Пятнадцать цифр истории

Новый день солнечным светом ворвался в дома жителей Сторибрука. Не меняя режим дня, гномы решили посетить кафе "У бабушки", Руби как обычно работала официанткой, а Снежка досматривала спокойный сон – никто даже не думал о том, что случится в скором времени, однако к границе уже стал подходить туман. По кухне в доме мэра витали приятные ароматы, вызывающие зверский аппетит. Накрыв на стол и поставив чайник на огонь, женщина посмотрела на часы и как раз ко времени вынула из духовки булочки с корицей. Прикинув, что совсем скоро подойдёт и время завтрака, Реджина направилась в комнату к спящему сыну, однако на пол пути услышала звонок во входную дверь, открыв которую, возвела глаза к небу. В дом ворвался воздух с улицы и едва ощутимый запах яблок со двора, что немного придавали женщине спокойствия. – Свон, Вам не кажется, что заваливаться в дом так рано не культурно? – Могу завалиться на... Даже не желая узнать, что может ляпнуть Эмма, Миллс подняла руку: – Можно без подробностей? Раз ты уже сюда ввалилась, то мне нужно поговорить. Пройдем на кухню. Заламывая пальцы, Свон присела на один из стульев чуть поодаль хозяйки дома. – Генри очень привязался к тебе, но меня не устраивает то, как ты проводишь с ним время. Он питался, как положено, у меня есть все средства на то, чтобы так продолжалось и дальше, я не хочу подрывать здоровье своего сына пищей сомнительного содержания. – вздохнув, женщина перешла на то, что её действительно волнует. – Я не хочу, чтобы ему было больно, когда ты вновь исчезнешь из нашей жизни. Я не хочу, чтобы ему снова пришлось ходить к Хопперу. – Раз уж мы заговорили за Генри... Собственно, и я хотела завести разговор о нём. – Эмма очень хорошо научилась врать ещё со времён жизни в приютах. – тебе не кажется, что он ходил к Хопперу из-за тебя? Не кажется, что ты холодна, как лёд и что сын это просто-напросто чувствует? Ты, как сгоревший уголёк и тебя уже не исправит ничто. Понимая, что она хотела совершенно не этого, не так, не про то, хотела сказать абсолютно противоположные вещи, Эмма прикусила язык, однако слишком поздно. Подняв глаза, она увидела ураган осколков злости в зрачках бывшей королевы. – Да что ты можешь знать о Генри?! Что ты можешь знать о том, что он может ощущать, испытывать, что он может желать? Ты знаешь, что ему нужно, когда слезы наворачиваются на глаза, ты видела, как парень рос, ты слышала, что он не общается со сверстниками? Ты видела анализ, которым он подвергает всех людей вокруг? И даже не думай, что ты его прошла, Свон! Этот анализ не могут проходить люди, что разрушают множество чужих судеб. А особенно – судьбу родного сына. – Ты не имеешь права меня судить. Ты лишила меня возможности вырасти с родителями! Ты лишила меня всего, Реджина. – Думаешь, у тебя самая ужасная судьба, Свон? Тогда я имею полное право спросить: видела, как твоего любимого человека убивает собственная мать? Видела, как она разрушает всё, что тебе дорого? Ощущала, как добро сдаётся под шёпотом Тёмного мага? Понимала, что этот щит нужен только для того, чтобы... – губы Реджины подрагивали от от подступившего раздражения. – Да что я тебе объясняю. Всё равно не поймёшь, Свон... – Молодец, Миллс, – так же со злостью произнеся фамилию мера, оскалилась Эмма, – всегда, когда тема доходит до смысла, ты пасуешь! Да, в этом вся ты... Неужели от собственного отражения не противно? Хотя, не от отражения, скорее, от собственной души. Но разве у Вас есть душа, Злая Королева? Каждая смотрела друг на друга с нескрываемой неприязнью. Много раз стараясь наладить общение, они только ещё больше усугубляли его, забыв стук сердца при первом разговоре. Кто они друг другу? Враги. В комнату сына стали пробираться повышенные голоса матерей, однако ни один из них не мог прервать то, что видел Генри, сминая в кулаках простынь. ”Блуждая в белом и непонятном тумане, мальчик неожиданно услышал голос какого-то диктора: – В этот раз вера в сказки исчезнет навсегда, если Эмма Свон, спаситель, не сможет понять своего истинного предназначения. Вокруг началась паника: не видя ни людей, ни животных – никого рядом с собой, Генри начал задыхаться. Не зная, кто сейчас управляет миром и почему в этот момент он ощущает столько горечи, страха и тоски, что давили на лёгкие, мальчишка вдобавок осознал, что его неожиданно подкинуло вверх, а из облаков громыхнуло предсказание: В этот раз вера в сказки исчезнет навсегда, если Эмма Свон, спаситель, не сможет понять своего истинного предназначения... " Ощущая ужасную подавленность и слабость, ведь кислорода не хватало с каждой секундой всё острее, Генри наконец смог разомкнуть глаза и вздохнуть. Ещё не приведя дыхание в порядок, мальчик соскочил с кровати и понёсся туда, откуда доносились обозлённые голоса Реджины и Эммы. – Мама, мам... – Обе обернулись. – Там... Над Сторибруком вновь будет заклятие, нам надо что-то сделать! – Какое заклятие, Генри? – Реджина села на корточки возле сына, поправив рукой его челку. – Скажи, пожалуйста... Но ему уже не требовалось отвечать: посмотрев в окно, они увидели подходящие вдалеке клубы фиолетовых облаков, окутывавших границы города. Бросив взгляд на Эмму так, чтобы не выдать обеспокоенности, Миллс попросила Свон запереться в главном кабинете вместе с сыном, пока не будет понятно, что произошло. Она знала, что Генри не пострадает... Бесприкословно её послушав, Эмма поняла, что Реджина всё-таки готова доверить ей сына, кивнула и пошла в кабинет мэра. Чёрно-белое оформление интерьера отвлекало от тревожных мыслей, а Генри, сев в кресло, изподлобья следил за матерью, что ходила из стороны в сторону, стараясь оттолкнуть мысли, параллельно мелькавшие в голове во время сегодняшней ссоры... Входная дверь закрылась. Расстояние до склепа уменьшалось всё быстрее и быстрее. В голове крутилось одно: с ними всё будет хорошо. Генри не пострадает. Ни за что... Её сердце безоговорочно принадлежало сыну. Какая разница, сколько он её отвергал, сколько между ними было недопониманий и ссор? Она испытывала к нему безоговорочную любовь... Наверное, даже большую, чем Свон – родная мать. Наконец оказавшись возле своего склепа, Реджина обернулась, убедившись, что рядом никого нет и спустилась в хранилище. Проклятия, книги с заклинаниями – всё крутилось в голове. Сосредоточившись, женщина потянулась к ящику, благодаря содержимому которого можно изготовить любое зелье и принялась перебирать всевозможные колбы. Чувства и внимание сосредоточились на происходящем, поэтому, быстро уловив краем уха резкий шорох, Реджина обернулась, и сразу же оскалилась от раздражения. – Если ты сейчас же не снимешь заклятие, ты больше не увидишь Робина. – Мне не за чем снова подвергать проклятию город! – женщина задумалась, будто смотря себе в душу, – Город, в котором я стараюсь наладить отношения с Гудом, и в котором меня только простил Генри. Напряжение в комнате возрастало с каждой секундой. Чувства обеих женщин определённо нельзя было назвать тёплыми, а особенно – понимающими собеседника напротив. – Я не верю ни единому слову, Реджина. – бросив тяжёлый взгляд, фея всем видом показывала, что до сих пор не понимает, как простили Злую Королеву. Наблюдая за женщиной, Голубая видела только ту, что не способна на любовь и сострадание. – Тебя невозможно ни исправить, ни простить. – фея взмахнула крыльями и исчезла, но Реджина, не успев перевести дух и сжать ладони в кулак, вновь увидела причину подступившей злости в сопровождении спасительницы, закатив глаза. Не понимая, при чем тут Свон, она вопросительно посмотрела на Голубую. – Ты как комар... – Голубая удивленно обернулась. – вечно высасываешь нервы. – Реджина, если ты не снимешь заклятие... – Это я уже услышала. Я уже сказала, что я тут не при чем. Моя единственная цель – хорошие отношения с Генри и Гудом. – Хорошо. – Голубая на пару секунд исчезла и привела сына. – Ещё раз спрошу, Реджина – ты уверена, что с Гудом? С этими словами Голубая взмахнула крыльями и оставила матерей и сына в тишине. – Что она имела ввиду? – задумчивая Свон внимательно посмотрела на Реджину, всматриваясь в её глаза. – Ничего, Свон. – взмахнув рукой, Миллс перенесла всех троих в свой склеп. – Вы стойте тут и не мешайте. Я не знаю, что может прийти в голову крылатой пискле. Женщина принялась искать все зелья, что могут хоть как-то пригодиться в сложившейся ситуации. Какое это заклятие? Что может помочь, если кто-то пораниться? Сбереженная сумка всё больше наполнялась разными колбами, а у Реджины все проявлялись перед глазами страшные картины: что, если с Генри что-то случиться? Нервы были наколены. Стоявшие сзади Эмма и Генри старались не издавать ни звука, но, задумавшись об утренней ссоре, Реджина упустила одну из пробирок, что моментально разбилась, но вместо пролитой жидкости и разлетевшихся осколков хранилище покрыло туманом и они окзались в библиотеке Сторибрука... – Библиотека Сторибрука? Я думала, у тебя более зловещие заклятия. – мэр возвела глаза к небу. Реджина принялась просматривать глазами самые обыкновенные полки. Не видя ни единого человека, женщина терялась в догадках, зачем они тут. Генри нарушил тишину, замечая, как Эмма смотрит на Миллс, пока та не видит, и улыбнулся, наконец произнеся: – Это не случайно! Генри внимательно наблюдал за мамами, параллельно выискивая глазами книгу. По его коже прошел теплый ветерок, превращаясь в ощущение тепла по всему телу. Каким-то чутьем мальчишка понял, что его зовёт Книга Сказок. Удивившись тому, что она не в его комнате, хотя младший Миллс был в этом уверен, Генри прошел несколько стеллажей, зацепившись взглядом за Книгу Сказок. – Нам нужно её открыть. Обе переглянулись. Лицо Реджины будто спрашивало: тут что-то не так. Эмма, ты понимаешь, что происходит? Однако ни одна из женщин не могла открыть друг другу собственную тревогу, впрочем, их решение уже не требовалось: тело само подсказало, что делать. – Стой! – чувствуя неладное, обе мамы схватились за плечи сына, и троица оказалась в лесу. – Это Нетландия...