Пятнадцать цифр истории

Остров, казалось, одичал ещё больше. Растения переплелись между собой ветвями, вглубь которых, находя маленькие щели, проникал свет, словно проходящий лабиринт природы. На этой земле она ещё не сдалась под натиском человека, именно здесь Генри осознал, насколько сильно любит матерей, что готовы пройти всё на свете, лишь бы сын находился внеопасности. И именно тут мальчишка смотрел на них глазами благодарности, глазами, о взгляде которых так давно мечтала Реджина, да и Эмма, в своё время и не надеясь, что Генри сможет её простить. Этот момент мог бы стать чудесным, если бы на этой земле не жили ни в чем неповинные подростки – брошенки собственных родителей. Тишину нарушил младший Миллс: – Я хочу сказать вам, что сейчас смогу за вас постоять... Не так, как в первый раз... Я хочу вырасти вашим защитником, я хочу, чтобы Вы гордились мной, и ещё, не злитесь, пожалуйста, но я очень мечтаю о том, чтобы вы, точнее, мы с вами.... – Генри перебил на полуслове сдержанный смех со стороны зарослей. Обернувшись, троица увидела тень подростка. Выйдя к ним, Пэн улыбался во всё лицо. Его тело вытянулось, пресс явно стал более четко виднеться под одеждой, а волосы почему-то торчали во все стороны, что совсем нельзя было сравнить с теми аккуратно лежащими прядями. Этот же вариант придавал ему чуть более взбалмошный вид самого обычного подростка. Однако подростка, уже знающего, чего хочет добиться и кому хочет отомстить. Лицо Реджины казалось непроницаемым. Не понимая её эмоций, Эмма стиснула зубы, вспомнив, каким последним ударом одарил её подросток. Ведь... Дальше была только иллюзия... Правдоподобная, холодная иллюзия жизни. В Эмме заговорила злоба, что до безумия была знакома мэру. Чувства боролись друг с другом. Уже, казалось спрятанные глубоко в душе, они вновь и вновь поднимались на её поверхность, чтобы побольнее ударить в самые доступные места. Мысли перебил голос. Звонкий, полный энергии и сил. Бросив взгляд на его обладателя, Генри сжал ладони в кулак. Мальчишка помнил, как грусть уходила не потому, что он этого хотел, а потому, что таковы были правила. Да, его никто не держал, однако мало кто хотел бы, чтобы желания побеждали разум под шёпотом других. – Вы всё-таки решили вернуться? – Пэн улыбался во всё лицо. – Неужели за капитаном? Помнится, лицо он не любил скрывать, та и вцелом тело было красивым. Неужели сделал выбор между блондинкой и собой, выбрав, конечно, второй вариант? Я не сомневался. Самовлюбленность ему шла. Вот только неподросчитал силёнок. Подсабила бы, Эмма. Ай-ай. – издевательски произнёс Пэн... – Ой, погодите... Как это я свадьбу вашу пропустил? Неужели приглашение потерялось? – подросток сделал вид, что шарит по карманам. – Наверное, пока дату не назначили? Я подожду. – Не шути так, Питер. Предупреждаю только один раз. Не знаю, как ты вновь ступил на землю, но знаю, как сильно хочу сломать твои ноги, чтобы такого недоразумения больше не происходило никогда. – Эмма вновь подменила чувства. Да, она ненавидела Пэна, однако в этот момент её, как морскую скалу, хлестали волны, подброшенные ураганом на много метров ввысь. Ураганом боли и отчаянья... Ураганом того вопроса, который гложит с самого начала появления капитана... А ведь до этого... До этого она даже и не думала о мужчине, но знала, что так нужно, что он любит её, что она отвечает ему взаимностью... Но раз за разом в голове появлялся порог дома... – Пожалуй, мне не очень хочется вести беседы, но за Крюка... – слушая блондинку, Реджина сложила руки на груди. – Ты даже не представляешь, что мне хочется с тобой сделать... Ты не знаешь, на что я могу быть способна, и, поверь мне, я очень рада, что твоё тело молодо и не лишено выносливости – над таким гораздо приятнее издеваться. Пэн склонил голову набок. Прищурившись, парень улыбнулся своим мыслям, будто до его слуха совсем и не дошли угрозы. Неужели всё, что настолько очевидно, укрывается от их глаз? Вот бы повеселиться, заодно и увидев, как те будут брыкаться, стараясь отрицать чувства... Неужели им настолько скучно жить в своем мире, что они до сих пор считают, что лучше цепляться за эмоции, которые не входят в компанию, отвечающую за инстинкты, чем тратить силы на то, чтобы уничтожать их раз за разом?.. Хотя, с чем он не спорил, они были бы прекрасной парой. Но он не имел удовольствия думать о сторонних людях, при том, не умеющих веселиться. Взглянув на блондинку, парень протянул: – Какая ты наивная Эмма, как слепой котёнок! – он вновь звонко рассмеялся, поймав уничтожающий взгляд Злой Королевы. – Генри, не хочешь понять происходящее? Ты же, вроде бы, умница, всегда за добро, за любовь... – протянув, будто делая намек на последнее слово, Питер продолжил: интересно, почему вы здесь, верно? Хотя от тебя впринципе ничего не зависит, Избранный. – тишину острова вновь погрозил зловещий смех. Питер любил, когда его слушались. Он знал все тайны места, в котором его когда-то бросили. Каждая песчинка на земле, каждый кусок коры на дереве – всё это принадлежало ему... Он упивался властью, что даровали остальные потеряшки. Больше всего на свете в его глазах любило отражаться солнце этого места, ведь именно здесь он научился жизни. Именно здесь принял себя таким, каким и являлся на самом деле. Да, он никогда ни ни за что не мог бы простить отца, и пускай в своё время Пэн последовал его примеру. Всё было правильно. – Почему мы здесь? – Генри не хотел вновь попасться в его ловушку. Перед глазами стояли грустные и обеспокоенные лица родителей, снова и снова вспоминалось и чувствовалось ощущение, когда он ничего не мог доказать в собственном теле, когда все его мысли заполонило другое, чужое, не его... Когда им был другой человек, пусть даже и он оказался тогда не в своей шкуре, однако почувствовал себя более взрослым, что ему, собственно говоря, давно хотелось. И даже в тот раз Эмма и Реджина почувствовали сына, пускай и в облике Пэна. Генри был уверен, что его мамы обладают гораздо большим, чем магия. Младший Миллс знал это. Даже вера не сильно нужна была, чтобы утверждать подобное. Он всё ощущал, однако ждал объяснений с таким желанием, что не вдавался глубоко в размышления. Наконец прозвучал долгожданный ответ: – Как, а вы ещё не поняли? Это игра. Ваша книга сказок поступила мудро – перепутала миры, оставила мне карту... – смакуя объяснения, Пэн облокотился спиной на одно из деревьев, просунув большой палец в петель брюк. Каким бы отдельным миром не была Нетландия, парень не смел позволять себе выглядеть неподобающе, хотя всё остальное выглядело немного обветшало. – Думаю, вам придется поломать голову. Люблю загадки, а на острове их довольно-таки много. Да и за его пределами не меньше... Не сводя взгляда с отца Голда, Эмма понимала, что его сын ещё мягок, потому что всегда знал, чего хочет, и не сильно любил тянуть быка за рога. Он ставил условие, заключал сделку и дело в шляпе. Да, возможно, для красоты момента мужчина иногда говорил так, как будто в сделках заключалось всё счастье и его, и чужой жизни, но был предельно точен в своих желаниях, чтобы управлять чужими. Казалось, в этот момент она подумала за его лавку, ведь всё лучше, чем торчать здесь, не отрывая взгляда от сына, ведь за него было действительно страшно. К сожалению, она никакими заклятиями сейчас не могла его защитить... Да, сердце находилось в безопасности, но, к сожалению, она не знала, что их может ждать. – Какую карту тебе оставила книга сказок? – Реджина потеряла терпение. За пару шагов оказавшись лицом к лицу к Пэну, она всё наступала на него, не отрывая взгляда от не дергающихся зрачков. – Я не собираюсь ждать сто лет и советую ответить на мой вопрос, пока не успел пожалеть о том, что впринципе можешь говорить, ты понял? Я вырву не только сердце, но и все остальные органы, если понадобится спасти сына. И ты для этого самый лучший кандидат на данный момент. Казалось, встрепенулась даже природа, ощущая всю серьезность сказанного. Слова пускай и могли поразить, однако не явного хозяина Острова. Он не желал слушать самонадеянность и самолюбие, но видел, что в Реджине их было хоть отбавляй. – Такими темпами ты его только... – Эмма перешла на шепот, наклонившись к уху Миллс, что, быстро одернув голову, едва заметно кивнула, борясь с желанием провести ладонью по шее. Стараясь взять мысли под контроль, она перевела внимание на Пэна, который перестал наблюдать за женщинами лишь после того, как их взгляды встретились и пояснил, постукивая пальцами о дерево, на которое облокотился для удобства и более расслабленной позы. Он никуда не спешил. Остров дарил молодость и здоровье, не оставлял никого и никогда голодным, особенно если приучится к нему и знать, что где можно найти. Не зря же на нем жило столько потеряшек, при том ни один год. Не став долго мучать женщин, Пэн с удовольствием стал объяснять и про карту, и про то, что предстоит пройти матерям Генри. – Карту действия. Понимаешь ли, Эм-ма, моё главное желание после того, как вы меня отправили в Адский Сторибрук – отомстить. Все миры находятся здесь. Все их жители – тоже. – Парень наслаждался удивлением на лице женщин и произнес дальнейшее объяснение. – В месте, которое мне подчинено. Точнее, конечно, не тут, но связаны с Нетландией и подключены друг к другу. Все земли связывает одно – их жители не примут вас. Я заручился поддержкой многих, чтобы отомстить тебе, Эмма Свон. Я смог испортить ваши отношения со многими сказками, Реджина Миллс. И они уже точат на вас обоих зубы. И поверьте, загрызут и не подавятся, а ваша кровь станет лучшим подарком за всю мою жизнь. Надеюсь, вы позабавитесь, идя дорогой, что обозначили чернила на пергаменте. – Давай закончим разговор и начнем твою игру. – Забирая карту из рук Пена, Реджина крепче взяла Генри за руку, не давая себе права показать беспокойства о сыне, пускай и жвалки на её лице уже ходили ходуном. По крайней мере перед Пэном, что застрял в подростковом возрасте, однако вёл себя хуже самой классической малолетки, Миллс не хотела выдавать нервозность. Поправив локон волос, она была уверена, что зелье, которым обработала руки ещё после первого дня в Нетландии ей поможет, но Миллс выбило из колеи лицо демона, давшего свой ответ на её действие, а её глаза расширились от того, какой улыбкой её одарил подросток: – Мне нравится твой настрой. Да, и для драматизма. – Питер внимательно смотрел на обоих женщин и хотел повеселиться так, чтобы все осознали, насколько четко и правильно ведет себя глава острова. Он знал, что здесь могут остаться только дети, но и вновь появившимся взрослым хотел предоставить что-то действительно интересное, но в меру своей возможной жестокости. По крайней мере в духовном плане, ведь по себе знал, что так гораздо больнее. Стараясь не пропустить ни единого движения на лицах женщин, Пэн взмахнул рукой и исчез вместе с Генри, запечатлев в памяти два лица, застывших в выражении шока. – Он не посмеет! – хотя Реджина и понимала, что последовать следом невозможно, но и Свон схватила её за руку, остановив женщину, что и в её глазах увидела отчаянье. Казалось, оно выбило землю из-под ног блондинки. Да, она знала, что Миллс любила сына больше жизни, однако видеть её настолько хрупкой, потерянной, даже потрясенной казалось сложнее всего. Ей проще было бы ругаться, кричать, но не видеть отчаянье в глазах той, что когда-то держала в страхе весь Зачарованный лес. Откинув мысли в сторону, женщина сосредоточилась на том, что можно было сделать. Наверное, единственное, что семейство Голда делает хорошо: это не может оставить никого без дела, пускай и для пущей уверенности, что всё будет сделано, порой поступает слишком жёстко... Но Спасительница осознавала, что без дела сидеть они не стали бы по-любому. – Что там первое? – Эмма закусила губу, надеясь что с сыном всё будет в порядке. В её голове проносился целый ураган: она снова показала себя ужасной матерью, снова не защитила сына, снова попала в просак... Перед ней вновь появлялось лицо Реджины, совсем не удивлённое тем, что всё так получилось. Пускай сейчас женщина ни в чем не могла её обвинить, Эмма осознавала, что своя собственная внутренняя совесть грызла похуже любого мэра, любой злой королевы и любого разгневанного лица Реджины Миллс. – Лавка Голда... Никто не сомневался. – Реджина, поправив немножко запылненную одежду и сморщившись, взмахнула рукой, оставляя остров оставшимся потерянным мальчишкам. Следуя за ней, Эмма тяжело вздохнула, не зная, что их может ждать на пути. Где-то в высоте полета прокричали попугаи, осознавая, что и в этот раз гости покинули землю только с разрешения Питера Пэна.