Сломленные

— Здесь очень красиво, — задержав дыхание, шепчет Гарри. Он восторженно оглядывает место, куда привёз его Эдвард и касается пальцами коры дерева. Прикрывает глаза, слышит дыхание ветра и шелест листьев. — Я прихожу сюда, когда бывают… тяжёлые моменты. Гарри оборачивается на голос Каллена. Ему кажется, что вампир выглядит старше. Он словно стал выше, а его лицо утратило все следы мальчишества. — Здесь так спокойно, — смотря в лицо Эдварда, говорит гриффиндорец и вампир делает несколько шагов навстречу. Его взгляд, кажется, лишен чувств. Гарри с трудом сглатывает вязкую слюну, прилипшую к небу. Сейчас волшебник явственно ощущает разницу в росте: Каллен возвышается над ним, смотря так, как не смотрел никогда прежде. И Гарри его не узнает. Эдвард просто не может так на него смотреть. В нем была ощутима смертоносность. В какой-то момент Гарри показалось, что Каллен с легкостью может наклониться вперед и свернуть ему шею. Он встряхивает головой, отгоняя дурацкие мысли. — О чем ты думаешь? — Эдвард обхватывает подбородок гриффиндорца пальцами и приподнимает его лицо, запрокинув голову. — Как же порой нестерпимо хочется залезть в твои мысли… — он наклоняется ниже, опаляя, выдыхаемым воздухом, губы. — Скажи мне, о чем ты думаешь? Гарри с трудом удается остаться стоять на том же месте, не отступив. Их лица никогда прежде не были так близко. — Тебе страшно, Гарри? — его имя Эдвард словно мурчит. Делая судорожный вздох, гриффиндорец мотает головой из стороны в сторону и всё же не выдерживает напряжения, делая шаг назад. Каллен следует за ним и волшебник оказывается прижатым к дереву. С того самого дня он никогда не был ограничен в движениях. Он чувствует, как пальцы рук начинают подрагивать, а шею стягивают невидимые путы, ограничивая доступ кислорода. — Эдвард, пожалуйста, — Гарри обхватывает ладонями руку Каллена, пытаясь разжать пальцы. — Тебе страшно? — повторяет вопрос Эдвард. Запах его парфюма обволакивает со всех сторон. Гриффиндорец перемещает руки на плечи, пытаясь удержаться на ногах. — Давай же, Гарри, — снова ласково мурлыкает. Поттер с силой зажмуривает глаза и Эдвард слегка встряхивает его, дернув за подбородок. — Нет, смотри на меня, — требовательный голос заставил замереть. Ужас охватил Гарри изнутри. Он не знал, что делать, чтобы справиться с шоком. Шершавая кора дерева не позволяла отступить назад, а спереди скалой возвышался Эдвард Каллен. Гриффиндорец почувствовал себя загнанной в угол овечкой. Его руки подрагивали, а сам он дрожал от бессилия. Путы переместились с шеи на грудь, сдавливая грудную клетку. От нехватки воздуха в глазах расплывались белые пятна. Гарри с силой сжал плечи Эдварда, пытаясь оттолкнуть его, получить доступ к спасительному кислороду, потому что дорогие мускатные духи душили. Он никогда раньше не видел Эдварда таким. Это казалось неправильным, словно картинка осталось, а содержание переписано. Гарри показалось, что он находится в ловушке под его каблуком, и Эдвард намеревается его раздавить. — Дай… мне… воздуха… — слова дались тяжело. Такое чувство, будто он не говорил несколько месяцев. Эдвард медленно растянул губы в улыбке и отступил на шаг назад. Потеряв опору на плечи, Гарри спустился вниз по стволу, спрятав лицо в коленях и наконец делая глоток желанного кислорода. — Так вот, что у тебя в голове, — мягко произносит Каллен. — А говорил, что не страшно, — в голосе фальшивые нотки разочарования. — Я тебя не боюсь, — твердо говорит Гарри и через мгновение Каллен снова оказывается рядом и за плечи поднимает волшебника с земли. — А так? — он снова оказывается непозволительно близко и гриффиндорец судорожно сглатывает. — Да брось, Гарри, — Эдвард проводит рукой от плеча до ладони и переплетает пальцы. — Я не страшный, — он практически касается губ Гарри своими, а потом наклоняется к его уху, слегка прикусывает покрасневшую мочку и шепчет: — Я ведь тебя люблю… — Это не ты… — вырывается у Гарри и он пытается оттолкнуть вампира от себя, но тот грубо припечатывается его обратно. — Я сейчас даже больший «Я», чем был раньше, — злобно смотрит в глаза и в следующую секунду припадает губами к губам волшебника. Поцелуй выходит смазанным, потому что Гарри вертит головой из стороны в сторону. — Ну что тебе опять не нравится? — резко спрашивает Эдвард. — Мне больно, — прохрипел Гарри и кивнул на руку. Все это время Каллен с силой сжимал его запястье. — Ох, прости, — неожиданно ласковым тоном мурлычет Эдвард и подносит ладонь волшебника к губам, осыпая кожу лёгкими поцелуями. — Но почему, чтобы привлечь твоё внимание, я обязательно должен применять силу? Гарри недоуменно смотрит на вампира, удивленно закрывая и открывая рот. — Что ты?.. Но я всегда рядом, — предпринимает он попытку оправдаться. — Вот именно, Гарри, — раздраженной протянул Эдвард. — Мы вместе уже несколько месяцев, но дальше детских обнимашек у нас не зашло. Гарри напрягся. Он уставился на Эдварда, почувствовав, как непрошенные слезы подступают к уголкам его глаз. Его рот скривился, пока он боролся собой, чтобы не оттолкнуть Каллена или не заплакать. Грудь юноши сжалась, когда он постарался равнодушно ответить. — Ты же знаешь, — он закусил губу, пытаясь вновь не начать задыхаться. Он крепко сжал губы, но они продолжали дрожать. Гарри почувствовал нарастающее напряжение в глазах и горле от того, какие усилия он прилагал пытаясь не расплакаться. Эдвард замер, окинул его многозначительным взглядом и отступил. На его лице промелькнуло непонятное выражение, прежде чем он сказал: — Пойдем, я отвезу тебя. Гарри ничего не ответил. Он продолжал повторять себе, что все эти обидные вещи говорит не Эдвард. Почти всю дорогу до дома Поттера, Каллен молчал. Он заговорил неожиданно, подъезжая: — Прости, я был груб, — сжал руками руль. Гарри посмотрел на вампира печальным взглядом. — Нет, я… — вновь запнулся. — Я понимаю, что ты делаешь и говоришь это не со зла. Это просто… Ты не можешь это контролировать, поэтому не извиняйся. Я знаю, что на самом деле, ты совсем другой. — Ты не знаешь, какой я на самом деле. — сказал он отрешенным голосом. Его глаза полыхали, а губы были сжаты в тонкую линию. — Приехали. Гарри недоверчиво уставился на него. Он изучал лицо вампира долгую минуту и не узнавал его. «Очевидно, ему сейчас ещё тяжее», — предположил гриффиндорец. Заставлять себя находиться рядом с человеком, из-за которого твоя жизнь оказалась под угрозой, наверняка, это очень трудно. Как бы сложились их отношения, если бы они не оказались «связанными»? Очевидно, никак. Гарри глубоко вздохнул, отстегивая ремень безопасности. Он медленно открыл дверь и выскочил из машины, после секундного колебания. — Я заеду вечером, ты не против? — такой до боли родной голос. Знакомая интонация. Гриффиндорец прикрывает глаза и оборачивается. Нет… Скорее ад замёрзнет, чем Эдвард снова посмотрит на Гарри теплым взглядом янтарных глаз. Волшебник горько усмехается собственным мыслям и кивает. Он делает четыре шага к дому, когда слышит звук отъезжающей машины. Минуя ровно выстриженный газон, Поттер улыбается, смотря на то место, где совсем недавно растерял булочки от Эсми. Потом был шериф Свон, Снейп и… всё скатилось в бездну. Он быстрым шагом добрался до входной двери и тенью скользнул внутрь, прижимаясь к стене спиной. Сердце в груди трепетало. Из проема чёрной колонной выплывает профессор. Он окинул равнодушным взглядом подростка и жестом велел следовать за ним. Они спустились в лабораторию. Гарри с удивлением понял, что ни разу не приходил сюда и с интересом разглядывал полки, заставленные разноцветными зельями. — Ничего не трогайте. Садитесь, — скомандовал Снейп через мгновение и гриффиндорец прошёл к стулу, скромно стоящему в углу. — Полагаю, всё прошло далеко не идеально? Зельевар оперся плечом о косяк и внимательно осмотрел юношу перед собой. — Это не Ваше дело, — буркнул Гарри и тут же прикусил язык. Если бы не Снейп, не сложно представить, что стало бы с ним и с Калленым. — Эдвард ведет себя… — он запнулся, подбирая слово. — Я знаю, что он совсем не такой, — он говорит это тихо, в очередной раз спрятав глаза за челкой. — Вы же понимаете, что вам нужно любой ценой стараться укрепить связь? — сухо интересуется профессор. Это замечание вбивает ещё один гвоздь в гроб Гарри. — Я могу дать вам зелье спокойствия, чтобы поведение вашей пары не так сильно напрягало. Сжав руки в кулак, гриффиндорец кивнул и постарался выровнять дыхание, когда почувствовал прикосновение к плечу. Он поднял глаза встречаясь взглядом с Снейпом. — Я не могу даже представить, какого вам сейчас, но… у вас просто нет другого выбора. — Я в порядке, профессор, — Гарри скинул руку с плеча и рывком поднялся. Он бегом направился в свою комнату, пытаясь сдерживать рвущиеся на ружу эмоции. Почему он не умер вообще? В чем смысл его жизни? Он сумел сохранить жизнь и рассудок, чтобы потом его пару замучили до смерти, а его самого сделали рабом? Гарри захлопнул дверь и оперся на неё спиной. Он зажал рот руками и крепко прижал пальцы к губам, пока не почувствовал очертания зубов. Всё тело пробивала крупная дрожь, но он старался не разрыдаться. Глаза щипало от напряжения и он быстро-быстро моргал. «— Тебе страшно, Гарри?» Он сполз на пол и закрыл уши ладонями. Гарри думал, что был готов ко всему. Он, конечно, ожидал нечто подобное, но… это оказалось чем-то ужасным. Он был потрясен, услышав всё то, что говорил ему Эдвард. Его Эдвард… Такой нежный, чуткий и заботливый… Идеальный образ распался, розовые очки разбились стеклами внутрь. А что, если Эдвард действительно так думает? Может, теперь он просто не скрывает свои истинные желания? Гарри понимает, что ему на самом деле плевать. Он любит его. Любит его любым. И если для того, чтобы быть рядом с ним, ему придется наступить на собственную гордость, что ж, он это сделает. До конца жизни будет делать. Это ведь его пара, тот, кто завещан ему самой Вселенной. И Гарри чувствует… нет, знает, что Эдвард на самом деле не такой. Нет-нет. Он — самый замечательный. Просто сейчас тяжелый период… Им двоим тяжело, нужно просто пережить это. Пережить вдвоём.