Эгоизм

Тёмные лесные склоны нависали над пепельной землёй, усохшей за годы коррозии. Луна тускло освещала богом забытую земли, сквозь чёрные густые облака. А на этой самой земле, лежал юноша, непробудным сном. — Кар! Кар! Кар! По лесу раздался крик, эхом отдающий со всех сторон этого места. Мощные стволы деревьев создавали непроходимые тропы, стоя, как колонны в роскошном замке. Только в отличие от прекрасных колонн без изъянов, эти деревья были тёмные, как смоль, а их неестественные фигуры, придавали им вид живых существ. От шума, редкого для этих гиблых мест проснулся человек. Первым делом он осмотрелся и выругался. — Какого чёрта! Где я? Сувейн! Мать его! Где ты! Ответом на этот вопрос была глухая тишина. И в тот момент, когда юноша стал размышлять издали начал доноситься звук часового механизма. Стук за стуком, в такт сердцебиения, дарили механизмы. Субару схватился за голову, всё вокруг потемнело и затихло, когда он всё же смог побороть боль, в его руке лежали серебряные часы, идущие за его сердцем, ускоряясь и замедляясь так же, как и его орган. — «Успокойся! Надо подумать. Это иллюзия! Тут нет Сувейна и других. Меня никак не могли похитить, чтобы я не заметил. Но это слишком высококачественная иллюзия…» Часы начали замедляться, а хладнокровие Нацуки возвращаться. — «Посмотрим, где это я сейчас…» Юноша находился посреди поляны, окружённый чёрными деревьями, настолько густого леса, он не видел никогда, они словно образовали стену, через которую не перелезешь и не проползёшь. Единственный путь из западни лежал через тропу, вежливо проложенную кем-то неизвестным, но очень добродушным, раз вход на неё лежал через арку, украшенную всевозможными цветами. Закончив с осмотром окружающей его местности, Нацуки принялся осматривать себя. Он был одет в помятую белую рубаху и чёрные брюки. Это была его обычная одежда не на службе, благодаря своей простоте и удобству, не требующая большого внимания, хоть его иногда и отчитывали за небрежность внешнего вида, но он не встречал уже некоторое время таких людей, когда он стал заместителем главы «Охотников», Субару всё время гадал, что могло этому поспособствовать. Ничего необычного не обнаружив на себе, он переключил всё своё внимание на загадочный часовой механизм. Это были искусно выполненные серебряные часы, узор на заднем части изображал плющ, извивающийся так, чтобы обхватить сам себя и превратиться в плеть. Главной чертой этих часов было то, что цепи для закрепления, были обвиты на его запястье. Они были чуть-ли не вживлены в его плоть. Цепи не мешали ничему, даже боли не было, придавая всей конструкции странный вид. — «Скорее всего это мития в форме часов, не думал я, что так стану обладателем столь ценной вещи.» Отряхнувшись от пыли и грязи, Нуцуки начал свой путь в даль по тропинке. Проходя по аркой, он промолвил. — «Какой милый человек, ради меня старался.» Тропинка была облицована камнем, а через каждые 20 метров были развешаны масляные лампы. Деревья не покидали этого места ни на метр, продолжая стоять монолитной стеной. Шагая по звонкому камню, Субару было не спокойно, ни одного другого звука, он так и не услышал, будто он в Уль-Шамаке, только без явного его присутствия. Мёртвое состояние этого места давила на него. Он только сейчас начал замечать всё необычное состояние этого места. Застывшее, застывшее в смоле, неподвижное, неживое, будто кто-то вырвал часть картины и воплотил её в жизнь, забыв добавить в неё всё присущие настоящему, оставив мир в мёртвом первоздании. Не шелеста листьев, ни птиц, ни журчания воды, ни шума ветра, даже огонь в лампах был безмолвным и только он сам придавал жизнь окружающему, своими шагами об каменную тропинку, и тиканье часов сопровождало его повсюду, бьющие в такт сердца. Пройдя битый час в такой обстановке, он уже ненавидел всё это место, ничего не менялось, он блуждал по одной тропе, где не было и грамма изменений, а всё это усугублялось тиканьем часов. Нацуки, наконец увидел изменение, на конце тропинке его ждала табличка. Подойся к ней, он прочитал. — «Если пройдёшь дальше, найди нить, чтобы соткать себе судьбу, отняв её у тех, чья судьба будет слаба» Возле таблички был постамент с письмом и маской. Взяв письмо и разверну его, он понял, что это приглашение на бал маскарад, в нём же было отмечано красными буквами -"Приходите только в масках». Поняв замысел, юноша надел маску. Это была обычная белая маска, без улыбки или другого выделения рта, простой вырез глаз и узор плюща на боковой части. Деревья зашевелились, безмолвно начав раздвигаться, открывая путь к ярко освещённому особняку. Вокруг Шатто располагались беседки, столы с разной едой, начиная от великолепных блюд, заканчивая уникальными диссертами Карараги. Архитектор сего творения, был не ограничен в деньгах, так как почти вся местность была оставлена мраморными скульптурами, фонтанами, а вокруг были посажены декоративные кустарники, оккуратно подстриженные для мероприятия. Главное празднество происходило в самом поместье, ярко украшенный золотом и другими драгоценными металлами. Наконец Нацуки посмотрел на гостей. — Черепа. Черепа были одеты в маски, глухо обсуждая свои дела, они не издавали ни звука при перемещении и действии, придавая им схожесть с призраками. Благодаря чему звук часового механизма не мог быть заглушен. Маски на лицах черепов были разные, от животных, до обычных маскарадных, украшенных перьями, драгоценными камнями и цветами. Увидев черепа, лицо Субару перекосилось под маской, а зубы оскалились, ход часов ускорился. — Ох, я не узнаю вас, вы сдесь впервые? Нацуки вздрогнул и обернулся: высокий худощавый череп пристально уставился на него. Его синие, стального оттенка, глаза пронизывали насквозь. Его маска напоминала орла с явно выраженным клювом, а на маске лежали очки. Он не говорил с ним, а пытался прочесть мысли. — Что вы имеете в виду? При этих словах высокий старик задвигался, и это внезапное оживление было столь же впечатляющим, что и его прежняя неподвижность. Взмахнув руками, словно крыльями, он сорвал с себя очки, перевел дыхание и, устремив в небеса взгляд, исполненный безнадежности, со вздохом произнес. — Вы не можете найти себе место, я как добродушный человек, не мог не откликнутся на зов, столь юного создания, попрошу, проходите, думаю мы с вами найдём общий разговор. Человек с орлиной маской усмехнулся на последних словах. — Почему это вы думаете, что я здесь впервые? Мне кажется, что вы просто сами не нашли себе подходящую компанию и решили хоть, где-то её найти, не так ли? — Ваше суждение в корне не верно. Это видно по вашему внешнему виду и растерянности. Раз вы в первый раз на мероприятии, то позвольте я проведу вам экскурсию. Понимая, что он не сможет отвязать от него, Субару соглашается. — Благодарю за предложение. — Ой, ну не стоит, каждый человек считает честью показать столь дивный бал новоприбывшему. Прогуливаясь с новым компаньоном, тот рассказывал историю этого места. С незапамятных времён, один из дворян построил место для того, чтобы скрыть все свои прегрешения, грехи, что опорочили весь его род, а честные люди линчивали бы его. Место где человек мог стать собой не было и он создал его собственными руками. Именно это место, поместье. — Сейчас я познокомлю вас с моими друзьями, будте любезны. Они подошли к группе состоящей из трёх черепов: маски с красной лисой, золотой змеёй и чёрным волком. — Познакомь нас со своим другом. Закричал череп в красной маске лисы. — Ох, и правда. Я так увлёкся своими рассказами, что забыл спросить ваше имя. — Плющ. Имя моё будет плющ. — Прям как на вашей маске, хотите сохранить анонимность? Ну с кем не бывает. Тогда зовите меня Орлом. — Меня Лисой. — Меня Змеёй. — … — Орёл, где же ты подобрал его? Мне кажется или я его не видел прежде. Лиса горящими глазами смотрела на него. — Да, я тут недавно. Мне от этого места нужно кое-что. И я ищу это. Не могли бы вы мне порекомендовать место, откуда я смог осмотреть особняк? Может я бы нарисовал столь чудное место на своей новой картине. Будьте добры уважаемый, за мной не заржавеет. Он взглянул на Субару, сначала изумлённо, а затем обрадованный подобной глупостью: он уже чуял в нём легкую добычу, идеального простофилю, и даже дружески потрепал его по плечу. — Разумеется, никому не пришло бы в голову усомниться в том, что молодой господин Плющ обычный человек, всегда приятно иметь дело с людьми определённых талантов. Но я вижу, что вы любитель изящных картин, и я бы скорее порекомендовал вам великолепные собрания, полнота которых… — Не важно, — сухо перебил юноша. — Меня интересует только вид на особняк. — Ну раз такое дело. Раздражённо пробормотал лис. — Пройдите к тому холму, а дальше вас ждёт то, чего вы хотите. И да, кстати, почему бы вам не попробовать местный деликатес? Это мясо сделано лучшим шеф-поваром здешних мест и он знает толк в готовке. — Примного благодарян, но я откпжусь, прямо сейчас я не голоден, а теперь простите, мне нужно откланится. — Сами будете потом жалеть. После этих слов, Лиса откусила кусочек от своего бифштекса. — Но мы даже толком и не поговорили, как вы смеете так покидать нас! Возмутилась Змея, но в тот же момент её остановил Волк. И слово добавил Орёл. — Дайте нашему новому другу больше свободы, я знаю, что сотрудничество с ним принесёт нам много благ. От этих слов, все внезапно замолчали, глазами полными алчности они глядели на уходящую фигуру. Тик-так-Тик-так-Тик-так. — Как же меня это бесит. Нацуки ударил по часам. Сам того нехотя, он посмотрел на время, и до полуночи оставался всего несколько минут. До того, как придти сюда, время показанное на часах было без пяти шесть, но вот уже почти полночь. Субару не до конца осознавал, что это за часы, но внутреннее чувство ему подсказывало, что нужно спешить и по наступлению полночи, ничего хорошего не жди. Местность особняка ничего особенного из себя не представляла. Беседки, лабиринты из древесных насаждений, столы с едой и сам особняк. Он пытался отыскать место выбивающее из общего состояния. И наконец он обнаружил. Подвал, откуда вышел череп с маской свиньи, ничем не примечателен, ничем не выдающийся, слишком обычное место, даже если обычный домик садовника был украшен. Черепа продолжали свой пир посреди тусклой луны, когда Нацуки пробирался к своей цели. Это было легко, подвал не охранялся, замка не было и никто не следил за ним. Черепа, с горящими глазами, были заняты мясом, жадно поедая, что аж сок капал на их роскошные одеяния, но звука всё так не было. А Тиканье всё продолжалось. Дверь со скрипом отворилась, давая пройти в тёмные коридоры подвала. В этот момент Субару завидовал тем, кто обладал магией огня иои света. Темнота, хоть глаз выколи. Не прошло и нескольких секунд, как в нос юноши начал бить не просто затхлый запах, сто обычное явление для подобных мест, а вонь, настоящая, невыносимая вонь, прямо бьющая по носу, будто труп лежавший в тёплой воде две нелели вскпыли крысы. Тиканье ускорилось. И чем дальше он шёл, тем быстрее вторили часы. Нацуки открывались виды на темницы, полные орудий пыток, на столы, где разделывали трупы, а также тела мёртвых людей, множество и множество мёртвых тел, что созвали горы трупов, как можно было работать в таких условиях, только бог знает. По коридору пробежали крысы, неся в своих зубах часть чьих-то кишок. А коридор всё продолжался, а ужасы словония всё усиливаться. — Спасите, умоляю. Прохрипел голос из тени. Обернувшись на него, часы ускорились в 3 раза. — Кто вы, и что тут мать его происходит? Нацуки начал разглядывать этого незнакомца. Эта была полностью чёрная фигура, без глаз, ушей и носа, только гуманоидное строение тела, напоминало в нём человека. — Другие в яме. Ничего не понимая, Субару продолжил свой путь. Наткнувшись на ту самую яму, про которую говорила неизвестная тёмная фигура. Там было множество людей, сотни голых, немытых, в собственных экскрементов людей, пытались залезть на друг друга, чтобы дотянутся до соломинки, висевшую посреди ямы. Это ужасная картина, напоминала свинарник, откуда свиньи хотят сбежать, давя и убивая собственных сородичей. Но его не интересовали люди, верёвка, вот что было важно. Золотая верёвка, что висела посреди ямы, так и манила обывателей. Желание, что оно вызывало, было неукротимым. Это было то, зачем он пришёл. — «Минья» Кристалл образовавшийся в воздухе перерезал верёвку, перед тем, как упасть, её что-то схватило, направив к юноше, стоящему на краю ямы. Яма начала яростно орать, стоны и крики были невыносимы, все усиливаясь. ****************************************** — Как рад, что вы снова присоединились к нам, как вижу, то что искали, вы нашли. — Из этого получится прекрастное полотно. Часы замерли, не дойдя до полуночи, считанные секунды