Сломленные

— Что ты сделал, Драко? — Люциус поморщился и откинул в сторону кусок грязной ткани, только что найденный на столе. Драко перевел на него потускневшие серые глаза и глубоко вздохнул. — Тебе не понравится, — вяло прокомментировал слизеринец. — Я могу понять твои чувства, сын, — мужчина попытался потрепать Драко по плечу, однако, он резко отстранился. — Но не забывай, что ты Малфой. Драко нахмурился и стиснул зубы. Отец прочитал неизвестное студенту заклинание и среди вороха свитков отцу в руки приземлился один, старый и потрепанный. По мере прочтения на лицо мужчины ложилась тень, а губы он сжал в тонкую линию. — Я думал, ты умнее, — холодно прочеканил он, неприязненно щелкнув языком, а Драко закатил глаза. Юноше показалось, что в комнате резко похолодело. Люциус смотрел на своего сына, словно видит его впервые. Краем сознания Драко отметил, что впервые увидел своего отца настолько растерянным и… разъярённым. И если бы ему сейчас не было плевать на всё на свете, то он явно бы уже испугался. Драко отвернулся обратно к стене, он чувствовал себя полумёртвым. — Сын, — Люциус хотел услышать объяснения, но Драко молчал. Затянулась долгая тишина. — Я разочарован. В стальном голосе отца, Драко слышал укор. Он снова глубоко вздохнул и даже не попытался выдержать отцовский взгляд, опустив тяжелые веки. — У тебя есть фамилия, обязанности и имидж, — продолжил Малфой-старший, явно теряя самообладание, а через минуту Люциус влепил сыну звонкую пощечину, не выдержав. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Мужчина яростно шагал из угла в угол. От привычной сдержанности не осталось и следа, его глаза метали молнии, а полы мантии развивались от быстрого шага. Внезапно он остановился и надолго замолчал. В голове крутились тысячи мыслей, но, как бы Люциусу не хотелось этого признавать, похоже, он сам довел до такого. Ситуация давно вышла из-под контроля, но он продолжал надеяться на благоразумие сына… видимо, не стоило. Мальчишка явно был не в себе. — Мы придумаем, как решить эту проблему, — внезапно проговорил мужчина и Драко с удивлением уставился на Люциуса. И снова — долгое молчание. — Чего ты пытаешься добиться? Уточнять, что именно имел в виду отец не было надобности. — Я должен быть с ним. — Ты решил пренебречь здравым смыслом, поставить под угрозу весь наш род и своё будущее из-за похотливого желания обладать этим… Поттером? Драко вздохнул. — Я больше не мог всё это выдерживать, это просто… это невозможно… — подросток с ужасом понял, что у него перехватило дыхание. Люциус терпеливо ждал, когда Драко продолжит, но он снова замолчал. — Я решу этот вопрос, но когда мальчишка Поттеров переступит порог нашего дома, то вести себя он должен соответственно. Ты обязан позаботиться об этом. Нам нужно будет как следует представить его прессе, объявив его как члена семьи Малфоев... Следует подумать, как обыграть ситуацию в нашу пользу. Больше никакой самодеятельности, Драко. Надеюсь, хоть это ты понимаешь.

***

— Я не понимаю, что с тобой происходит, Эдвард? — О чем ты, Эллис? — Каллен продолжал стоять возле окна, рассматривая спокойствие леса. — Ты ведешь себя странно, — Розали облокотилась о стекло, заглядывая в лицо Эдварда. Он посмотрел ей в глаза, быстро прочитывая мысли. — Ты не попала, — комментирует он её предположения. — Я не вижу твоего будущего, — предпринимает Эллис ещё ону попытку разговорить брата и он наконец разворачивается к ней. — Держи свои мысли при себе, — резко обрывает он её, спустя минуту. — У меня всё под контролем. В мгновение Эллис оказывается рядом и, дотронувшись до плеча Эдварда, слегка подглаживает его пальцами. «Расскажи мне…» — слышит Каллен её мысли: «Пожалуйста, я чувствую, что может случиться что-то страшное». — Ты ошибаешься, — Эдвард осторожно берет руку Элис в свою, сжимает пару секунд и отпускает. Розали негромко хмыкает и проходит в центр комнаты. — Просто что б ты знал, Эдвард, выглядишь ужасно, — в мягком голосе появилась укоризна. — У меня волосы встают дыбом, когда ты рядом, потому что от тебя исходит просто дикая ярость, — замечает девушка и на лице Эдварда проскальзывает искреннее удивление, но он быстро берет себя в руки и встряхивает головой. — Я в полном порядке и нет, даже не думай об этом, Эллис, попытаешься за мной следить и я это узнаю, не сомневайся, — холодно проговорил он, глядя вампирше в глаза.

***

«Сто семьдесят шесть минус четырнадцать…» — Гарри отнимал в уме числа, от тысячи до нуля, каждый раз то уменьшая, то увеличивая вычитаемое. Это позволяло отвлечься. Подумать о чем-то, кроме того дерьма, в котором он увяз по самую макушку. Стрелки часов перевалили за полдень, но он не сдвинулся с места, всё так же подпирая спиной деревянную дверь. Не смотря на наступившее, с приходом лета, тепло, в комнате было холодно. Гарри замерз, но упорно не желал двигаться. Он рассматривал линии на ладонях. Интересно, какая из них обозначает его встречу с Эдвардом? «Сто шестьдесят два минус шестнадцать…» Снейп негромко постучал в дверь и попробовал открыть её, встречаясь с неожиданным сопротивлением. — Очень остроумно, — едко комментирует зельевар и взмахом палочки левитирует студента на кровать. — Вы не пришли на обед. — Я не голоден. «Сбился…» — разочарованно думает Гарри: — «Тысяча минус…» — Поттер, — в мгновение Снейп оказывается около гриффиндорца и накладывает диагностические чары. — Ваш эмоциональный фон крайне нестабилен. Гарри хочется ответить колкостью, но на это нет сил, поэтому он вымученно скользит взглядом по лицу зельевара. Профессор делает ещё взмах палочки и протягивает юноше пузыречек с зеленоватой жидкостью. — Не хочу, — отворачивается гриффиндорец к стене. В ответ на это Снейп влил ему зелье в горло,поймав пальцами подбородок. Холод начал отступать. По телу разливалась теплота, а головная боль по-немногу стихала. Гарри моргнул и почувствовал подкатывающую тошноту. — Вы должны выполнять все мои предписания, Поттер, — услышал он голос профессора. Гарри задрал голову и встретился с глазами Снейпа. Они были бездонно-чёрными и холодными. Зельевар наложил на него ещё несколько поддерживающих чар и заставил выпить три зелья. Ещё раз внимательно осмотрев общее состояние организма и сознания студента, он удовлетворенно хмыкнул, а через минуту, прошелестев мантией, вышел из комнаты. Гарри откинулся на подушку и глубоко вдохнул. Ему действительно стало легче… Он уставился в потолок, пытаясь ещё раз осмыслить всё, что произошло за этот день. Думать пытался отрешенно, словно оценивая ситуацию со стороны. Ему мучило изменившееся поведение Эдварда. Он был таким чужим и незнакомым, что, несомненно, пугало. Гарри прогнал воспоминания дважды, а затем отвернулся к стене и свернулся в клубок. В конце концов он провалился в сон без сновидений.