Не наш мир.

      Вскоре снежная завеса стала практически сплошной, разобрать что-то можно было на расстоянии вытянутой руки. Фобос отдал команду сомкнуться, чтобы никто не отбился и не канул в ледяной пучине. Пройдя менее сотни метров, тёмная фигура остановилась, всем своим видом выражая напряжение. Бойцы смирно стояли, ожидая дальнейших распоряжений. Казалось, что эта сцена могла продолжаться бесконечно, но нервозное состояние прервала вторая мрачная фигура, полностью неотличимая от Фобоса. Она, не спеша, можно сказать самодовольно, подошла ближе, коснулась маски Сефирота. Тот мелко дрожал, не понимая, что делать. Клон замер, детально осматривая лицо своего оригинала, затем резко ударил его в переносицу. Фобос покачнулся и схватился за косы, клон повторил его действия. И вот две черных тени стали обрушивать шквалы ударов друг на друга, отступая и сходясь, распыляясь и материализуясь. Их бой больше напоминал вальс, извращённый сознанием безумца, оба танцора знали друг друга слишком хорошо. Поняв, что силы равны фигуры встали друг напротив друга. Отряд выживших бойцов держал оружие наготове, но не знал, что ему предпринять.       Оба Сефирота развернули головы, сокрытые шлемами к людям.       — Полагаю без сторонней помощи здесь не обойтись. — Тёмные фигуры синхронно повторяли жесты, а их голоса отдавались эхом.       — Тонфрисс, — Две левых руки поднялись в странном жесте, — Твоё имя я хотя бы знаю, выясни, кто из нас подлинный. Не знаю, как, честно. Я… Мы… Идентичны. Шлемы на головах Сефирот собрались в небольшой отсек на шее, теперь было видно их лица. Щека одного сочилась кровью.       — Сэр, — Начал Тонфрисс, — за сколько у Сефирота затянется рваная рана? Оба Фобоса коротко приложили сложенные пальцы к подбородку, тень задумчивости пробежала по худым лицам.       — Менее пяти часов, тут холодно, как в открытом космосе, но не думаю, что это критично повлияло на регенерацию. Что ты удумал, Тонфрисс?       Вместо ответа прозвучала короткая очередь, но одна из фигур успела распылиться, уйдя с линии огня. Танец смерти вновь продолжился, перемешивая фигуры. Вскоре Сефироты остановились, ожидая суда людей. Щёки обоих были целы.       Один Фобос хитро прищурился и, надавив в районе локтя, извлёк ампулу и, сжав кулак, вогнал иглу в кожу. Второй повторил всё в точности, но, кажется, не заметил ампулы. Оба стояли смирно, пока их не разразила крупная дрожь, зрачки их расширились. На крепко сжатых скулах проступили капли пота, бордовые вены расползались по лбу.       Лицо одного Фобоса начинало меняться от секунды к секунде: глаза меняли оттенок от бледно-голубых до карих, волосы то напоминали ржавое мочало, то походили на сальные белые нити, шрамы и татуировки испещряли кожу и исчезали без следа. Рокот автоматных очередь заглушил вой ветра и прошлись по изменяющейся фигуре. Та, промедлив мгновение, распылилась, зависнув в воздухе, но тут же огромный голубой всполох спалил её, оставив лишь выжженную землю на пути луча. Оставшийся Фобос трясущимися руками перевёл раскалённую докрасна винтовку в режим минимальной мощности и упал на колени, обхватив голову.       Тонфрисс воткнул в снег возле своих ног аварийный маячок и отдал команду держать позицию. Пятнадцать минут, прошедших с момента дуэли, показались бойцам вечностью, однако Туннель, постепенно увеличивающийся в диаметре, вселял в их сердца надежду.       Фобос уже не держался за голову, а просто сидел уставившись в точку. На его лице читалось измождение. По окончании стабилизации Туннеля он молча поднялся и на шатающихся ногах двинулся в синий проём. Отряд последовал за ним.       В первой же комнате по ту сторону Туннеля их ждал Авраам. Он в мятом халате и пятнами кетчупа на щетине громко кричал и размахивал руками. Тонфрисс, как и прочие бойцы отряда не слышали, что он втолковывал Фобосу или, не хотели слышать. Фобос, согнувшись над пухлой фигурой учёного, смотрел на него мрачными глазами, что-то бурча в ответ: ” Пошёл ты нахуй, Авраам! Если тебе нужны детали попроси записи с нательных камер у парней, а я ухожу», — Сефирот развернулся и, опираясь о стену, вышел в главный коридор, его снова начинала бить дрожь. Мысли летали с бешенной скоростью, путались, сбиваясь в единые комья, напоминая серпентарий или огромную аварию на хайвэе. «Мне нужно попить, вода… Вода поставит меня на ноги», — вторил себе Фобос, медленно идя в сторону столовой. Вколотый наркотик давно растёкся от руки по всему телу, подчиняя себе разум. С трудом ввалившись в столовую, Сефирот грузно сел на свободный стул у барной стойки и обратился к бармену: ” Джеки, налей мне стакан воды, умоляю.» Бармен недовольно покосился на огромную тощую фигуру и, презрительно фыркнув, толкнул стакан в костлявую руку.       — Я Рик, а не Джек, запомни, выродок, — бросил бармен, протирая новый стакан. Фобос опрокинул внутрь себя воду, прислушиваясь к своим ощущениям. Живительная влага распространялась по горлу, давая слабое облегчение.       — Джеки, налей мне стакан, умоляю, — протянул Фобос, ударив пустой тарой о стойку.       Бармен с ещё большим отвращением взглянул на Сефирота, но, не сказав ни слова, наполнил стакан до краёв. Фобос резко вкинул стакан и, ударив стеклом по дереву ещё сильнее, сказал громче. — Джеки, налей мне стакан, умоляю, — плотно сжатые фаланги побелели под чёрным костюмом, но усилие, приложенное к стакану, покрыло его мелкой паутиной трещин.       Бармен проигнорировал просьбу Фобоса, предпочтя ему нового посетителя. Фобос «выпил» пустой стакан и с грохотом разбил его об стол.       — Джеки! — Зычно крикнул Фобос, — Налей мне стакан, умоляю!       Бармен удивлённо выпучил глаза и молча наблюдал за странной ситуацией. Сефирот раз за разом вскидывал пустую руку и с жёстким ударом ставил её на стол. «Джеки, налей мне стакан, умоляю!», — повторял Фобос всё громче и громче. Когда все вокруг стали испуганно расползаться по углам бара, а лак на столе окончательно слетел, Кор поднялся, истерично смеясь и раскачиваясь, пошёл в свою комнату.       Совсем скоро он обнаружил себя лежащим на кровати, не помня ничего до этого момента. Голова раскалывалась, а тело ужасно ныло. “ Твою мать, снова сорвался, менталочка совсем ни к чёрту в последнее время», — думал Фобос. Растянувшись на мягкой койке, он закрыл веки, налитые свинцом и попытался отвлечься от грызущих сознание мыслей. Это проблемы Фобоса будущего, а Фобосу нынешнему нужен долгий и хороший отдых.