Евгеника или обмен?

      Проснулся сам Третий Рейх не так радужно, как это обычно бывает. Конечно, когда ты засыпаешь за столом прямо посреди работы, глубокой ночью, с горой документов и папок, утро не может быть приятным, особенно после того, как заснул в таком положении. Из-за сидячего положения во время сна, можно забыть о межпозвоночных дисках, а об отёках вообще молчим. Открыв глаза и увидев такие же тёмные круги перед глазами, он заодно и хрустнул плечами, потянув обе руки назад. Всё тело затекло и мышцы стали ныть сильнее, голова же отдалась резкой болью у виска, даже как-то слишком сильно. Тройка слегка не понимал, обычно голова болит редко, если он не грузит себя работой аж до тех пор, что не будет спать месяцами и будет чуть ли не засыпать на ходу. А в этот раз он работал как обычно, заснуть вроде не должен был, а голова болеть тем более. Да ещё и ощущение в теле такие, словно на него кто-то наложил тонну камней и заставляет спать с ними.       Когда потемнения перед глазами прошли, немец сперва опешил, протёр глаза ещё раз и проморгался пару раз, но вот картина перед ним уходить не собиралась. Кабинет, хотя скорее даже комната. Не его! Шкаф из тёмного дерева, с большими количествами книг слева у стены, напротив у другой стены была кровать, намного больше обычных, тумбочка, лампа на ней и разные картины. Перед самим нацистом лежали тонны бумаг на другом языке, а справа у края стола, расположилась знакомая, даже слишком сильно знакомая, шапка-ушанка коричневого цвета, с пятиконечной красной звездой по центру. Сами ушанки этого головного убора, были связаны сверху и она больше похожа на какой-то горшок, вот только самого нациста это волновало мало. Главный вопрос который возник перед ним, это: «Где я чёрт возьми нахожусь?». Как ни странно, но ответ пришёл довольно быстро, это кабинет СССР. Фриц узнал его, ведь ещё до войны пару раз посещал это место, но Бог с ним, узнал так узнал. Его волновало только то, почему он здесь находится, на территории его врага, в его личном кабинете, за ЕГО чёрт возьми столом?!       Он только только начал осознавать, что вообще оказался в этом месте, как вдруг, двери кабинета открылись и туда кто-то прошёл. Перед Тройкой показался мужчина, чуть старше тридцати лет, светлые волосы и глаза, с такой же светлой кожей, вполне себе типичный русский мужчина, скажете вы. Он был одет в форму полковника, это обычный китель с жёстким, стоячим воротником и с погоном* на плечах, состоящий из трёх звёзд. Это и показывало его звание полковника. Кстати, кажется Союз всего месяц назад приписал ношение этих погон вместо нарукавных знаков отличия, честно сказать, так даже удобнее. Они не мешаются и стоят ровно и их легко заметить, но сейчас не об этом. Увидев русского солдата, узнав ещё и по отличительной форме, Рейх взбесился. Прямо перед ним показался его враг, с которыми они воюют и он даже не успел полностью осознать, что находится в самом кабинете Союза, так что мужчина точно зашёл не вовремя. Немец не стал терпеть, по привычке полез руками к пистолету в кобуре который был у него на поясе. У них с коммунистом была одна привычка, носить оружие подле себя и даже спать с ним, так что это было даже плюсом в его ситуации. Не успел бедный полковник и слова сказать, как прозвучал выстрел, и пуля попала на пол прямо к его ногам. — Союз, ты что мать твою творишь! Ну его к чёрту! — выругался бедный русский и от греха подальше выбежал из кабинета.       Именно в этом моменте фриц осознавал, что только что услышал. Союз? Кабинет русского, советский полковник, пистолет, даже не их немецкого производства, как тот же всем известный Маузер, а знакомый ему по тому, у кого на поясе он всегда висел. Тульский Токарев образца 1933 года, первый армейский самозарядный пистолет СССР. Фрица не волновало что он в кого-то выстрелил не так давно, пускай чуть не убив, его волновало лишь факт того что к НЕМУ, самому Третьему Рейху, обратились как к Советскому Союзу! Это такая шутка или как? Стоило взгляду опуститься на шапку-ушанку, на бумаги и вчитаться немного в текст, хотя бы для понятия что это за язык, как Тройка раскрыл глаза от шока и уронил пистолет из рук. Оружие благополучно свалилось на пол, задев край стола и упав с характерным звуком. Немец же в этот момент полностью опустил ещё и голову, всматриваясь то в бумаги, то в уже свои руки. Вместо бледных, длинных пальцев, он видит немного грубые, большие ладони, кожа которых была светлой, но не такой прям бледной как у него самого. Цель найти зеркало стало первым желанием и в поисках хоть чего-то способного показать его отражение, фриц стал рыскать в тумбочке под столом. На третьем он смог отыскать довольно маленькое зеркало, но это лучше чем ничего. Наконец-то подняв его, нацист увидел своё отражение и сразу же узнал эти глаза, эти узоры на радужке и лицо в целом. На немца в зеркале, смотрели по настоящему насыщенно-серые глаза, с узором известного всем серпа и молота. Овальное лицо, большие, немного опущенные глаза, тонкие губы и как у многих русских, длинный прямой нос. Растрёпанные, не сильно вьющиеся темно-русые волосы, светлая кожа, не такая бледная как у немца, но тоже достаточно светлая. Это сам коммунист! Почему?!       Осознание того, что он сейчас в теле Союза, Рейх принял сразу, но его больше волновало. Почему он оказался в его теле?! Почему именно в ЕГО?! За что?! Причём в самом разгаре войны! Что им прикажете делать? ЕМУ КТО-ТО ОБЪЯСНИТ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Закричать хотелось изо всех сил, но рисковать в таком положении Тройка не стал, он не идиот. Что он скажет, если сюда придут русские офицеры? Что он на самом деле Третий Рейх и их враг в идущей войне? Да его либо в психушку отправят, посчитав собственное же воплощение двинутым, либо убьют на месте!       Так, надо успокоиться и собраться с мыслями. Да, Третий Рейх, ты поменялся с Союзом телами. Да, ты находишься сейчас на территории русских. Да, ты попал сюда во время войны. Но ведь могло быть и хуже? НЕТ, НЕ МОГЛО! Кто вообще смог это сделать? А такое возможно? Они находятся в тысячах километров друг от друга и умудрились обменяться телами! Стоп. Если немец сейчас в теле русского, то получается что и сам Совет сейчас в его теле? Бог ты мой, что же ты наделал? А ему это случайно не снится? Сомнение — это неприятно, но состояние уверенности абсурдно. Поэтому в качестве доказательства, фриц ущипнул сам себя. Больно! Значит он не спит и это, теперь уже его тело.       Последний час, Рейх пытался осознать своё положение. Он уже кое-как привык к телу и ко всей этой ситуации в целом. Хотя небольшое раздражение и непонимание всё-таки было. Пытаясь отвлечься от всех навязчивых мыслей, нацисту не оставалось ничего другого, кроме как осматривать окружение. Выйти из кабинета он пока не рискнул, не знал что за ним. Сперва надо войти в образ Союза и пытаться вести себя как он. И тут возникает вопрос, какой характер у СССР? Да легко, он холодный, безэмоциональный, сдержанный, а если судить по тому как он общаться с собеседником, то до одури безразличен. Его самого никогда, ничего не волнует, кроме его территории и страны в целом! При общении, не привык говорить замученными фразами. Этот русский может спокойно сесть перед тобой и зевнув сказать: «Мне, мол не до изъявлений буржуйской вежливости» и у него всё довольно просто: «Есть что сказать? Говори прямо!». Он из того типа людей, что убьёт своих врагов и бровью не поведёт. Иногда это даже... пугает. Но если уж и говорить о самом страшном, то наверное это манипуляторы. Третий Рейх видел, чем закончилась попытка одного человека контролировать его действия и Союз не любит таких личностей, он с ними обычно жестоко расправляется. Может пытать днями на пролёт, учитывая их выносливость как воплощений, которые и целый месяц спать не могут.       Иногда, забавно смотреть на коммуниста со стороны, когда капиталисты пытаются задеть его словами и как он позже выразился немцу — «Избегая прямого высказывания», злятся от собственного провала. США тогда взбесился, что его слова о капитализме даже не заставляют того дрогнуть, а сам Союз «плевал на него с высокой колокольни!» Боже, Тройка никогда не забудет тот день, потому что потом американец ходил раздражённый весь день, аж глаза радовал. По сути, капитализм и социализм почти полные противоположности и казалось бы, русский хоть как-то должен был да ответить, но его тактика безразличия вполне себя оправдала. Теперь половина Европы и запада его ненавидят просто как личность, да так, что даже не пытаются скрыть своё же недовольство. Отчасти и из-за того, что у Совета нет практический никаких слабостей, он спокойно жертвует тем что в итоге приведёт его к плюсу и об исключениях никто, никогда не слышал. Если с этим всё понятно, то вот с другой стороны коммуниста, ближе всех наверное всё-таки знаком и сам немец. Он был единственным кто посещал его личный кабинет, может не дом, но кабинет уж точно, сам ведь сейчас в нём и находится. А и показанием исключения их отношений, русский позволил ему познакомиться с его детьми, по крайней мере с двумя из них. РСФСР и БССР. Кажется на тот момент, им было всего по десять лет. Сейчас они уже явно взрослые, примерно ровесники его же собственных ФРГ и ГДР. Тогда, им всем по двадцать лет, если не больше. Как-то фрица это даже заинтересовало, дети самого Советского Союза, те, чьё лицо ни одно другое воплощение ещё не видело. А когда у него ещё появится такая возможность? Грех её терять, увы, азарт это то, с чем нацист пытался бороться, но безуспешно.       Примерно решив для себя многое, Тройка решил хотя бы понять как он выглядит теперь, ведь с Союзом он не виделся ещё с 1941. Два года прошло. Рейх приметил себе его внешность и тут даже какая-то зависть взяла. Тело коммуниста, был одет в бордовую водолазку, которая показывала объемные мышцы и очень даже широкие плечи. Снизу обычные чёрные брюки с сапогами. Рост, это наверное то, что выделялось сильнее всего. Воплощения интересны и особенны не только своими глазами в виде символов и связью со своими землями, но и своим ростом. Они невероятно высокие, даже как-то слишком по человеческим меркам. Рост самого немца был сто девяносто сантиметров, а вот рост этого русского чуть больше двух метров, плюс, если учитывать и массивное телосложение, то прозвище данное ему «Советский медведь» он оправдывал. Фух, Рейх устал так много думать. Оказаться в чужом теле, да и не абы кого, а в теле СССР! Своего врага и с тем, с кем ведёт войну в данный момент. Считать ли это Божьим вмешательством или чьим-то экспериментом он не знал, но то, что нужно найти причину и желательно встретиться с русским, было слишком очевидно. Единственное что он... — Ты успокоился?       Вопрос прозвучал неожиданно, со стороны двери. Быстро среагировав и увидев за дверями стоящего недавно полковника, неловкость и одновременно злость возникли сразу. Почему ему приходится общаться с этими недалёкими русскими? Один их вид его раздражал. Тройка понимал, что бессмысленно считать себя нацистом, ведь в данный момент он Союз Советских Социалистических Республик, воплощение этой страны и ему теперь придётся воевать против своих же людей. От осознаний безысходности ситуации, немец упал на стул и громко вздохнув, положил голову на стол. Почему это происходит именно с ним? Это своего рода наказание? Если так, то это самое худшее что с ним могло произойти. — Союз? — Что?       Тройка не заметил что ответил он на русском, неосознанно и раздраженно нахмурив брови, он удосужился поднять голову и посмотреть на того, кто к нему пришёл. Нельзя забывать об образе Совета, сдержанный и холодный. Нужно забыть об эмоциях, даже об азарте. Мышцы расслабились, от чего лицо обрело уже знакомый всем безэмоциональный вид. Фриц старался смотреть на всех сквозь призму, чтобы не обращать внимания на то, кто они, может хоть и немного, но поможет себя контролировать от излишней вспыльчивости. Полковник стоял в трёх шагах от стола, напряжённый и возможно даже напуганный. Ну, не удивительно, учитывая то, что совсем недавно немец чуть не прострелил ему ногу, хотя целился гораздо выше. Скорее всего это не свойственно настоящему Союзу, так что придётся импровизировать. Из разговора и обращения можно многое понять. С чего бы младше стоящему обращаться к нему по имени? Да ещё и без приветствия? Это либо грубость, либо сам коммунист не был столь строг. Хотя есть шанс и того, что это сам полковник имеет более личные отношения с воплощением их страны и поэтому позволяет себе такое обращение. Главное угадать с выбором, иначе придётся объяснять почему он не помнит некоторых элементарных вещей. — Только не говори что ты чуть не пристрелил меня из-за вчерашнего?! Я понимаю что не должен был поднимать эту тему, но и ты сам виду не подал. Откуда я знал, что тебя это заденет? Ты же у нас статуя ходячая, ноль внимания! — Забудь. Сейчас не до этого. — Конечно не до этого, у тебя собрание с маршалом и генералами должен был пройти ещё час назад, но ты не пришёл. — Полковник скрестил руки на груди и зло смотрел на... «друга»? — Почему ты не разбудил меня раньше? — Как будто кто-то рискнёт зайти к тебе, когда ты спишь или работаешь?       Ну, вопрос и вправду прозвучал довольно глупо. Лишь по разговору немец уже уложил у себя всё в голове. Этот парень скорей всего более лучше знаком с Союзом как с личностью, от чего позволяет себе обращение на ты. Возможно даже и друг, но этого он пока не узнает. Его последний вопрос насчёт сна и работы... Фриц вспомнил только сейчас, точнее о звериной натуре Совета. Хех, у СССР инстинкты даже какие-то страшные. Если сделать хоть лишний вздох в радиусе пары метров когда он спит, то реакция себя долго ждать не заставит. Не заметит и либо шею свернёт, либо руку сломает. В такие моменты, Рейх особенно пытался не подходить к коммунисту, знал, что если его отвлечь, то без травм уже не уйдёшь. — Я понял, перенеси на час позже. Теперь можешь идти.       Полковник слегка вздрогнул, так как заметил небольшие изменения в Союзе. Невольно, но заметил. Особенно его раздражение и недовольство. Ему не привыкать к тому, что коммунист бывает иногда раздражённым, возможно он даже единственный кто видел его таким чаще всех, вот только... всё-таки было в нём что-то странное. То что русский мог выстрелить в него, такие мысли полковник к своему сожалению допускал, особенно когда разозлил его вчера по неприятной тому теме. Но он не думал, что собственная же реакция Совета будет такой странной, непривычной для него, в каком-то смысле даже иной. С каких это пор их воплощение спокойно реагирует при упоминании собрания генералов? Обычно в ответ это выглядит как хмурый вид вместе с шипящими словом «Чёрт бы их побрал!». Председатель Президиума Верховного Совета, известный как воплощение по имени СССР, недолюбливал или скорее даже, ненавидел собственных генералов и маршала. Ну на то у него были и свои причины, о которых он решил промолчать. Почему? Неизвестно. Он даже как-то слишком тщательно это скрывал, да так, что знали об этом от силы пара людей. Полковник окинул его скорее вопросительным взглядом и не получив никакой реакции, решил покинуть его компанию. Если уж по его мнению Союз в таком расположении духа, что даже не скрывает своего раздражения, то стоит быть поосторожней. Вдруг случай с тем выстрелом повторится?       Как только Рейх остался в кабинете один, наконец-то вздохнул с облегчением. Он надеялся, что выбрал правильную тактику и не вызвал подозрений, хотя и старался скрыть эмоции. Через час собрание с генералами и ему придётся изучить материалы за это время, придётся напрячь память и пытаться запомнить всё, хотя с частью из них он возможно уже знаком. Работать пришлось быстро и чётко, что лучше всего отвлекли от других навязчивых мыслей. Но вот появилась новая проблема в лице движений войск. Изучив материал по великолукской наступательной операции, нацист был готов там же и ответить. Эти действия против его группы отряда «Центр», скорей всего победа окажется на стороне Совета. Злится, это естественно, ведь сам виноват в том что не учёл дополнительное отделение и даже ВОЗМОЖНОСТЬ того, что они будут иметь попытки договориться с партизанскими отрядами. У них свои терки, насколько он знал, но не думал что Союз договорится с ними и по итогу, произойдёт так, что немецкое войско будет просто ВЫНУЖДЕНО отступить. 2-й механизированный корпус находился в резерве армии в готовности к использованию в зависимости от хода операции и даже это русский учёл. А блок 9-ой армии лишь сильнее задавливал, что могло даже привести к ещё худшему положению. Немца злил именно тот факт, что он знает теперь все движения противника, но не сможет вмешаться ведь если сделает это в пользу своих людей, то вызовет подозрения. А если уж сам коммунист узнает об изменениях своего просчитанного на месяцы вперёд плана, неизвестно как ответит. Изменит ли также планы Рейха с его армией или вообще сдастся? Русский ничего не потеряет, а только выиграет, но скорей всего он также не будет сильно рыпаться, ведь у них обоих сейчас скованы руки. ОДНО. Одно лишнее слово или действие и им КОНЕЦ. Выбора нет ни у кого из них.

***

      В течении часа, фриц всё-таки закончил с материалами и увидев, что времени осталось мало, решил собраться. Взяв пару бумаг, он только было собирался взяться за свой головной убор по привычке, но вместе твёрдого материала он почувствовал что-то мягкое. Коричневая шапка-ушанка этого русского, была такой мягкой и тёплой. Рука невольно потянулся к голове и тут немец почувствовал что-то такое же мягкое. Волосы Союза были густые, мягкие, даже мягче чем у него, Тройка даже не знал об этом. Хотя, конечно не знал. Будто бы коммунист позволил ему потрогать себя по голове, да ещё и действие это, слегка странное. Зная привычку русского носить этот головной убор, у Рейха не осталось выбора. Ходить с головным убором эта такая же привычка как и у него самого, просто вместе этого была чёрная фуражка. Отбросив волосы назад, немец надел шапку и слегка удивился, но потом осознал, что слегка глупо удивляться тому что головной убор села ему как влитая. После этого на глаза попалась коричневая шинель, которая всё это время висела на стуле, на котором он совсем недавно сидел. Казалось бы, зачем надевать его если всё равно находишься в здании, но чувство что так надо пересилило рациональность и фриц забрал верхнюю одежду с собой. Собрание проходило не так далеко, хотя и пришлось уточнить у проходящих офицеров где оно проходит. Весь вид немного раздражал самого немца. Эти люди не так дисциплинированы. У себя в Рейхстаге он не позволял кому-то так ходить, не позволял не здороваться с вышестоящим, ещё и так небрежно разговаривать. Кажется придётся напомнить солдатам что в армии дела ведутся не так, ведь они не на офисной работе. Да и Союз сам виноват, плевал на это и был сосредоточен чисто на военных действиях, а не на том, что творится в самой структуре. Кажется фриц нашёл себе занятие поинтереснее.       И вот, ровно через час как он попрощался с тем полковником в кабинете, с неожиданной для других пунктуальностью с его стороны, Рейх вошёл в зал, где его уже ждали остальные. Четыре генерала, один маршал, один заместитель и один полковник(тот самый). Все одеты с иголочки, в военной форме, даже какое-то внутреннее ликование у немца. Он ожидал, что все будут небрежными, а сейчас понял, что единственный кто небрежно одет, это он сам, в одной бордовой водолазке, шапке-ушанке и с шинелью в руках. Внутренний стыд, но ни единый мускул на лице не дрогнул. Тройка лишь без слов, не получив приветствия как к вышестоящему в этой стране, слегка раздраженно подошёл к своему стулу по центру и сев на него стал ждать. Он уже давно понял, что здесь всё обстоит не так как в его стране. Там, любой кто смел проявить к нему неуважение лишался головы, или же для большей пользы отправлялся в концлагерь как предатель или становился подопытной крысой. Эти люди, а в особенности заместитель генерального секретаря ЦК ВКП(б) — Иосиф Сталин, его немец сразу узнал. Но лишь из-за того, что Гитлер часто его упоминал как не менее влиятельного человека, кроме самого СССР.       Во время проверки всех бумаг до этого собрания, нацист подметил как щедро с ним обходился Союз. Должность Председатель Совета народных комиссаров СССР, Председатель Государственного комитета обороны, Народный комиссар обороны СССР и это только с 1941 года. До них у него было ещё как минимум две не менее важные должности. У фрица было большое ожидание от этого человека, хотя он не был похож на того кому сам коммунист мог бы довериться. Наоборот, он бы подозревал его в первую очередь и возможно не зря. Тот полковник, позже Рейх узнал что его зовут Виктор, смотрел на него слегка напряжённо, видимо до сих пор отходил от того случая с выстрелом, но это не то, что его удивило. Виктор всё время посматривал на Сталина и на одного генерала, чем вызвал лёгкий интерес. Какое-то недоверие и даже слишком тяжёлое напряжение в атмосфере мешало сосредоточиться, но Тройка постоянно напоминал себе, что он не должен давать повод для подозрений. — Товарищ СССР? Вы слушаете? — вопрос прозвучал от «доброго»(ахаха нет) и влиятельного обладателя большого количества должностей Сталина. — А? Да, продолжай. — Так вот, после перегруппировки войск Калининского и Западного фронтов, нужно разгромить к концу января месяца 1943 года гжатско-вяземско-холм-жирковскую группировку противника и выйти на наш старый оборонительный рубеж. С занятием войсками Вязьмы и выходом на прошлогодний оборонительный рубеж западнее Ржев, Вязьма операцию можно считать законченной, а войска перевести на зимние квартиры. — То есть предполагаешь выход к рубежу, на котором в сентябре ещё с 1941 года в тылу Западного фронта стояли армии Резервного фронта? — Так и есть.       Рейх лишь нахмурился. Резервный фронт? Почему он не учёл эту деталь? Почему не подумал о том, что группы армии могут взять и с тех открытых частей оставшихся ещё с 1941 и 42 года? Вот же чёрт! И это его роковая ошибка! Хотя не единственная, но он не подумал о ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ возможностях. И это аукнется ему проигрышным вариантом. Полным и без возможности вернуть всё обратно. Кажется Союз его опередил, стоит признать, делал так, что он даже и не пускал мысли об этом. Как же... бесит. — Что насчёт Калининградского фронта? — решил уточнить план немец. — Одновременно на правом крыле готовится ещё одна наступательная операция 3-й ударной армии на Великие Луки и Невель с целью добраться до железной дороги в районе Новосокольники. — Что насчёт самого поезда Ленинград — Витебск? — После удачного завершения операции, силы будут отправлены на его возобно... — Остановить. — Что? — Остановить полное движение и перерезать железную дорогу. — Но... — Возражения не принимаются. — Хорошо.       Рейху пришлось пойти на риск. Перерезать железную дорогу, не в прямом смысле слова конечно, а остановить его полностью, выигрышный вариант был для обеих сторон, вот почему Сталину эта идея показалась сперва абсурдной. От этого слегка преимущество получат и немцы, на что они должны отвечать. Если остановить движение поезда, то его люди получат больший шанс на выживание и при этом минимизируют риски, а русская же армия получит примерное направление их движений. Это однозначно выглядит как «нужно потянуть время». Конечно же все это заметили, но вот поперёк ничего не скажут, не будут терять лицо. Прямо сейчас, единственное что немец может сделать в его ситуации, это либо попытаться добраться до Союза в его теле, либо доставить каким-то образом сообщение по поводу того, как скрытно они должны встретиться. Придётся рискнуть и найти способ... хоть какой-нибудь, но надёжный способ. Погоны* — наплечный знак различия в военной и другой форменной одежде. Проще говоря, то что помогает отличать людей по их званиям, должностям и например отношению к какой-либо группе.