Когда в Хогвартсе опадают листья, Тони влюбляется в Питера

На уроках зельеварения студенты делились на два типа: одни наслаждались процессом, а другие хотели сбежать отсюда. К сожалению, вторых было гораздо больше. Но профессор Лафейсон был рад и тому, что хоть кто-то слушает его, а не отвлекается на записки и смешки. Питер и Мишель, стоящие в паре за одним столом, входили в число увлеченных зельями. Они задумчиво смотрели в свои учебники, делая все строго по рецепту. Паркер всей душой любил этот предмет, поэтому сдал С.О.В на «Превосходно!» в прошлом году, а еще заручился поддержкой Локи в создании собственного зелья. Сегодня они готовили эйфорийный эликсир, поэтому перед учениками лежали сушеная смоква, семена клещевины и настойка горькой полыни. Профессор уже начал ходить между рядами и оценивать результат, скептически смотря на котлы не самых прилежных учеников, которые как-то смогли сдать экзамены на необходимый балл, чтобы продолжить обучение зельям. — Очень хорошо, — мягко сказал Лафейсон, проходя мимо Мишель. Она расцвела, но не растерялась, продолжая следовать рецепту. После темного кабинета солнце пасмурной Великобритании казалось самым ярким на свете. Все студенты щурились и улыбались, радуясь, что смогли пережить это занятие. Питер сделал пару записей в своем блокноте и пошел за подругой на другой урок. — Старк больше не достает тебя? — спросила та. — По сравнению с тем, что было в начале года, нет, — хмыкнул юноша. — Надеюсь, что нарглы стащат у него штаны! — воскликнула Мишель. — Неужели и ты стала читать «Придиру»? — рассмеялся Питер. — Не ожидал, что Ксенофилиус снова вернется к изданию этого журнала. Кто-то еще верит в существование нарглов и мозгошмыгов? — Вряд ли, но иногда так хочется, чтобы они сделали всю грязную работу за тебя. Смотря на Старка, начинаешь верить, что мозгошмыги существуют. Иначе как объяснить его слабоумие? — Ладно тебе. Он, конечно, надоедливее мандрагоры, но не так уж и плох, — парень пожал плечами. — С каких пор ты стал защищать его? — Ну, он ведь извинился за тот случай. Претензий у меня к нему больше нет. — Ты слишком добрый для этого мира, Паркер, — Мишель усмехнулась и по-дружески толкнула Питера в бок.

***

После обеда ближе к закату многие студенты собирались в Большом зале, чтобы сделать уроки и пообщаться. За учительским столом сидели два преподавателя, следивших за дисциплиной. Под потолком уже кружили приведения, а некоторые ученики откровенно засыпали на столах, уставая после целого дня учебы. — Можно здесь сесть? — конечно же Питер снова узнал этот голос, но теперь не собирался бежать от его обладателя, поэтому оторвал взгляд от конспектов. — Садись, Старк, но если решишь отвлекать меня от сочинения для Роджерса, то получишь. Так чего хотел? — Ты ведь знаешь, что уже послезавтра будет церемония выбора участников турнира? — в лоб спросил Тони. — Надеюсь, что ты все-таки придешь. — Не думаю, что у меня есть выбор. Тем более мне интересно, кто будет выбран из Шармбатона и Дурмстранга, — Питер мило улыбнулся. — И совсем не интересно, буду ли участвовать я? — в вопросе Тони можно было почувствовать разочарование. — Я… — Паркер даже не знал, что же ответить, чтобы не обидеть парня, но и не дать ему надежду… надежду на что? — Хорошо, я понимаю. Я тебе не слишком интересен, — Тони грустно улыбнулся, закивал и уже начал вставать, чтобы уйти. — Ой, вот только не надо прибегать к своим манипуляциям, Старк. Я в любом случае буду там и в любом случае поздравлю, если кубок изберет тебя. На это Тони лишь фыркнул, показывая, что и такой вариант для него сойдет. Ему хотелось увидеть, как парень его мечты будет аплодировать, когда директор Фьюри скажет громко «Тони Старк». На этом он мог закончить их разговор и уйти, но в поле его взгляда попал тот самый блокнот, открытый на странице с какими-то формулами. Питер заметил, в какую сторону смотрит Старк, и поспешил скрыть от его глаз свои записи. — Я и догадываться не мог, что в нашей школе учатся настолько умные студенты, что в свои шестнадцать лет начинают разрабатывать зелья и заклинания, — сказал Тони. — Ну не всем же только о квиддиче думать, — хмыкнул Питер. Он не хотел показывать, что польщен такой похвалой. — А что плохого в квиддиче? — аж возмутился Тони. — В самом квиддиче ничего плохого нет, но почему-то все хотят играть в него, забрасывая учебу. Лишь немногим удается сделать карьеру в спорте, а остальные выпускаются без знаний, но зато с тремя шишками на затылке от бладжера, — даже Старк усмехнулся. Было видно, что Паркер и правда нейтрально относится к квиддичу, просто надо было как-то ответить на комплимент, но не принимая его напрямую. — Можно задать вопрос? — спросил Тони. Питер не знал, что у того на уме, но кивнул. — Зачем тебе то зелье? Если твоим партнером будет мужчина, вы просто сможете усыновить ребенка? — Знаю, но я делаю это не только для себя. Не всегда получается усыновить, кто-то хочет именно родных детей, кому-то это необходимо из-за принадлежности к чистокровному роду, а в парах, где женщина бесплодна, выносить ребенка сможет мужчина. Я не знаю, как сложится моя жизнь, поэтому нужно быть готовым ко всему. А что насчет твоего будущего? — Моего? — опешил Тони. — Да. Чем планируешь заняться? — Питер, кажется, спрашивал с искренним интересом, что обезоружило Старка. У него никто не интересовался такими вещами, поэтому и готового ответа нет. — Пока не думал, — растерянно ответил Тони, но, заметив удивленный взгляд Паркера, поспешил добавить что-то еще. — Просто не определился, столько возможностей! Квиддич, политика, управление компанией отца, производящей артефакты. Когда окончу Хогвартс, тогда и буду думать. Питер почувствовал смятение и фальшь в словах Тони, но ничего не сказал, а лишь кивнул, сделав вид, что поверил. — Я на этот раз помню, что соревнований по квиддичу в этом году не будет, но, если захочешь, просто приходи на тренировочные игры Слизерина, — напоследок сказал Старк, встал и ушел. На этот раз Питер ощутил тепло и какую-то трепетность и непроизвольно улыбнулся.