Раскрась мой мир

      Съёмки проходили в очень масштабном формате: в небе кружили дроны, по всей площадке были расставлены клетки с непрерывно щебечущими птицами, вокруг суетились сотрудники, а сотня фанатичных девиц истерично орала в стороне. Последние несколько недель город был окутан удушающей жарой. Ван Ибо устало стоял в традиционном костюме, полностью состоящем из синтетики, и пот ручьями стекал с его тела. Внезапно ассистенты объявили о том, что нужно перейти в другую локацию. Началась неразбериха: люди, утомлённые жарой, не понимали, куда им нужно идти и что делать. По рации то и дело звучали крики и ругательства. В результате кто-то выпустил птиц, которые тут же облепили актёров. Начался настоящий хаос: сотрудники бегали, пытаясь поймать птиц и посадить их в клетки. Ван Ибо, ругаясь и вытирая пот, отмахивался от голубей, которые путались в его тщательно уложенных волосах и цеплялись за парик. Вдруг он почувствовал знакомое головокружение, которое всегда предшествует очередному приступу, и занервничал. «Дерьмо, только этого мне сейчас и не хватает!» — Срочно принеси мне телефон и наушники! — Он схватил за руку своего партнера и по совместительству любовника за локоть. — Опять начинается? — в голосе Ань Бэй проскользнула тревога. Ван Ибо кивнул и почувствовал, как его ноги стали подкашиваться. Цвета вокруг него менялись с невероятной быстротой, словно в калейдоскопе. Он не мог предсказать, увидит ли в следующую секунду мир в черно-белых тонах или просто его цветовосприятие ухудшится. — На позиции! — закричал режиссёр и для большей убедительности замахал руками. — Ван Ибо, почему у тебя в руках зелёный веер? Кто-нибудь, принесите ему красный. Однако сотрудники были заняты подготовкой локации и установкой освещения, так что поблизости никого не оказалось. — Возьми сам, реквизит прямо за тобой, — сказал ему кто-то из коллег. Нервно покусывая губы, Ван Ибо разглядывал однообразные серые веера, чувствуя, как паника охватывает его с ног до головы. Внезапно в его ухе зазвучала прекрасная мелодия, сопровождаемая волшебным голосом. Мир вокруг вновь заиграл красками, и Ван Ибо, вздохнув с облегчением, схватил красный веер. — Бо-ди, я всё же считаю, что тебе следует обратиться к врачу, — сказал ему Ань Бэй, когда они, уставшие, вернулись в номер гостиницы. — Приступ может начаться в любой момент, и я заметил, что интервалы между ними стали короче. — И что же врач может сделать? — скептически произнёс Ван Ибо, приподняв бровь. — Выпишет очки и разнесёт новость по всему миру? Как ты думаешь, где я окажусь после этого? Как бы ни говорили, это не лечится. — Но нужно же что-то делать! А если приступ случится в неподходящий момент, когда у тебя не окажется с собой песни? — Она — мой единственный шанс на полноценную жизнь, — печально произнёс Ван Ибо, разводя руками. — Тебе удалось узнать, кто исполнитель? — Нет, — ответил он, покачав головой. — Эту запись сделали полгода назад, и авторство её неизвестно. С тех пор автор не давал о себе знать, и его никнейм в интернете тоже не зарегистрирован. Никаких следов! — Ну что ж, хорошо, что ты случайно её нашёл. Не хочешь массаж? — внезапно предложил Ань Бэй, и в его голосе прозвучала интимная хрипотца. — Наружный. Хотя и внутренний тоже был бы неплох. — Он провёл тыльной стороной пальцев по волосам Ван Ибо и прижался к нему. — Ну как? — Предложение заманчивое, но сегодня я пас. Эта невыносимая жара и чёртовы съёмки совсем меня измотали. Иди к себе, а я приму душ и сразу же лягу спать.

***

      Погода стояла ясная уже несколько дней. На синем небе не было ни единого облачка. Съёмки под палящим солнцем измотали всех настолько, что режиссёры приняли решение перенести их в павильоны. У Ван Ибо участились приступы нарушения цветовосприятия. Чтобы не ошибиться в ответственные моменты, ему приходилось заучивать цвета костюмов и реквизита. В некогда дружном коллективе начались ссоры. Ван Ибо и его партнёр не были исключением. Между ними повисло напряжение. Ван Ибо держался из последних сил, пока на него не упал дрон с аппаратурой.       Режиссёру срочно требовались кадры общего плана, и он постоянно просил оператора поднять дрон с камерой как можно выше. Возмущённый пилот предупредил, что аппарат висит почти под потолком, но оператор всё равно настаивал на максимальном подъёме.       Вся съёмочная группа, словно в замедленной съёмке, наблюдала за тем, как лопасти дрона зацепились за потолок и, потеряв управление, аппарат стремительно полетел вниз, прямо на Ван Ибо. Девочки из массовки дружно завизжали. Ван Ибо, услышав их крики, в последний момент успел отскочить, но споткнулся, и сломанный аппарат всё же задел его правый локоть. От резкой боли Ван Ибо зажмурился, а его рука повисла, как плеть. Открыв глаза, он вновь увидел мир серого цвета и часто задышал. Под кожей его щёк нервно ходили желваки. — Блять, вы что, совсем охренели, криворукие! — заорал он и со всей силы пнул дрон. — А если бы он упал мне на голову? — Какого хрена ты пинаешь дорогое оборудование? Чувствуешь себя звездой? — крикнул пилот в ответ, защищая технику от разъяренного актера. — Может быть, хочешь оплатить его ремонт? — Совсем головой поехал? Я должен платить за разбитый аппарат и за то, что вы меня едва не угробили прямо на съёмках? Разразилась жаркая ссора, которая могла перерасти в массовую драку. Ань Бэй поспешил вмешаться и увёл разъярённого Ван Ибо с площадки. В результате инцидента было сломано дорогостоящее оборудование. Ван Ибо получил небольшую травму, а в коллективе разразился скандал, сопровождающийся выяснением отношений. После продолжительных споров и обсуждений руководители проекта решили сделать небольшой перерыв и на неделю распустили группу.

***

      Чтобы немного отвлечься и снять напряжение последних дней, Ван Ибо отправился в бар. Ань Бэй, как верный хвостик, последовал за ним, и вот они уже сидели в закрытой кабинке. Ван Ибо подставлял ему шею, лицо и губы для поцелуев, но сам не отвечал на них. А когда любовник вытащил наушник с успокаивающим голосом, чтобы поцеловать мочку уха, Ван Ибо перехватил его руку. — Нам нужно поговорить, — решительно произнес Ван Ибо, и Ань Бэй, охваченный отчаянием, замер, догадываясь, что стоит за этими словами. — Мне очень хорошо с тобой и не более. Понимаешь? Ты заботливый, ласковый, но всё не то… Мой яркий мир затухает. Я перестал видеть цветные сны и не знаю, что со мной будет дальше. Ань Бэй собирался что-то ответить, но Ван Ибо мягко прикрыл ему рот своей ладонью. — Ничего не говори. Я очень устал. Меня ничто не радует, и наши отношения в том числе. За столом воцарилась тишина. Ван Ибо тяжело вздохнул и сделал глоток пива. Ань Бэй не мог выразить словами те чувства, которые испытывал в этот момент. Он ощущал глубокую горечь и разочарование, понимая, что его надежды на совместное будущее не сбылись. Его тело охватила нервная дрожь. Закрыв глаза, он прошептал: — Ты хочешь расстаться со мной? Полюбил другого? — один за другим посыпались вопросы на Ван Ибо. — Мне нужно разобраться в себе, побыть одному. Любовь ведь сродни помешательству, как наваждение. Когда ничего, кроме неё не имеет значения. И я хочу почувствовать это. Я бы хотел полюбить тебя так же сильно, но пока у меня не получается. Ван Ибо поднялся из-за стола и снова надел наушники. — Идём, отвезу тебя в гостиницу. — Не нужно, доберусь на такси. Уходи, Ибо, раз решил… — Прости меня, я правда старался.