ты же понимаешь, что теперь всегда можешь поговорить со мной? Если стрессуешь – скажи мне, или любому из нас, и мы разберемся вместе.       Атлас закатывает глаза.       – Если бы я заранее знала, что завести друзей – это все равно, что найти пять психологов, которые вечно тебя преследуют, то я бы осталась в лесу.       – Говори, что хочешь, но у тебя теперь есть друзья, хочешь ты этого или нет, – упираюсь, едва заметно улыбаясь. Беккетт понимающе смотрит на Атлас:       – Не переживай, мне тоже было сложно свыкнуться с этим.       – Я еще пожалею, что говорю это, но... я так же признаюсь, что солгу, если скажу, что не наслаждалась вашей компанией иногда. Время от времени. Редко. Так что... спасибо.       – Атлас сказала спасибо? – охает Шрея.       – Не привыкай к этому. – Тон Атлас смягчается. – Вы дали мне много поводов для размышлений, так что я собираюсь сделать именно это. В одиночестве. Что значит «не ходите за мной». Ясно тебе? – она в упор смотрит на меня, и я послушно киваю, закрывая рот. Атлас уходит, и я вздыхаю.       – Полагаю, теперь нам остается только ждать. Если я хоть немного знаю ее, то точно могу сказать, что она примет наилучшее для нее решение.       – Я чувствую, что в следующем году мы будем часто видеть твою сестру, Миа. А до тех пор я хочу подумать, что будет лучше для меня, и пойду вздремнуть. – Зеф беспечно машет рукой. – Я уже был измотан перед завтраком, а теперь я еще и в сытой коме.       – Сладких снов, – желаю я, и он крутит пальцем у виска.       – Сомневаюсь в хороших снах после прошлой ночи, но слишком устал, чтобы париться. Увидимся.       Зеф быстро обнимает каждого из нас, кроме Беккетта – его хлопает по плечу, после чего уходит. Шрея тоже отходит.       – Мне надо заскочить в аудиторию Ингланда, я там оставила блокнот.       Беккетт спохватывается:       – Когда будешь там, можешь поискать мой Справочник академии Пендергаст? На внутренней стороне обложки написано мое имя.       – Конечно, написано, – закатываю глаза.       – Пожалуйста, без поддразниваний. Положение и без этого непростое. Я никогда прежде не терял книги, и я хочу ее найти до отбытия домой.       – Ты не смотрел в тайной комнате потеряшек? – спрашиваю я. – Помнишь, мы там были в начале года, когда бежали за Свон?       – Разумное предложение в хорошее время. – Беккетт кивает. – Есть желающие помочь?       – О, нет, никаких больше дел! – отказывается Гриффин. – Я пойду лучше поплавать.       Уже готовая предложить Беккетту помощь, вскидываю бровь.       – С каких пор в академии есть бассейн?       – Его нет, поэтому я иду в озеро.       – Привет русалкам, – подмигиваю я, и Гриффин расслабленной походкой удаляется. Шрея тоже уходит, а я скрещиваю руки на груди и поворачиваюсь к Беккетту, изо всех сил сдерживая смех.       – Беккетт Харрингтон? Без своего Справочника академии? Как ты вообще позволил себе показаться на публике?       Беккетт твердым жестом одергивает пиджак и многозначительно поднимает брови.       – Если ты закончила, нам надо начать поиски. Надеюсь, ты отнесешься к этому серьезно.       – О, да ладно тебе. Ты знаешь, что хочешь, чтобы я пошла с тобой, так скажи это.       – Ну, думать, это одно, а говорить вслух – это нечто совершенно...       Беру его за руку и целую в щеку.       – Что, прости? Я тебя не слышала.       Кончики его ушей краснеют.       – Н-ну, полагаю, я надеялся быть удостоенным твоей компании...       – Не переживай, я защищу тебя от всех насмешливых комментариев, которые ты еще услышишь за то, что умудрился потерять Справочник.       – О, спасибо, – ехидничает Беккетт. – Не знаю, как бы справился без этого.       Он закатывает глаза и отворачивается, но успеваю заметить кривую улыбку. Беккетт переплетает наши пальцы и ведет меня к главному зданию. По дороге прижимаюсь к его боку и едва не закрываю глаза от удовольствия.       В комнате потерь и находок Беккетт сразу же приступает к поискам. Я пока лишь внимательно осматриваюсь и говорю уже серьезно:       – Слушай, это действительно не похоже на тебя – потерять такую важную книгу, как Справочник. Ты уверен, что... не знаю, не оставил ее где-нибудь под подушкой?       – Уверен, я там проверял, – коротко кидает Беккетт, с непроницаемым лицом продолжая поиски. Беру в руки книгу в кожаном переплете. Она пытается открыться, но перетягивающий ее ремень держит крепко.       – Смотри, книга двигается!       – Это альбом для вырезок. Он похож на измельчитель бумаги, его нужно кормить пару раз в неделю.       Тем временем интересное сочетание книги и бульдога отвоевывает свободу – выпрыгивает из рук и уползает под шкаф.       – Какая прелесть. Почти как питомец, – умиляюсь я.       – Да, для тех, кто хочет, чтобы остальные его книги были сожраны.       Мы ищем в тишине, и вскоре замечаю на полке повыше корешок книги с гербом академии. Достаю и пролистываю – на первой странице острым почерком выведено имя Беккетта. Провожу пальцами по буквам, прежде чем протянуть ее парню.       – Кажется, нашла.       Он тут же забирает книгу с таким благоговением, словно ему в руки попало хрупкое сокровище. И, черт, за улыбку, с которой он смотрит на меня, я готова продать собственную душу.       – Спасибо, Миа. Снова ты помогла мне в менее чем приятной ситуации. – Он мягко целует меня в лоб.       – Что бы ты делал без меня, Беккетт Харрингтон.       – Ну, во-первых, спал бы куда больше, – с лукавой улыбкой говорит он. Порывисто притягиваю его к себе. Беккетт сразу же обнимает меня и прижимает крепче, захватывая мои губы властным поцелуем. От уверенных ласк его языка таю, как воск, и не могу сдержать счастливой улыбки, когда Беккетт спускается губами по шее. Вдруг он поднимает голову и берет мое лицо в свои теплые ладони, заставляя заглянуть в потемневшие глаза.       – Сон звучит куда скучнее, чем возможность провести время со мной.       – Признаю, в этом ты права. – Беккетт окидывает комнату задумчивым взглядом. – Теперь, когда я снова завладел своим Справочником, замечаю своеобразное очарование этого места. Для такого захламленного места тут на удивление уединенно и спокойно.       – Что ты задумал? – щурюсь, останавливая свою фантазию. Он же не может в самом деле...       – Ну, похоже, у нас, наконец, есть минута в спокойствии, и мы можем потратить ее друг на друга... – он медленно наклоняется, поглощая меня взглядом. Чувствую себя, как под гипнозом. Его дыхание на моих губах опаляет снаружи и отзывается волной острого возбуждения изнутри. – Я подумал, что мы можем воспользоваться уединением. В конце концов, впереди лето – мы будем далеко друг от друга.       – Не говори мне, что ты изначально все это подстроил, – выдыхаю я, и Беккетт отвечает тихим смехом. Но когда он нежно целует меня – едва ли думаю о юморе и вообще о чем-то, кроме мягких губ, влажных поцелуев и беспощадных волн желания отдаться Беккетту прямо сейчас. По спине бежит острая волна удовольствия, и я едва слышу, что говорит Беккетт.       – Пережив события этого года, я понял, что не хочу тратить напрасно больше ни минуты. Не хочу терять этих моментов с тобой. И, честно признаться, я только о тебе мог думать последнее время. – Беккетт обжигает губы своими словами, разливает жар внутри, но не целует, когда мне до дрожи хочется именно этого, и с изумлением слышу собственный нетерпеливый стон. Встаю на мысочки – этого достаточно, чтобы сильно укусить Беккетта за губу, и это оказывает на него эффект разорвавшейся бомбы. Он хватает меня в объятия и сминает мои губы с незнакомой прежде жестокостью – и превращает мою кровь в огонь. Только настоящее. Он и я. Сейчас.       Жадно хватаю его за ворот рубашки и прижимаюсь ближе, поцелуи становятся все глубже, дыхание – резче. И все, что я могу сделать – сдаться под напором желания. Его и моего собственного.       – До сих пор не верю, что ты тут со мной, – хрипло бормочет Беккетт мне в щеку и слегка отклоняется, чтобы заглянуть в глаза. Невесомо целую его в уголок губ, и Беккетт вздрагивает. – Я был настолько уверен, что один из нас не выйдет оттуда жи...       Сразу кладу палец на его губы, внутри бушует тайфун эмоций, и я оставляю несколько поцелуев на щеке и скуле Беккетта, слегка касаюсь языком и сама же млею от удовольствия и вкуса его теплой кожи.       – Не думай об этом. Думай о настоящем. Здесь и сейчас. Думай о тебе и обо мне... вместе. – Последнее говорю уже ему в губы, и по телу Беккетта проходит ощутимая дрожь, она отзывается во мне жаром. Он со стоном впечатывает меня в себя и сминает губы поцелуем – у меня едва ноги не подгибаются. С каждой секундой сложнее удержаться от соблазна сорвать с него чертову одежду, которая мешает ощутить тепло кожи. Беккетт спускает руки по телу на бедра, и я кусаю его за губу – он в ответ комкает ткань моей юбки.       – Миа, я...       – Да? Я, кажется, взволновала тебя? – издеваюсь, прижимаясь животом к эрекции Беккетта.       – К счастью, в эту игру могут играть двое, – парирует Беккетт. Резко вжимается в меня членом и одновременно впивается губами в шею, где шарашит пульс. От новой волны возбуждения хватаю губами воздух.       – Беккетт!       – Миа... скажи, что ты хочешь?       – Тебя, – сразу же выдыхаю я. – Без одежды. Сейчас же.       – Это возможно обеспечить. Но сначала...       Беккетт быстро снимает с меня одежду, оставляя только в белье. Его жадный взгляд обжигает кожу, а прикосновения опаляют сразу везде. По талии и бедрам... Вдруг Беккетт щиплет кожу на бедре и тут же гладит кончиками пальцев. Со стоном прижимаюсь ближе.       Беккетт закручивает во мне горячие спирали болезненного желания, покрывает поцелуями ключицы, освобождая меня от белья, и, наконец, остаюсь обнаженной. Беккетт рвано дышит, скользя по мне голодным взглядом.       – Миа, ты совершенна.       – А ты одет.       Порывисто стаскиваю с него пиджак и откидываю на пол, движением пальцев призываю магию воздуха и расстегиваю все пуговицы рубашки. Удовольствие от ощущения его горячей кожи под ладонями срывает с губ низкий стон, особенно, когда мышцы под пальцами ощутимо напрягаются. Пока веду кончиками ногтей по животу вниз, поднимаю взгляд и жадно смотрю в сверкающие страстью глаза Беккетта. И как он восхитительно сжимает губы, стóит мне коснуться его ремня. Медленно расстегиваю, откровенно растягивая удовольствие, и прижимаюсь грудью к Беккетту, трусь ноющими сосками, испытывая нас обоих. Беккетт закрывает глаза, часто дыша.       – Ты дразнишь меня.       – Не могла удержаться, – каюсь я, прикусывая кожу на подбородке, и одним движением спускаю с Беккетта штаны, обхватываю член. Твердый и горячий. Стону от удовольствия, ощущая мягкость кожи, касаюсь пальцем головки и размазываю каплю смазки. Беккетт стремительно двигается, не успеваю среагировать – и мне в спину врезается жесткое дерево шкафа. Хватаю губами воздух и веду пальцами вверх по крепким рукам Беккетта, запускаю пальцы в плечи. Он яростно меня целует, заставляя забыть обо всем на свете, кроме желания, превратившегося в потребность. Он нужен мне... Губы ноют, и Беккетт наклоняется – от россыпи невесомых поцелуев на груди жадно выгибаюсь навстречу.       – Теперь я тебя понимаю, – говорит он, а я слишком потерялась в вихре желаний, чтобы понимать, о чем речь. Он легкими прикосновениями дразнит грудь, опускает пальцы по животу... к моменту, когда он касается между ног, я уже не в себе – и сразу пытаюсь насадиться на его пальцы, чтобы унять болезненную пустоту. А Беккетт чувствует, что я на пределе – и нарочно касается едва ощутимо, что в сочетаниями с поцелуями посылает дрожь по всему телу.       – Беккетт, мне нужно больше. – Умоляю и выгибаюсь сильнее. Он продолжает дразнить меня касаниями к складкам, слегка надавливает и снова отстраняется. Мечусь около шкафа, словно он жжет лопатки. Беккетт жарко выдыхает мне на ухо, его голос дрожит от эмоций.       – Не хочешь найти место удобней?       Беккетт резко вводит в меня палец, и я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его плечи.       – Да! То есть... – Беккетт вынимает палец и снова вводит. У меня внутри все скручивается. – Господи!.. Хватит... издеваться!       Тихий смех Беккетта – как победа надо мной, и мне настолько плевать, важно лишь отдаться ему прямо сейчас и забрать у него все взамен. Наконец, Беккетт поднимает меня, и я тут же обвиваю его ногами. А следом движение – одно, резкое, и от ощущения наполненности откидываю голову назад, крепче сжимая Беккетта бедрами. Он двигается резко и глубоко, каждый раз задевая какие-то невероятные точки внутри меня, и я жадно встречаю каждый выпад, при этом властно целуя Беккетта в губы, потом жадно пробую на вкус шею, кусаю чуть выше ключицы – Беккетт резко вдыхает и до боли сжимает мои бедра. Шкаф за спиной шатается, на пол валится всякая ерунда. Зарываюсь руками в мягкие волосы и утыкаюсь носом в его шею, пьянея от резких ударов бедрами и запаха его кожи.       Беккетт стонет, вдалбливаясь быстрее, и я запрокидываю голову. Сквозь веки что-то моргает, и я распахиваю глаза – металлические приспособления для освещения комнаты стремительно вертятся над нашими головами, распространяя по комнате бегающие пятна. Чем быстрее движения Беккетта, тем легче становлюсь изнутри – меня тащит к огням, температура наших тел ощущается едва ли не кипятком, распаляет изнутри и снаружи страстью. Выстанываю имя Беккетта, глаза сами закрываются, а сквозь веки все быстрее мерцают огни из вращающихся люстр. Беккетт просовывает руку между моей поясницей и шкафом, выгибает меня навстречу своим глубоким выпадам. Каждый – точный, и в животе разливается горячее напряжение.       – Миа... Посмотри на меня.       Сразу распахиваю глаза и попадаю в ловушку обнаженных чувств Беккетта, они сверкают в его глазах, отражаются в гигантских зрачках. И я разлетаюсь на куски, слепну от удовольствия. Оргазм сметает на своем пути все, кроме ощущения пульсации в животе и по всему телу, кроме потной кожи под пальцами и жаркого дыхания в щеку. Беккетт замирает, и его тихий стон проходит по моему напряженному телу еще одной волной удовольствия.       На следующий день мы с друзьями идем по лужайке, и я ничего не могу поделать со своим унынием.       – Не верится, что это наш последний день вместе до следующего года.       – Время летит незаметно, если веселишься, – советует Астер, но у Атлас своя позиция:       – Или если слишком занят тем, что пытаешься выжить, чтобы следить за временем.       – Вы обе правы. Если забыть про Раифа, то этот год был веселым, и все благодаря вам, – улыбаюсь всем сразу.       – Я буду скучать по вам, ребята. С кем мне обсуждать Вора? – Гриффин погружается в светлую грусть. Зеф поднимает сначала одну руку, а потом и вторую.       – Со мной, со мной! Я готов обсуждать Вора. Я же твой человек, так что обращайся в любое время.       – Я тоже доброволец! – смеюсь, когда Зеф и мою руку поднимает. Беккетт кидает на меня короткий взгляд.       – Я не знаю много об этой игре, но я был бы рад иметь кого-то, с кем можно будет обоюдно продуктивно обсудить мое исследование этим летом.       Тут уж Шрея поднимает руку, при этом подозрительно хитро улыбаясь.       – Я согласна прочитать и обсудить твое исследование при условии, что ты хоть раз прочитаешь что-то легкое и веселое.       – У тебя не бывает без подвоха, – пихаю довольную Шрею локтем в ребра.       – Я намерен расширить границы моей библиотеки. Лето – замечательная возможность развить свой артистический вкус, в конце концов.       Шрея досадливо морщится на непоколебимого Беккетта. Астер их даже не слушает.       – Я летом хочу искать волшебные предметы, которые будут напоминать мне о вас.       – О! Можешь добыть мне такую волшебную сову, как твои в магазине? А, нет. Вычеркни это. Могу я получить волшебную лесную ящерицу?       На просьбу Зефа Астер задумчиво кивает.       – Я давно их не видела, но постараюсь для тебя поискать.       Беккетт слегка отстает, чтобы идти со мной позади всех, и касается моего плеча своим.       – Изначально я думал, что без тебя рядом этим летом я, наконец, смогу мыслить ясно и сфокусироваться на моем исследовании. Но все более очевидным становится, что твое отсутствие рядом напрочь лишит возможности думать хоть о чем-то кроме тебя.       Сердце пропускает удар. Удивительно, насколько сильно Беккетт изменился за год. Открылся мне, и осознание этого распахивает за спиной крылья.       – Тогда заранее прошу прощения, что буду отвлекать тебя от занятий. Если тебе от этого станет легче, то я тоже не смогу вытряхнуть тебя из своих мыслей.       Беккетт наклоняется и оставляет поцелуй сначала на лбу, потом куда более пылкий – на губах.       – Да, мне стало немного легче.       Спереди раздается вопль Зефа:       – Черт! Если мы как можно скорее не доберемся до зеркального зала, то я опоздаю. А если я опоздаю, бабуля меня прикончит.       Отхожу назад, мысли о зеркальном зале повергают в тоску.       – Ребята, вы идите, я вас догоняю.       – Кто последний добежит до зала, тот гнилое яйцо Йорба! – кричит Зеф, и Атлас закусывает удила.       – О, я в деле, а ты готовься опозориться!       – Дружеское соревнование, значит? – Беккетт далек от воодушевления. Гриффин хлопает меня по плечу.       – Не спеши, Миа. Эти лузеры будут целый час дышать пылью, когда я выиграю.       Когда голоса друзей затихает вдали, тоскливо оглядываюсь. Покидать это место совсем не хочется...       Вдруг подземный толчок сбивает с ног – от неожиданности теряю равновесие и падаю на четвереньки. Да даже статуя в отдалении почти что валится с пьедестала. Из ниоткуда по земле с неестественной скоростью расползается туман. С трудом встаю, размахивая руками. Перед глазами все заливает белым светом, и в нем вижу стол в своей комнате так ясно, словно стою прямо перед ним. Секундой позже снова оказываюсь на лужайке, и снова белая вспышка.       Передо мной простираются бескрайние зеленые холмы. Земля все еще трясется под ногами, деревья натужено скрипят и шатаются. Неподалеку турист неистово хватается за ствол в попытке устоять на ногах. Громкий треск отражается от холмов и заполняет воздух вибраций прямо перед тем, как земля расходится, образуя гигантскую щель. Из нее бьет ярчайший свет, похожий на цветную ауру. Вдруг замечаю, что из щели вылезает мужчина. Он выглядит так, словно ошибся эпохой, однако фрак и цилиндр необъяснимо ему идут. Так же, как и пышные, закрученные на кончиках усы. Мужчина делает глубокий вдох и широко улыбается.       – Как же я скучал по приятному запаху загородного воздуха.       Земля потихоньку перестает дрожать, и турист неуверенно подходит к мужчине в цилиндре.       – Эй, я даже не видел вас до этого. Вы в порядке? Вам нужна помощь?       Тот широким жестом разводит руки, словно хочет обнять весь мир.       – Не нужно помощи, мне никогда прежде не было так хорошо.       – Точно? Вы, кажется, упали. – Турист указывает на испачканный песком фрак. Мужчина проводит рукой в сторону, и порыв ветра очищает всю грязь.       – Так определенно лучше.       – Это было сильное землетрясение, я с такими прежде не сталкивался, – турист нервно оглядывается и вытирает пот со лба.       – О, нет, это был сущий пустяк. – Он поднимает руку, и на его ладони появляется серая точка. Она разрастается, пока не превращается в тайфун – он растет и растет до самого неба. – Вот, что такое настоящая сила, – с неприкрытым наслаждением делится волшебник, и тут замечаю, что у него ярко-фиолетовые глаза. И они недобро щурятся за секунду до того, как вихрь втягивает в себя туриста. Бедный мужчина истошно орет, не могу его винить.       – Отпустите меня!       Воронка уносит мужчину прочь – до тех пор, пока его крики не стихают вдали. Волшебник окидывает горизонт удовлетворенным взглядом.       – Как хорошо, наконец, вернуться.