Не наш мир.

      Ему ничего не снилось, кровать стала телепортом из одного дня в другой, будто дата в углу видеозаписи перепрыгнула неделю на особо затёртом участке плёнки. Фобоса мутило, тело отзывалось ноющей болью. Он с большим трудом положил руку на плотно сжатые глаза и с присвистом застонал.       — Поглядите как разогнался, — Прозвучал знакомый голос, — Лежал бы дальше, торопыга.       Фобос плавно поднял голову, напоминающую свинцовый шар, наполненный водой. Сфокусировав расплывшийся взгляд на двери, он прищурил глаза и стал рассматривать гостя. Крепкое фигуристое тело, светло-зелёный костюм и бронзовые волосы, вьющиеся почти до пояса. На ясном лице сияла снисходительная улыбка, а изумрудные глаза приветливо лучились.       — Сирена, не ожидал тебя увидеть так скоро. Хотя "скоро”-это как? — Фобос задумчиво сдвинул брови в потугах просчитать длительность сна.       — С момента вашего возвращения прошло четыре дня. И можно не так официально, какая я тебе Сирена. — Обиженно надув губы ответила девушка. Фобос безвольно упал на кровать и хрипло засмеялся и тут же сжал рёбра, готовые в любой момент вырваться из клетки тела, заточивших их.       — Снова амнезиаки? Или ты перешёл на ретрограды? У тебя лицо наркомана, поймавшего передоз, Кор. — Обеспокоено сказала Сирена, садясь на край обшарпанной железной кровати.       — Ты угадала, ретроград П-16, страшная штука. Я даже на какую-то секунду поверил, что наконец получилось, — Шептал Фобос, лёжа на кровати с закрытыми глазами, — Так близко…       — Что же ты так тщательно пытаешься забыть, Кор. Что тебя гложет? Ты никогда не отрывал мне эту сторону своей души, а ведь с момента нашей метаморфозы прошло более 130 лет. — Голос Сирены стал тише, река мыслей уносила её сознание куда-то далеко. В комнате воцарилась тишина и лишь мерный стук часов нарушал её, отсчитывая секунды безмолвия.       Казалось, что Сирена совсем ушла в себя и Фобос, видя, как в её глазах гуляют призраки прошлого, едва слышно начал свой монолог, обращённый то ли давней подруге, то ли себе, а может и всему Миру сразу: ” Я хочу забыть всё, абсолютно всё. Став Сефиротом, я утратил способность выбора, перестал стареть, перестал забывать. Неумолимый марш времени наматывает нить событий на катушку моей жизни, но вот катушка эта давно сломалась от массы нити, давящей на неё. Сломалась с глухим хрустом, как гортань попавшего в аварию. И я захлёбываюсь в крови своих воспоминаний. Знаешь, мы видели моего двойника там, нам Омега-6. Полная копия, даже щёку, порванную в один из дней на этом проклятом планетоиде, скопировал. Жуткое зрелище, скажу я тебе: тощий, как смерть, вытянутый, будто полуденная тень, обтянутый кожей череп украшают совершенно безумные глаза с покрасневшим белком, а смоляного цвета волосы нелепо лежат на лбу. Взгляд на себя со стороны отрезвляет… А потом он напал на меня. Ублюдок идеально повторял все мои движения, но видимо способен был повторять лишь то, что заложено на механическом опыте, ведь щека его не затянулась пока Тонфрисс не указал на неё своим вопросом о нашей регенерации. Эта оплошность заставила Лжефобоса действовать осторожнее, мне даже кажется, что он стал прислушиваться к моим мыслям, как я прислушивался к его. Поверь мне, это не просто бред шизофреника, этот голос был новым, он напоминал напуганного ребёнка, стоящего у разбитой вазы. Тогда я и решил вкинуться П-16, чтобы сбить доппельгангера с толку.»        Фобос жадно облизнул пересохшие губы, глубоко вдохнул и продолжил, — Препарат вызвал шквальное разрушение и изменение воспоминаний. Даже я временно потерялся, не осознавая кто я и откуда взялся, искал в вязкой жиже прошлого ответы, но не находил их, постоянно уходя на дно собственного сознания. И это я — Сефирот Фобос! А что говорить о несчастном допплере, он стал скакать между обличиями прямо на глазах парней. Наверное, он совершенно не понимал, что происходит в наших головах, доверяя каждой блеклой картинке, возникающей в сознании. Его нашпиговали свинцом, а я испепелил, низвёл до атомарного пара. Убил себя. Что я чувствовал? Страх и наслаждение…       Фобос закончил свой долгий монолог и тяжкое молчание вновь повисло в воздухе. Сирена смотрела на него встревоженным взглядом, затем аккуратно коснулась пояса чёрного Сефирота, нерешительно поглаживая его.       — А откуда он взялся? Это очень странно и необычно, не помню ни одного доппельгангера за всё это время. — Нетвердым голосом спросила она.       Фобос неоднозначно пожал плечами и сказал: ” Подозреваю, что в этом замешаны фантомы. Не видел ни одного с первых дней экспедиции. А одной ночь Сара приходила ко мне во сне, наверняка она, как апостол, обладает силами проникать в головы живых существ.»       — Сара? Там была Сара? — Удивлённо спросила своего товарища Сирена, — Дело становится всё загадочнее и загадочнее. Апостолы пали до личной встречи с человеком. Фобос ничего ей не отвечал, уставившись в потолок не моргающим взглядом.       — Настрадался ты так, что не позавидуешь, Кор. — Сирена легла рядом с ним, обняв левой рукой костлявую щёку, — Ты заслужил отдых.       Девушка стала напевать какую-то мелодию, а тепло её тела и лёгкий запах духов вводили в умиротворение. Фобос также обнял её и прикрыл глаза, наслаждаясь компанией давней подруги.       «Подумать только, все эти 146 лет, что мы знаем друг друга, она не отходит ни на шаг. Неужели во мне действительно что-то зацепило её? Эх, Вика, величайшая ошибка в твоей жизни. Ты бы могла эвакуироваться со всеми в тот злосчастный день, доучиться и пойти на работу, встретить достойного мужчину. Но ты выбрала меня…» — Мрачные мысли тяготили его, но прогнав их прочь, Фобос закрыл глаза и стал слушать мягкий голос своей пассии, поющий о чём-то прекрасном.