Истинность

      С одной стороны может показаться, что Идан всегда предпочитает развлечения и досуг работе. Знали бы все сколько сил она потратила, возводя свою компанию с нуля, начиная со старого пульта, на котором делала микстейпы и записывала тогда ещё никому не известного наглого и обворожительного Олли на старенький микрофон в съемной квартире в Нью-Йорке. Я никогда не относилась к этому серьезно. Наверное, именно это оттолкнуло меня от Идан уже во взрослой жизни. Она тогда мне казалась раздолбайкой, перебивающейся мелкой работой и возящейся с этим задохликом, вместо того, чтобы продвигаться в филармонии и занять основное место клавишника. Я тогда училась на магистратуре по программе обмена и меня привела в ужас правда жизни. Веселая девочка-альфа, с которой я дружила подростком, превратилась в грубую и циничную девушку, не чурающуюся ходить по головам. А ещё был этот Олли, к которому я её жутко ревновала. Свою ревность я признаю. Всегда, иногда поздно, иногда стреляет осознание в тот же миг, как я её ощутила. Но эта ревность была необоснованной. То, что он был омегой – ничего не говорило. Идан не интересовали мужчины. А потом появилась Амелия. Но между нами пропасть уже была непреодолима. И я познакомилась с Питером. И подумала – это мой шанс. И я им воспользовалась, оглядываясь на затылок Идан, поглощенной своей новой семьей. А потом я просто вернулась в Дублин. Поэтому всякий раз слыша о том, что Идан посетила очередную светскую вечеринку – я вспоминаю её уставшее лицо с тяжелыми синяками под глазами. Несколько дней с моего приезда она проводила в работе. Помимо двух дней: один посвященный Айрис, с которой Идан очень сильно хотела провести время, несмотря на нагрузку; второй – Беатрис, которая в день премьеры встречала Идан рано с утра в аэропорту. За пару дней она разобралась с Элвином – одним из продюсеров её компании, у которого возник конфликт с одним исполнителем. Много времени занимали звонки, отчеты, собственные курируемые проекты и обретенная одним синглом слава. Спонтанное решение разделило её жизнь на «от» и «до». Ранее известная как молодой и выдающийся продюсер, Идан выстрелила как новая звезда и заняла верхние строчки чартов, а первые две недели ей пришлось распределить свои дела как руководителя, чтобы разобраться с бесчисленными интервью, а также реакциями на достаточно провокационную и острую тему. Нормальным было петь омеге о своей любви к альфе. Не поощрялось общественностью выпячивание обратной стороны монеты. Как и вокалистка-альфа, поющая о том, что лучше бы истинности не существовало. Это утрировано, но многие ярые защитники романтизации этого явления осуждали Идан Фабэр за разжигание ненависти. Глупо, нет? Но основной посыл дошел до масс в той обвертке, в которой Идан и хотела. Стоящая на повторе песня раз за разом въедалась в меня, заставляя прочувствовать высвобожденную боль Идан. Её тягость, её отчаянье. И чувство ненависти к той омеге, которая так поступила с ней, охватила меня. Одного я не понимала. Она – это я. - С возвращением в Нью-Йорк! – Беатрис как всегда выглядела неотразимо. Легкое кремовое пальто и небрежно подчеркивающий тонкую шею шарф несомненно очень шли ей. - Привет, Трис. – Идан целует её в обе щёки, но Беатрис оставляет ещё и третий поцелуй – на французский манер. – У кого-то хорошее настроение? - Ничего сегодня мне его не испортит. – Идан старалась. Она даже выпила блокаторы, чтобы не доминировать своим запахом над остальными и Беатрис чувствовала себя комфортно рядом с ней. Хотя самочувствие Фабэр оставляло желать лучшего. Третий день гона, а у неё не было времени даже на краткую случку. И как назло все к кому она могла обратиться были заняты, либо она не хотела объясняться, зачем столь неожиданно она обратилась с такой просьбой. – Удивительно жарко. - Пошли-пошли. – Беатрис приближается к ней и кладет свою руку в локоть Идан. От неё пахло её любимыми духами от Шанель. – Нас ждёт водитель. - А как же прогулка по городу? – Идан даёт себя вести вперед и подстраивается под резвый шаг Беатрис. – Ты же любишь гулять возле забегаловок, исходя слюной на эту «отвратительную, но чертовски вкусную еду». - Сегодня нас ждёт ресторан. Идан не спрашивает о том, почему Беатрис изменила себе. Вместо этого галантно открывает дверь машины перед ней. - Благодарю. – Беатрис кокетливо улыбается. Лёгкий флирт в их общении – одна из любимых вещей Идан. Сев следом, женщина тут же ощутила ладонь Беатрис в своей, и довольно улыбнулась. Шофер неторопливо вез их в ресторан на Манхэттене. Беатрис рассказывала последние новости о своей и проблемах с учёбой младшей сестры. Идан молча улыбалась и внимала каждому её слову. Доехали они, на удивление, без пробок. Администратор тут же подлетела к ним, сопровождая к их столику. Идан была одета во всё черное, нацепив очки и прикрыв лицо черной кепкой. Беатрис не так донимали папарацци. Она была достаточно известна, но её не беспокоили так часто как Идан в последние недели. Казалось, все эти журналисты-стервятники задались себе целью выяснить всё о личной жизни Идан Фабэр. Вот только женщина особо и не скрывалась, то и дело мелькая на Гала и других мероприятиях в компаниях разных женщин, только подогревая интерес СМИ. Также общественность знала, что у неё есть дочь, но ни имя, ни пол её не были им известны. Идан могла запросто засудить любого наглеца, который бы попытался влезть своим носом в её семью. Но ресторан, выбранный Беатрис, был достаточно известным и славился своей приватностью. Журналистам было почти невозможно пробраться внутрь. Хотя, о прецедентах Фабэр доводилось слышать. Их столик был в зале для некурящих. Идан из уважения к Беатрис не собиралась закуривать. Хотя глядя на красивую женщину перед собой, ей так и хотелось поддаться соблазну. - Как поживает Айрис? - Хочет в школу. Её бы рвения мне сейчас. – Идан игнорирует принесенную винную карту, а в обычном меню сразу переворачивает на страницу с алкоголем. Она знала, что выберет. - Да ладно тебе, пройдёт десять лет – она будет ворчать, так же как и мы. Подростком быть нелегко. - Ха-ха. Сделав заказы, женщины обсудили рабочие вопросы. Беседа текла плавно и без повышенных тонов. Рядом с Беатрис Идан всегда чувствовала спокойствие и умиротворение. Чего ей очень сильно не хватало в последнее время. Хотелось взять в охапку женщину и увезти к себе в лофт и не покидать его, держа в своих руках это потрясающее тело и его не менее потрясающую обладательницу. И снова нутро отозвалось зверем. Ощущение гона было трудно перекрыть блокатором. У Идан были проблемы с этим. Ещё в детстве её проявление альфы было куда явнее, чем у сверстников. «Настоящая альфа» - говорили мужчины её окружения. Сначала она не понимала, что в ней – обычной соплячке, было такого. Но потом всё встало на свои места. Идан с детства имела ярко выраженные клыки. Взрослым пришлось её научить прятать их. А ещё у неё был сильный запах. Что даже взрослые женщины, не говоря уже о девушках, принюхивались к ребенку. И вот сидя перед прекрасной Беатрис, Идан старалась из всех сил сдерживать свою сущность. После трапезы они поехали в галерею, курируемую Идан. Намеченный на следующую неделю перфоманс с участием ведущих танцоров Нью-Йоркской оперы не смог бы состоятся, если бы не Беатрис и её влияние в данной сфере. Приехали они в галерею не как организаторы. Расположившись в административной части, оставшееся время до премьеры они провели в обсуждении семейных праздников и планов на следующие месяцы. Идан очень хотела приезжать в Нью-Йорк почаще, но студия занимала почти всё её свободное время. К тому же светский образ жизни, присущий Идан, не особо был по душе Беатрис. Даже если бы у Идан была возможность, то она всё равно бы не сумела уговорить Беатрис сопровождать её. И это могло привести её в ярость даже больше чем неожиданное возвращение Микаэлы в её жизнь. В вечер премьеры Линкольн-центр был окружен энтузиастами, любителями и настоящими ценителями. Места на балконе сохраняли приватность женщин. Беатрис благоволительно улыбнулась охранникам и портье, который тут же их отвел от основной массы пришедших гостей. Фабэр не удивилась любопытному взгляду мужчины, но не открывала своего лица, несмотря на рамки приличия. Левассер завлекла мужчину разговором, отрывая от его от Идан. Дойдя до своих мест, она напомнила ему об конфиденциальности своего нахождения в театре. Завершив карьеру балерины Беатрис предпочитала оставаться не у дел театра. Несмотря на это, она понимала, что скоро многие узнают, что она здесь, но всё же Левассер в первую очередь не хотела, чтобы её спутница чувствовала себя некомфортно. Идан же спокойно подметила, что не страшиться встречи с её бывшими коллегами. Напротив, весьма скандальная в последнее время Фабэр с удовольствием поиздевалась над консерваторами. Но то было делом грядущим и лишь вероятным. Ещё раз улыбнувшись Беатрис, Идан перевела взгляд на сцену. Погас свет. Зазвучала скрипка.