Когда в Хогвартсе опадают листья, Тони влюбляется в Питера

Питер любил спорт, но фанатом квиддича не был: на занятиях работал лишь в пол силы, а на школьные матчи ходил редко. Вот и сейчас, стоя на зеленом газоне, где проводились уроки, он мечтательно смотрел в небо. На шестом курсе уже каждый ученик умел более чем уверенно держаться на метле, поэтому парень делал несколько кругов в воздухе и спускался вниз. Ему больше по душе были бег и упражнения на выносливость. Сокурсники резвились, бросая друг другу квофл и вдыхая свежий воздух после тяжелых занятий в классах. Питер же мягко приземлился и уселся на траву, на которой уже не осталось утренней росы. Из внутреннего кармана мантии он достал свой блокнот, куда записывал все идеи и разработки собственных заклинаний и зелий. У него была мечта — стать самым молодым мастером зелий и маcтером-артефактором. Все профессора хвалили его рвение и усидчивость, ведь на одном уме далеко не уедешь. Недавно Питер начал разработку собственного зелья под руководством Локи, самого загадочного преподавателя Хогвартса, от которого исходил шлейф таинственности, поэтому юноша пользовался каждой свободной минутой. Профессор Тор, славившийся на всю школу своей улыбкой, снисходительно относился к старшим курсам, позволяя им заниматься своими делами после хотя бы двадцати минут в воздухе. Паркер любил, когда им ставили занятия с Пуффендуем. Эти ребята умели заполнить своим смехом тишину, любили играть в догонялки на метлах и забалтывали Тора, поэтому Питер мог без проблем скрыться в тени замка. — Привет, Паркер! — услышав этот голос, Питер тяжело вздохнул и попытался сделать вид, что ничего не слышал, как бы по-детски это не выглядело. — Эй! Ты оглох что ли? — Чего тебе, Старк? — ответил он, не отрываясь от своих записей. — Да вот увидел тебя и решил спросить: будешь приходить смотреть на меня в этом году на квиддич? — спросил Тони, склонившись прямо над Паркером. — Я, конечно, знал, что ты умом не блещешь, Старк, но чтобы настолько? — Питер презрительно фыркнул и все-таки перевел взгляд на Тони. Тот же не понимал, о чем ему говорят. — В этом году турнир трех волшебников. Во время него не проводят матчей по квиддичу. Питер сказал это с таким спокойствием и так, будто это самая очевидная вещь в мире, что Тони аж покраснел. И тут в его голове вспыхнули воспоминания, что ему говорили об этом прямо в начале года. Но желание произвести на Питера впечатление все затуманило. Старк не знал, как выкрутиться из этой ситуации, но заметил какой-то блокнот в руках парня. — Что это тут у нас? — сказал он коварно, выхватив блокнот из чужих рук. — Отдай! — Питер вскочил на ноги и стал гоняться за Тони, который, уворачиваясь от рук юноши, параллельно читал его записи вслух. — Итак… корень мандрагоры, полынь, каштаны, настаивать пять дней… что это? — громко зачитывал Старк, бегая по зеленому газону и весело смеясь. — Зелье мужской беременности? Такое разве существует? И зачем оно тебе, Паркер? Неужели ты… Они и не заметили, как вокруг столпились другие студенты и все слышали. Теперь покраснел Питер. Он все же смог вырвать блокнот у остолбеневшего Старка, схватил рюкзак и убежал в замок. Профессор Тор, тоже ставший свидетелем этой сцены, не стал никак ее комментировать, а лишь наградил Тони осуждающим взглядом и объявил, что урок окончен. Старк снова смотрел вслед Питеру и осознавал, что ситуация повторяется.

***

В Большом зале во время обеда всегда было шумно. За столом Когтеврана шли обсуждения уроков и домашнего задания, кто-то отрабатывал только выученные в классе заклинания на своей же еде. Рядом находился стол Слизерина, где атмосфера была похожей. Почти все слизеринцы были чистокровными, поэтому вели себя за обедом как настоящие аристократы. По другую сторону находился стол пуффендуйцев, от которого буквально исходили волны успокоения и приятный запах трав. А гриффиндорцы обсуждали предстоящий турнир, сетуя на то, что Альбус Северус еще не может участвовать. Так Хогвартс точно бы выиграл. Хотя тот был аж на год старше своего отца, когда тому выпала возможность участвовать и даже победить. Питер устало ковырялся вилкой в картофельном пюре и все не мог выкинуть из головы то, что случилось. Опять этот Старк! Да что ему надо? Близкие друзья знали об ориентации Паркера, остальных посвящать в это он не считал нужным. Хорошо, что когтевранцы умные, а пуффендуйцы добрые и понимающие, поэтому не будут трезвонить об этом на весь Хогвартс. А вот сам Старк… вдруг у него язык без костей. Сейчас Паркер правда хотел, чтобы того выбрали для участия в турнире, и его бы съела какая-нибудь кровожадная русалка. Зелье мужской беременности было мечтой юноши. Он хотел настоящую большую семью: любящего мужа и двух дочек. А вдруг его избранник будет чистокровным, кому важны наследники? Тогда это изобретение станет жизненно необходимым. Но такая разработка была очень непростой, ведь должно будет перестроиться строение тела. Именно поэтому Питер и обратился к профессору Лафейсону. Сначала было опасение, что тот может осудить и отказаться, но Локи лишь улыбнулся и заявил, что изобретение парня может изменить весь мир. Предстояла сложная работа, но времени было до окончания седьмого курса. В запасе еще есть чуть меньше двух лет. Питеру была дорога его мечта, он не собирался делиться ею с таким придурком, как Тони Старк, который посмел еще и насмехаться над ним. Юноша прошел долгий путь принятия себя и теперь хотел жить на полную, хотел сделать все, чтобы для него не существовало ограничений. Мишель, его лучшая подруга с Когтеврана, уже облила Старка грязью, заявив, что снесет ему голову при удобном случае. Питер лишь посмеялся, чуть успокоился и решил не дарить этому идиоту свои нервные клетки. Но не тут-то было. Когда обед закончился, и некоторые студенты уже начали расходиться, к нему подошел Тони с виноватым взглядом. — Можно с тобой поговорить? — осторожно спросил он. Питер понял, что никогда не видел Старка вот таким. Мишель уже сжала кулаки, но парень остановил ее, увидев, как немного потрясываются руки слизеринца, сжимающие салфетку. — Давай, — Паркер еще не встал из-за стола, поэтому смотрел на Тони снизу вверх, немного нахмурившись. — Я подожду тебя в коридоре, — сказала ему Мишель и, взяв учебники, ушла, решив оставить этих двоих наедине. — Хорошо, — ответил ей Питер и снова повернулся к Старку. — Так о чем ты хотел поговорить? — Хотел извиниться за то, что я… В общем, прости. Я не хотел обидеть тебя, я просто… я никому не рассказал! Ну кроме тех, кто слышал тогда… хотя там было много ребят. Черт! Я надеюсь, что тебя никто не… — Нет, в нашей школе еще остались здравомыслящие люди, — резко ответил Питер. Тони лишь выдохнул и кивнул. — Хорошо, — Старк не знал, что еще можно сказать. — Тогда я пойду. Прости еще раз. Питер задумчиво смотрел на Тони и понимал, что больше не держит зла. Ведь не случилось ничего катастрофического. А уж тот факт, что перед ним извинились… — Старк! — окликнул его Паркер, когда парень уже почти растворился в толпе. — Не переживай, я не злюсь. В миг Тони изменился в лице. Его аж отпустило, будто груз упал с плеч. Он широко улыбнулся, но эта улыбка не была привычно сахарной и будто фальшивой, а по-настоящему пробирала. — Это зелье… твоя разработка? — Старк развернулся и снова оказался недалеко от Паркера, уворачиваясь от студентов, которые покидали Большой зал. — Возможно, когда-нибудь в будущем, — Питер пожал плечами. — Ты ведь хочешь создать это для себя? — отвечать честно на этот вопрос не очень хотелось, но юноша все-таки кивнул. — У тебя все получится. Удачи. Сказав это, Тони убежал, а Питер так и остался сидеть за столом, не понимая, а с тем ли раздражающим придурком Старком он только что говорил.