Без вины виноватая

– Мышьяк разрушает клетки на молекулярном уровне. Он принимается клеткой за фосфат и, попадая в нее, блокирует выработку энергии, то есть пораженные клетки обречены, если не вывести вещество из каждой, чему препятствует третий слой, который я до сих пор не могу выделить. Гермиона, обычно впитывающая слова Снейпа как губка, едва вслушивалась. Кусок в горло тоже не лез. Она отвлеченно наблюдала за зачарованным фарфором, который замирал, прежде чем исчезнуть вместе с нетронутой порцией, словно осознавал сбой в программе. Разумная посуда… Какая чушь в голову лезет! Концентрация на своих приборах позволяла Гермионе не смотреть на Драко, который после разговора в библиотеке не проронил ни слова до самого возвращения в мэнор и всячески избегал даже ее взгляда. Уже на площадке он бесцветно сообщил, что должен взять ее за руку, чтобы портал перекинул их сразу на территорию, в холле резко отпустил и отошел, за столом сел не рядом, а через два стула. Что ж, так лучше. Они слишком… сблизились. Не стоит подпитывать неправильные чувства, которые возникли по неправильным причинам. – Стазис удерживает клетки от окончательного разрушения. Но он же не позволяет образовываться новым, впрочем, это было бы бессмысленно, пока яд не нейтрализован. Вопрос в том… – Северус, прекрати! – взвизгнула Нарцисса. – Мы все понимаем, к чему ты ведешь. – Хорошо, поговорим о другом, – покладисто согласился он. Гермиона почувствовала на себе тяжелый взгляд. Когда она подняла глаза, Снейп уже смотрел на крестника. – Как прошел день? – миссис Малфой с застывшей на лице нервной улыбкой почему-то повернулась к ней. – Нормально, – лаконично ответила Гермиона, косясь на Драко, не проявляющего к разговору ни малейшего интереса. – Мы с Минервой решили отправить их к мадам Пинс, – перехватил инициативу Снейп. – И им польза, и ей подмога. Библиотека в стороне от мест скопления... рабочей силы. – Разумное решение, – одобрила Нарцисса. – Побывал с Минервой на поле. Моих… слизеринцев решено поселить в одном большом шатре барачного типа с двумя отдельными входами – для девушек и юношей, добился разрешения на индивидуальную палатку для Драко. «Все животные равны. Но некоторые животные равны более, чем другие», – пронеслось в голове у Гермионы не в первый раз за время сосуществования со Снейпом и Малфоями. – Стоит ли выделяться? – спросила она. – Не станет ли такое… подчеркнуто особое отношение причиной конфликта? – Вероятно, станет. Но собственная палатка минимизирует шансы, что кто-то из ваших друзей или моих бывших студентов повторит «подвиг» небезызвестных нам авроров. Безопасность или шепотки. Вам не кажется, что это не вопрос выбора? Кстати, о безопасности слизеринцев. – Чем закончился ваш… разговор с Майклом и Роном? – А чем он мог закончиться? Я преподал им небольшой урок, но каждый остался при своем мнении. Возвращаясь к нашему обсуждению, вам тоже будет выделена индивидуальная палатка. – Зачем?! Я не хочу особого от… – Затем же. В целях безопасности. Вашей и Драко. Палатки совершенно случайно окажутся рядом. Присмотрите друг за другом. Обсуждение… Ни одна из сентенций его не предполагала. Впрочем, ничего нового. – Я так понимаю, собственное мнение мне, как обычно, можно оставить при себе? – в первый раз с начала ужина подал голос Драко. – Правильно понимаешь, – ответил Снейп. – Переночуешь сегодня в доме, твоя палатка уже упакована, для мисс Грейнджер подготовили мою. Гермиона открыла рот, закрыла, открыла снова. – С отчетом и организационными вопросами по Хогвартсу закончили. Нарцисса? – Северус вздернул бровь и повел плечом. – Я… – Гермиона, наверное, никогда не видела миссис Малфой такой растерянной. – Драко, я уезжаю. – Что?! – с Малфоя слетело напускное равнодушие. – Куда? – На материк. – Это как-то связано с новостями о наших… недавних постояльцах? – его голос стал холоднее арктических льдов, но Гермиона почему-то была уверена, что он в бешенстве. – Драко! – предострегла мать. – Они знают, что ты сделала! Знают, что ты соврала Лорду! – Да. И знают, что тот… то существо, в которое превратился Лорд, нужно было уничтожить. Собственно, новый лидер должен быть мне благодарен. – Значит, я прав. Ты собираешься втереться к ним в доверие и… Это бред! – Я всегда ставила твое благополучие на первое место. Чтобы тебе и мисс Грейнджер ничего не угрожало, остатки наших… бывших друзей должны быть уничтожены, – грациозно пожала плечами Нарцисса. – Я не позволю тебе так рисковать! – Не помню, чтобы спрашивала разрешения. – Я, – Драко сбился на шепот, – все, что я сделал, я делал, чтобы ты была в порядке, а теперь… – Теперь моя очередь. – Ты не можешь так поступить. – Могу. Тебе есть кого защищать. И это не я. – Мама! – Мы не станем обсуждать мой отъезд. Северус вообще не хотел, чтобы ты знал. И ты не знал бы, если бы не важный нюанс. Когда с твоим отцом случилось несчастье, его… обязанности перешли ко мне. Он жив и остается хозяином, но защитная магия мэнора и его обитателей должна быть подчинена... здоровому члену семьи. Поскольку я уезжаю, мы проведем обряд передачи этих функций тебе. – Но я не хочу, чтобы ты уезжала! Я не возьму… – Не веди себя как капризный ребенок, Драко! – прикрикнул Снейп. – Ты прекрасно осведомлен, почему так важно оградить дом от гостей! Мы не знаем, обладает ли кто-то из Упивающихся информацией о покоях Лорда и его экспериментах… – Мама – не ты, Северус. Они раскроют ее, она погибнет. Она не должна… – Как мало ты в меня веришь, – фыркнула Нарцисса. – Это ее выбор, и ты должен его уважать, – отрезал Снейп. – Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Прямо сейчас Гермиона понимала Малфоя как никогда. Желание защитить родителей любой ценой, оградить их от опасности было ей знакомо. Драко наконец посмотрел на нее. Она ободряюще кивнула ему, и в хмуром взгляде на мгновение промелькнуло что-то уязвимое. Он встал, подошел к матери и подставил открытые ладони. Нарцисса положила на них свои и, когда соединенные руки засветились, разорвала контакт, подняв руки примерно на фут. Между ней и Драко сформировалось два светящихся шара. Секунда, и шары исчезли, словно впитавшись в его кожу. Браслет на предплечье, о котором Грейнджер и думать забыла, заметно нагрелся. – Спасибо, – Нарцисса нежно улыбнулась сыну, у Драко дернулись губы, но он удержал на лице угрюмое выражение и скупо кивнул. – Драко и миссис Малфой нужно попрощаться, оставим их. У меня есть короткая информация для вас, Гермиона. О родителях. Слова Снейпа, а главное, интонация, с которой они были произнесены, заставили ее схватиться за спинку ближайшего стула. – Я не скажу маме ничего сверх того, что сказал, – холодно отрезал Драко. – Подожду Грейнджер за дверью и провожу до беседки, как надлежит послушному сыну. Миссис Малфой обозначила, на чем мне нужно сосредоточиться. – Ладно, – согласился Снейп, напрочь игнорируя едкий сарказм крестника. – Можешь не выходить, – это было честно, ведь она стала свидетельницей очень личного взаимодействия Драко и Нарциссы. Северус не спешил, смотрел на нее как на задачу по высшей трансфигурации. – Что-то с ребенком? – поторопила Гермиона. – Нет, с ним как раз все в порядке, но… – Не тяните! – Я хочу, чтобы вы услышали то, что я сейчас скажу. Именно услышали! Это не последствия вашего Обливиэйта. Это результат систематического воздействия на разум в… молодые годы вашей матери. – Что?! – в ушах зашумело, перед глазами заплясали красные точки. Точек становилось больше, их пляска делалась все быстрее, они заполнили собой всё, и она стала падать. Гермиона падала, падала и падала. Вязкое ничто поглощало ее. В ничто был покой, в ничто не было вины, стыда, страха. Но кто-то упорно тянул ее наверх. Или вниз? Кто-то держал ее. – Гермиона! Гермиона! Сосредоточьтесь на ощущениях! Вместо вязкой топи под ногами оказался твердый пол, ноги нащупали его, чьи-то руки были на плечах, чьи-то – на запястьях. Шум в ушах стихал, и она постепенно осознавала себя. – Втяните носом воздух, – Гермиона сделала, как просили, не пытаясь анализировать задачу. Нос уловил тонкий цветочный аромат. – Слушайте мой голос. Вы с нами? Наверное, она кивнула. Руки на плечах, рука на запястьях. За запястья ее держал сам Снейп, сзади стоял Драко. Почему-то она знала это. Гермиона открыла глаза. На лице Северуса застыло озабоченное выражение, будто ему на самом деле не все равно, что с ней происходит, будто она не еще одна обуза, которую на него взвалили, будто она действительно имеет значение. Каково быть той, о ком заботится Северус Снейп? Во второй руке Снейп держал носовой платок, именно этот платок он подносил к ее носу. Чуть дальше застыла Нарцисса. Вся ее фигура выражала тревогу. Неужели и миссис Малфой испугалась за Гермиону? С чего бы? Угрозы для жизни не было. – Раз в вашей голове снова жужжит этот рой мыслей, все хорошо. Нарцисса, можешь идти отдыхать, Драко, проводи мисс Грейнджер… Он что, не собирается заканчивать то, о чем начал рассказывать? – Что с мамой? – Вы уверены, что готовы к этой информации? – Я уверена, что неведение хуже. – У нее диагностировали биполярное расстройство, такое иногда происходит… – Я знаю! – не то чтобы Гермиона глубоко изучала психиатрию, но представление о таких состояниях имела и почувствовала… облегчение. Она не успела напридумывать ничего конкретного, но подспудно ожидала худшего. – Современная психиатрия отлично справляется с такими психозами. Если добиться ремиссии, она будет жить полноценной жизнью, – в голосе прорезались просительные нотки. – Да, но лечение предполагает употребление средств, несовместимых… Она поняла раньше, чем он произнес. – С беременностью. – И ваша мама категорически отказывается ее прерывать. – Возможно ли прервать беременность с помощью волшебства? – Гермиона желала родителям счастья, она хотела, чтобы у них родился ребенок, здоровый, без багажа магии, который пришлось нести ей, но если выбирать между когнитивной сохранностью матери и нерожденным братом или сестрой, она выбирала мать. – Вы уверены, что имеете право принимать это решение? Слова прозвучали хлесткой пощечиной. Кем она себя возомнила? Однажды она уже сыграла в бога с родителями, и что вышло? – Но как быть? – Я попробую добиться еще одной консультации у нашего американского друга. Голдштейн не навредит. А она навредила, что бы Снейп ни утверждал. Навредила и готова была навредить еще. – Грейнджер, – Драко сжал ее плечо сильнее. – Идем, тебе нужно поспать. Малфою самому плохо, а он возится с ней, будто она достойна заботы. И это после ее резких слов. Почувствовав себя еще хуже, Гермиона кивнула и повернулась к двери. Можно было вызвать Пикса и аппарировать в беседку, но хотелось пройтись, уложить всё в голове. Ладони Малфоя исчезли с ее плеч, как только они вышли из столовой. Гермиона пошатнулась. – Позволишь? – Драко вопросительно вскинул бровь, прикасаясь к ее локтю. Она снова кивнула. Погруженные каждый в свои мысли, они прошли по мрачным пустым коридорам до заднего двора, миновали магический барьер и медленно двинулись по тропинкам парка в сторону беседки. Когда ее шаги стали увереннее, Малфой отпустил ее локоть, но все равно продолжил идти рядом. – Прости, – вынырнула из своих мыслей Грейнджер. – Тебе самому нелегко, а тут я… – Прекрати немедленно! – возмутился Драко. Не хватало слов, чтоб объяснить, как помогло то, что он находился рядом и именно так ненавязчиво, как Гермионе было нужно. – И вообще не бери в голову, считай, ты меня отвлекаешь от… плохих мыслей и предчувствий. – Драко… – Помолчи, – он потянулся к ней, но отдернул руку раньше, чем прикоснулся. Гермиона снова ощутила прилив вины. Она знала, что поступает нечестно и пожалеет о том, что сейчас сделает, но сама взяла Драко за руку. Ладонь оказалась ледяной. – Возвращайся в дом, ты замерз! – Заботишься? – кривовато усмехнулся он. – Не хочу в дом, посижу у фонтана, может, Нубби подойдет. – Ты… Не будь идиотом! Заходи быстро! – она прошмыгнула в беседку, оставляя дверь открытой, с опозданием понимая, что Малфой добился от нее ровно того, чего хотел, сыграл на ее слабости. Но… нужно было признать, что их желания сейчас совпадали. Гермиона боялась остаться наедине с собой. Внутри беседки возникла новая дилемма: расположиться в чайной или пройти в спальню. Приглашать его в спальню после того, что сказала днем, было совершенно неприемлемо, но вслед за панической атакой и неспешной прогулкой накатила такая усталость, что едва получалось держать голову прямо. – Иди ложись, принцесса, – принял за нее решение Драко. – Я подожду, пока ты уснешь. – Я… – Грейнджер, я тебя услышал. Я понятливый мальчик. Успокойся. – Можешь остаться, – она возненавидела себя за то, что вырвалось изо рта, – только… – Тшшш! Драко не заставил просить себя дважды. Дежавю. Он снова лежал на боку и пронзительно смотрел на нее. Гермиона закрыла глаза и предприняла попытку ни о чем не думать. Снейп, родители, Нарцисса… Ха. Смешок, который разрезал тишину, издала не она. – Что? – спросила, пользуясь возможностью отвлечься. – Да вот прикинул, что бы сказал тринадцатилетний я, если бы узнал, что в восемнадцать буду завидовать маглорожденным. У восемнадцатилетней Гермионы Грейнджер это тоже не укладывалось в голове. – Конкретной маглорожденной. Тебе. Конечно, нельзя просто так взять и выложить всю информацию сразу. Что за слизеринская манера тянуть низзла за ухо?! – Ну? – Если я поделюсь своими размышлениями, ты меня возненавидишь. Как приятно было обнаружить что-то привычное. Например, Драко Малфоя в образе королевы драмы. – Сомневаюсь. Говори уже. – Просто осознал, что, не раздумывая, поступил бы сейчас так же, как ты, если бы это гарантировало, что мать откажется от своих самоубийственных планов. Очень жаль, что она ведьма. Я даже палочку поднять не успею… – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Я каждый день жалею… – О том, что они живы? – Я вмешалась в то… – Ты спасла их. Если бы я мог вот так же оградить ее… она же… – Драко, – смягчилась Гермиона из-за искреннего отчаяния в его голосе. – Твоя мама намного сильнее, чем ты готов признать. Нарцисса Малфой солгала в лицо Волдеморту, думаешь, она не справится с кучкой его последователей? Рука сама собой накрыла плечо Драко. – Грейнджер, черт, пожалуйста! – отчаяние в малфоевском голосе сменила мольба. – Пожалуйста – что? – Определись. Ты же не из тех, кто играет с добычей… Она снова почувствовала себя последней сволочью. В глазах Драко пылала такая смесь тоски с… тем, чему в них быть не положено. – Я смирился, что мне не светит твоя взаимность, а теперь ты снова ведешь себя так, будто тебе на меня не плевать. – Но мне не плевать на тебя, просто… Между нами не должно происходить такого. – Почему? Почему, черт тебя дери?! – Это неправильно, так не может быть, ты подменяешь одни чувства другими, – заученной скороговоркой ответила она. – Говори за себя! Не ты ли несколько минут назад отговаривала меня решать за других? Твой урок я усвоил, но можешь мне сказать… – Что ты хочешь услышать? – сорвалась Гермиона. – Да, меня тянет к тебе. Нет, я не считаю это правильным. Не требуй от меня каких-то решений, я не… – Тшшш, – пальцы Драко повели по лбу и щеке, убирая прядь волос. Как бы он ни пытался скрыть от нее, на его лицо вернулось самодовольное выражение. Когда она не осадила, Малфой осмелел и погладил ее по волосам, но все-таки уточнил постфактум: – Можно? Гермиона кивнула, не имея моральных сил сопротивляться. Он обхватил ее руками и притянул к себе. В этом объятии не было никакой фривольности – тепло и уют. Гермиона тоже обняла его и очень быстро провалилась в сон, прямо в дневной запыленной одежде. Проснулась она от ощущения чужого взгляда на себе. Малфой в пробивающемся в окно утреннем свете показался завораживающе красивым. Глаза прожигали ее, тонкие ноздри раздувались, губы… нет, нельзя. – Не делай этого! – Не делать чего? – он вздернул бровь. – Не смотри так, я не… Гермиона точно не собиралась разглядывать очертания рта, но глаза, не посоветовавшись с разумом, заскользили по изящному изгибу лука Купидона, остановились на пухлой нижней губе. – Драко, не надо! – в панике закричала она, когда его губы приоткрылись и оказались на дюйм ближе. – Гермиона, я понимаю слова и запоминаю информацию, – выдал он ровным, чуть обиженным тоном. – Просто… договорись уже с собой. Игры в «нет», которое «да», и «да», которое «нет», не в твоем стиле. Игры? За кого он ее принимает? За одну из дурочек Патил образца третьего курса? Но не ведет ли она себя так, как он это описывает. В душе зашевелился червячок сомнения. – Дай мне время разобраться, – ответила устало, подразумевая «найти достаточно веские причины и вежливые слова, чтоб отказать». – Я тебя и не тороплю, – покладисто согласился Драко и улыбнулся. Гермиона сморщила нос, чтобы он не уловил в ее взгляде лишнего. Кончика носа тут же коснулся длинный тонкий палец, а улыбка Малфоя стала шире. Наверное, она резко дернулась, потому что палец с ее носа исчез, лицо Драко стало серьезным и слегка испуганным. – Слишком? – спросил он. Гермиона интенсивно замотала головой. – Почему ты так упорно бежишь от этого? Потому что это я? – Пожалуйста, Драко, – не поясняя, что именно «пожалуйста», она улизнула в ванную, позабыв взять полотенце. Ничего, для этого существует Акцио. Лежа в успокаивающей лавандовой воде, Гермиона пыталась разобраться в себе и найти выход из ситуации, которая виделась ей безвыходной. Отказаться от кураторства нельзя, она подведет Снейпа, более того, стало понятнее, о чем говорила Нарцисса, когда просила позаботиться о Драко. Значит, им предстоит все время быть рядом, а последние их взаимодействия… Возможно, прекращение общения помогло бы. Возможно. Гермиона не смогла бы найти момент, когда жалость и умеренный интерес превратились в это. Но влечение росло, прогрессировало, глупо было отрицать. Ей хотелось контакта с Драко, она чувствовала что-то вроде ломки, после того как в жесткой форме запретила прикасаться к себе. Это чертовски пугало. Если бы у нее на шее не висел артефакт, защищающий от магических воздействий, если бы Малфои не подписали составленный ею договор, она с удовольствием обвинила бы в происходящем волшебство. Ведь Гермиона знала, что Малфой нехороший человек. Но он интересовал ее весь – со всем его несовершенством, запредельным эгоизмом и нелепой пафосностью, с его «плохостью». Хотелось ли ей стать героиней истории про барышню и хулигана? Сделать его лучше? Имела ли она право делать кого-то лучше? А может, она наказывала им себя? Нет, точно нет. Наказанием Драко не был. Ну разве что иногда. Признав, что он к ней неравнодушен (произошло это вчера или раньше?), она наконец ощутила себя неодинокой. Это была очень важная деталь пазла. Мысль о том, что о ней заботятся искренне, даже оставаясь неоформленной, грела изнутри. Бездомность Гермионы Грейнджер закончилась, когда она почувствовала себя дома… рядом с Драко. Гермиона чуть не захлебнулась водой, когда впустила эту жуткую в своей откровенности правду. Неужели ей так хотелось домашнего тепла, что она позволила привязанности расти? Расти вместе с благодарностью Драко за его… неравнодушие. Можно ли влюбиться из благодарности к чужим чувствам? Нет, какое «влюбиться»?! Нельзя запрягать карету впереди фестралов. – Грейнджер, ты там не утонула? – послышалось из-за двери. В животе заклубилось раздражение. Он все еще раздражает ее. Отлично! – Можешь меня не ждать, со мной все в порядке, встретимся в холле. – Ладно, – почему-то по одному короткому слову ей показалось, что Малфой обижен. Она отмахнулась от этого. Уже выбирая одежду, Гермиона поняла, что за все утро ни разу не думала о маме. Привычное чувство вины смешалось с облегчением. Идти во вчерашнем не хотелось. Она кинула взгляд на мантии из Нарциссиных запасов, выбрала солнечно-желтую и превратила в незамысловатый комбинезон с мелкими перламутровыми пуговицами спереди, затем вспомнила о необходимости скрыть браслет и наколдовала широкие рукава на три четверти. В холле не было никого, кроме Драко. – Ее уже нет в мэноре, – безэмоционально сообщил он. Гермиона потянулась утешить, но вспомнила его слова про определенность. – Идем? – Малфой достал из кармана свой портал. Интересный выбор предмета: если ей досталась калоша, то Драко «осчастливили» женской туфелькой на шпильке. А как он ее держал! Принц в поисках Золушки. – Грейнджер? – Да-да, – ее поймали на том, что она пялится, поэтому единственным достойным выходом остался вызывающий взгляд в ответ. Серые глаза победно сверкнули. – Дама вперед. Из-за моего изменившегося статуса. Ни один гость не может оставаться в мэноре, когда тут нет хозяина. Возникла еще одна эмоция, за которую Гермионе было очень стыдно, – разочарование оттого, что Малфой не прокомментировал ее наряд. – Хозяин как капитан? Покидает корабль последним? – Когда защита усилена, как сейчас. – А Северус? – Уже отбыл в школу. – Где он будет ночевать? – Сказал, что это не мое дело, – фыркнул Драко и снова выжидающе посмотрел на нее. Да, точно, портал. Вынимать из сумочки калошу было неловко. Снейп вернул ее вчера по прибытии в мэнор, сообщив, что чар хватит на пять перемещений. После невербального «Портус» калоша засветилась, и спустя несколько секунд пренеприятных ощущений Гермиона оказалась на площадке у квиддичного поля. Через мгновение раздался хлопок, а за ним еще один. На обращение «Драко», прозвучавшее за спиной, Грейнджер обернулась. Панси смотрела на ее… на Малфоя нечитаемым взглядом. – Нужно поговорить, – сказала Паркинсон. Драко не выказывал желания разговаривать с… подругой? Так и не состоявшейся девушкой? Именно поэтому Гермиона позволила себе вмешаться. – Нас ждет мадам Пинс, – она с удивлением узнала интонации, которые использовала в школьных стычках с Малфоем. – Потом, Панси. – Сейчас, – зашипела слизеринка, прожигая Драко глазами, и схватила за руку. – Только отойдем в более уединенное место. Паркинсон потащила Малфоя за пределы площадки. Сработал водопад. Была ли возникшая ситуация той, о которой предупреждал Снейп позавчера? Должна ли она вмешаться? Гермиона решительно шагнула под «душ». – Грейнджер, можешь идти. Он не заблудится, – «отпустила» ее Паркинсон, заканчивая сушить себя, чем укрепила в намерении взять контроль над ситуацией в свои руки. Малфой отвернулся от подруги и ободряюще кивнул Гермионе. Панси, более не удостаивая ее вниманием, повела Драко в сторону трибуны. Наложив на себя сушащее и дезиллюминационное и стараясь ступать неслышно, Грейнджер последовала за ними. – Как всегда, купил себе лучшие условия? – услышала она впереди. – Или крестный выбил? – Не понимаю, о чем ты, – тон Малфоя намекал, что тема не обсуждается. – Прекрасно понимаешь. Собственная палатка, когда остальные должны ютиться в кошмарном бараке! Гермионе в этот момент очень не хватало Снейпа, чтобы сказать ему сакраментальное «а я говорила, что так будет». – На то есть иные причины. – Знаю. Думаешь, слухи не просачиваются? – Что?! – Гринграсс – во всех смыслах дырявое ведро. Конечно, он рассказал, что с Люциусом сотворили страшное. – Но он не мог! – Шутишь? Хрыч виртуозно обходит министерские запреты. – Черт! – Не думаю, что он растреплет многим. Но мы с Гринграссами всегда были близки. Сочувствую, – Паркинсон сделала попытку обнять Драко. Гермиона не ожидала от себя всплеска злобы, который обжег кончики пальцев стихийной магией. Злоба схлынула, когда Малфой отпрянул в сторону, будто Панси была покрыта заразной сыпью. – Спасибо, – выдавил из себя он. – Я буду жить с тобой. – Что?! Ты с гремучей ивы рухнула? – Когда-то ты не сопротивлялся моим попыткам… – Ничего не было, – паника в голосе Драко говорила о том, что он знает о присутствии третьего человека рядом. – Не было, но еще может быть. Тебе – опыт, мне – крыша над головой и приятная компания. Предложение мало чем отличалось от того, которое ей сделал Драко вчера утром. Маленькая неуверенная девочка внутри замерла от ужаса. Сейчас он согласится, ведь именно таких отношений искал. – Нет, Панси. Почему она не смогла ответить «нет» так же легко, как это сделал сейчас Малфой? – Раньше ты был не против, – ехидно повторила Паркинсон. – А ты в пять лет собиралась жениться на Дафне. – Хорошая, между прочим, партия, – Панси прыснула в кулак. – Гринграссы почти не заляпались при… Том, кого нельзя называть. – Вот и окручивай Париса. Или Дафну. – Жаль, что нетрадиционная ориентация Париса и традиционная Дафны делают эту идею несостоятельной. Они вместе рассмеялись, и что-то нехорошее заворочалось у Гермионы за ребрами. – Пошутили и будет, Драко. Желаешь ты того или нет, но я собираюсь жить в твоей палатке. – Тебя чары не пропустят. – Перенастроишь. – Не наглей. – Ты забываешь один момент, мой дорогой, я видела твою метку своими глазами и прекрасно помню, как ты гордился ею. Хочешь, чтобы воспоминания об этом оказались у авроров? Гермиона по лицу видела, что Драко запаниковал. И где его хваленая окклюменция, спрашивается? А еще она не могла снова не восхититься Снейпом. Знала ли Макгонагалл своих студентов так же хорошо, как он своих? Грейнджер сняла с себя дезиллюминационное и скорчила самую презрительную гримасу из доступных ее мимике. Месяц с обитателями мэнора позволил хорошо прокачать этот скилл. – Мерлин, Малфой, даже не знаю, кого презираю больше: тебя, поймавшего друзей на такой дешевый трюк, или их, тебе поверивших. – Откуда ты тут взялась, гр… Гермиона вскинула бровь, побуждая Паркинсон закончить, но та осеклась и с неприкрытой неприязнью уставилась на нее. – В отличие от твоего куратора я привыкла выполнять свои обязанности как положено, – вошла она в образ, копируя себя прежних времен. Завладев вниманием обоих, Гермиона приоткрыла сумочку, приманила волшебную татуировку, с удовольствием отмечая, как дернулась Панси, когда в ее руке оказалась палочка. – Такую метку тебе показывал Малфой? – она протянула Панси наклейку, выданную еще позавчера Северусом. – Хочешь, у меня тоже будет? Морсморда, – придумала на ходу и приложила волшебный скотч к предплечью. Разыгрывать эту часть спектакля оказалось чертовски неприятно. – Ужастики умников Уизли, – Гермиона изобразила усмешку и с облегчением выдохнула: – Фините. Метка исчезла. Оба ее зрителя замерли в ошеломлении, но, нужно отдать должное, Драко почти мгновенно смекнул, что к чему. Конечно, подтверждать ее теорию он не стал, ограничившись неопределенным «Хм». – Думаешь, Драко бывал в этом убогом магазинчике? – не сдавалась Паркинсон. – Уверена. Для того чтобы провести Упивающихся в школу, он использовал Перуанский порошок мгновенной тьмы, уникальную разработку Фр… Фреда и Джорджа Уизли. Гермиона скрестила руки на груди, чувствуя себя победительницей. У Панси расширились глаза, рядом резко вдохнул Малфой. Гермиона проследила за взглядом Паркинсон и обнаружила… Какая же она дура! Прямо на ее запястье поблескивал изящным плетением серебряный браслет! – Ладно, – Панси отступила на три шага, – ладно, – развернувшись, она припустила в сторону школы. – Паркинсон не должна уйти с этой информацией! – прошипел Драко. Гермиона сама это понимала. Не давая себя времени передумать, она наставила палочку на спину однокурсницы и пробормотала: – Обливиэйт!