Евгеника или обмен?

— ЧТО ЗНАЧИТ ОТМЕНИТЬ ОПЕРАЦИЮ?! — Это и значит, комиссар Сталин. — Вы в своём уме?! Господин СССР, мы ведь практически отбросили 6-ую немецкую армию из Сталинграда и вы говорите отменить её?! Вы хоть понимаете что мы потеряем?!       Третий Рейх слышит это недовольство уже который раз? Сталин его конкретно начал раздражать, хотя он и не показывал этого внешне, не давал повода усомниться. Но, всё-таки и его сторону можно понять. Когда советские солдаты наконец-то отбросили всех немцев и уже собирались идти в Ростовском направлении, Советский Союз вдруг говорит остановить наступление и держаться в одном положении, когда у них есть такая возможность отбросить врагов ещё западнее с их территории. Конечно же генералы не могли с таким согласиться, но и они не знали всех тайн. Да, Рейх мог признать, что таким образом он пытается хоть как-то помочь своим в его положении, но это скорее бонус. Основная мысль была не просто в том, чтобы оттянуть время встречи крупномасштабной битвы, а в том, чтобы не позволить получить огромные потери и причём, с обоих сторон. Настоящий кошмар принёс доклад с тех земель. Немецкая армия на той территории, судя по тому что смогли добыть советские солдаты в разведке, держали у себя какие-то механизмы, точнее целый ящик военных гранат. Конечно в отчёте это написали, хотя никого не удивило, что нацисты отправили своим дополнительное оружие, русские также делают. Если бы на месте Рейха сейчас сидел Союз, в своём собственном теле, то скорей всего не обратил бы внимание на это, но он мог допустить огромную ошибку. Судя по внешним описаниям, это была новая модель, которую немцы разработали и которую впоследствии закрыли. Тройка запретил их использование и приказал уничтожить всё что с ней связано, а всё из-за того, что они слишком опасны и причём наверное даже для тех, кто его использует.       Гранаты были совершенно обычные, часто используемые, но вся суть была в материале, как внешнем, так и внутреннем. Из-за того что они использовали новое химическое соединение, для получения большого урона, они совершенно не учли факт горючести. Даже самая маленькая искра, приводила к сильному взрыву и даже воспламенению, а так как гранаты чаще всего держат на видных местах под рукой, а иногда даже повесив на груди, то маленький щелчок и она взрывалась прямо на теле солдат, и ошмётки тела летели во все стороны. Да так, что от тела оставалась лишь голова да ноги. Фриц признал его непригодным для использования, ведь материал куда опаснее для тех кто их бросит, чем для тех на кого они попадут. Материал внешней защитной оболочки, была ограничена так как она могла испортить внутренний химический элемент и тогда, получался не взрыв, а что-то другое, так что вариантов было немного и все они закончились полным провалом. Не смотря на свой огромный урон, они вдвое опасней для немцев и что шокирует Рейха больше всего, так это то, что советские солдаты видели ящик этих самых гранат на территории, где ведутся военные действия, а именно в Сталинградской области. Он ведь запретил их использование! Так какого чёрта они оказались там?! Кто-то посмел делать эти операции без ЕГО ведома и дальнейшее экспериментирование было давно закрыто, так что да, кто-то явно нарушал его прямой приказ. Когда Тройка вернётся в своё тело, он незамедлительно начнёт искать того, кто посмел дать такой приказ и при этом пойти против него!       Эти самые гранаты и есть причина по которой Рейх отменил последний этап операции, ведь нечаянно что-то задев, не то что советские, ЕГО ЖЕ СОБСТВЕННЫЕ СОЛДАТЫ ЛЯГУТ РАНЬШЕ, ЧЕМ УСПЕЮТ ХОТЬ КОГО-ТО УБИТЬ. И вся проблема с русскими генералами в том, что Союз, в чьём теле и находился немец, по сути не должен знать о таких разработках. Это бы вызвало подозрения, да и если бы он и рассказал, то советские генералы были бы наоборот, только рады, что немцы начнут дохнуть от своих же оружий, а этого фриц по ошибке кого-то из СВОЕЙ стороны допустить не мог. Плевать, что настоящий коммунист ему потом скажет, он не мог допустить такого! Каким бы садистом и сволочью его не называли, но о своих людях он пёкся ничуть не меньшем, чем СССР и предпочёл бы избегать лишних смертей.       Хотя, эти гранаты не единственная причина по которой нацист так старается избежать прямой встречи армии на тех территориях. Его целью было остановить абсолютно все движения и надеяться, что Союз с его стороны сделает тоже самое. Им нужно выиграть время, вплоть до весны, когда снег везде растает и они смогут воспользоваться шансом выйти на фронт не привлекая внимания. Воплощения при военных действиях могут сражаться на передовой, но только если территория за которую они борются, того стоит. В битве при Ленинграде, которая до сих пор продолжается, коммунист пару раз воевал, особенно в первое время, но после этого стал контролировать все движения сверху, составляя планы и движения. Рейх же был на передовой чуть меньше, но и он не отказывался, так что с тем, чтобы уйти на фронт и попытаться встретиться со своим телом, проблем быть не должно. Главный вопрос в том. Как и когда? Времени может уйти даже больше, чем два или три месяца о которых они думают. И самое страшное в этот момент было то, что другой может не знать об этом. Вдруг эта встреча не поможет им вернуть их тела? Вдруг это навсегда? Тогда.... тогда им придётся жить с таким телом... всю оставшуюся жизнь.

***

      Знаете... иногда бывает такое, что ты просто плывешь по течению, следуешь тому, что идёт своим чередом не думая о том, что было и что будет. Иногда хочется просто перестать держать верёвку своей жизни, ведь жизнь похожа на канат. Ты с самого рождения начинаешь подниматься по ней. В какие-то моменты ты останавливаешься, в какие-то опускаешь руки и вновь падаешь вниз, откуда и начинал, а иногда поднимаешься с таким упорством, что быстро доходишь до конца верёвки и видишь — озарение. Ты оборачиваешься и понимаешь, все эти труды твоей жизни, стоили того. Ты достиг вершины своей судьбы и мечты ради которой шёл, но иногда, другие люди играют в злую шутку. Все рождены со своим канатом. У кого-то он колючий, с ужасными условиями жизни и вечной борьбой, у кого-то гладкий и мягкий, полный спокойствия и стабильности. А есть те, у кого он гниёт, причём с самого начала и это означает лишь одно, борьба бессмысленна, ведь по итогу ты всё равно не достигнешь вершины, так как канат не выдержит и сгниет гораздо раньше. И знаете что люди делают в такой момент? Они перепрыгивают. Да, просто забирают чужой канат, сталкивая их владельца на самое дно, откуда он уже никогда не поднимется, ведь его канат забрал ты.       Рейх знал об этом не только на словах, ведь был тем самым вором, забравшим место у власти. Его брат — Веймарская Республика, закончил свою жизнь именно от его рук, а его канат... теперь был связан в тугой узел с верёвкой своего младшего брата, слившись и превратившись в один прочный и новый, канат. Фриц же всю свою жизнь карабкался по нему, может даже упорнее остальных, вот только его канат был гниющим, с самого начала его жизнь была полна борьбы. Интересно, а имело ли любовь место быть? На его удивление, было. Родной отец был тем, кто самолично дал сыну гниющей канат, а его старший брат, тем, кто спас его поделившись... нет, отдавшим свой и скинув самого себя в бездну. Тройка боялся не оправдать самого себя, но... он не знал что и второй канат, который он получил, был таким же... гниющим...       Немец никогда не искал лёгкого пути, он шёл своей собственной дорогой, прокладывая её через мёртвые тела. Превратив все пролитые слёзы в серебро, залив её и сделав пулю, выстрелом пробив сердце и подарив конец. Облачное небо, ни один луч не падал сюда и не показывался, словно бы синхронизировавшись с общим настроением. Третий Рейх покинул то собрание даже не дослушав все претензии этих русских генералов, ведь знал, что эта песня будет переигрывать постоянно, а он не любит слушать что-то больше трёх раз. Сигарета советского производства, легко покоилась на больших пальцах, а дым никотина выходил из лёгких длинной струёй, давая и сознанию и телу успокоиться. Забавно, что вроде бы коммунист боролся с этой вредной привычкой в своей стране у своих людей, а что в итоге? Это дешёвое «куриво» буквально спасло всю армию, и в стандартном наборе любого солдата обязательно лежала пачка лёгкой «Махорки»(название сигарет Советского производства). Страна прекрасно понимала, что люди, возможно, какое-то время смогут обойтись без мяса и сладкого, но вот курить им хочется каждый день! И вместо того, чтобы орать «Не курите, это вредно!» и поднимать цены, государство старалось удовлетворить запросы населения, а в особенности солдат, что сейчас воюют на фронте.       Рабочий, крестьянин изнывают в труде и просят: дайте хоть немножко покурить. Трактористы, шахтеры хотят покурить — ведь без этого тяжело. На лесозаготовках говорят: дайте махорки! На уборке — то же самое. Зернотрест прямо заявляет: хотите наладить уборку — папирос дайте. Инженеры, приезжая с новостроек, говорят: все сделаем, дайте только папирос! Вот какое орудие теперь для экономической политики государства — папиросы. А без махорки даже воевать нельзя. Махорка — это оборона.       С тем чтобы выдавать солдатам пачку «Махорки», логика была простая: табак и алкоголь — самые доступные и дешёвые средства психологической реабилитации. Не нужны психологи, не нужны рецепты на «прозак» и прочие антидепрессанты. Хлопнул сто грамм, покурил в хорошей компании — и человек воспрянул духом. Не зря в трудовой традиции русского народа есть понятие «покурить перед работой» (психологически настроиться, подумать), а перерывы называются перекурами. Не зря разнервничавшемуся человеку, брызжущему слюной и машущему руками, советуют покурить и успокоиться. То, что в 50 лет курильщику грозил рак, а в 75 – тяжелейшая одышка, в СССР как-то не сильно задумывались. Важным считали построить завод сегодня и победить врага завтра, а не думать о далёких последствиях курения. Сейчас, товарищ Сталин курит, союзники Черчилль и Рузвельт курят, а вы на чью мельницу воду льёте? А вот нефиг!       Эта «лёгкая», судя по надписи на пачке, Махорка была суровой, и немец был удивлён, что для русских это ещё считалось лёгким куревом. Забавно то, что стоя сейчас у входа перед большим Кремлёвским дворцом, где с 1934 года проходили сессии Верховного Совета СССР, Третий Рейх курил ту самую пачку Махорки, что нашёл в кармане у русского. Когда он весь раздражённый собранием вышел на свежий воздух, руки сами невольно потянулись за пачкой в правом кармане и зажигалкой в левом. Не успел он и опомниться, а губы уже выдыхали лёгкую струю никотина из лёгких и что его удивило больше всего, так это ощущение, которое он почувствовал сразу же, как вдохнул его. Оно приятно обожгло лёгкие, а голова будто бы была в состоянии полного безразличия, и все навалившие недавно мысли, исчезли само собой вместе с проблемами. А весь сок в том, что Рейх не курит, вообще, а тут стоит и дымит как паровоз, и даже не думает заканчивать. После такого, одной пачки будет маловато. Кто же знал, что от сигарет ему станет легко. Кажется привычки Союза и его тела остались, и теперь нацист делал тоже самое, что и он. Захотелось покурить? Он взял и сделал это даже не вспомнив о том, что сам не курит и даже получает отвращение от запаха табака.       Уже которая по счёту сигарета, фриц не помнит. Но судя по взгляду Виктора, что совсем недавно вышел и уже шёл в его сторону, прилично так закурил, как для первого раза. Тройка бросил на него безразличный и даже спокойны взгляд, табак делает своё дело, после чего вновь стал смотреть на облачное и тусклое небо. Полковник был одет в тёмно-синий китель и брюки, а на плечах были погоны с тремя звёздами, показывающий его статут полковника. На голове покоилась военная фуражка того же цвета что и форма, с золотой пятиконечной звездой по центру. Волосы и большие глаза его светлые, не сильно примечательная русская внешность. Стоя рядом со своим воплощением, парень также не остался в стороне и взяв свою сигарету, зажег её и закурил, облегченно и глубоко вздохнув. Холодный зимний воздух приятно обволакивал лицо, а привыкшие к ужасным морозам назвали бы сегодняшний день осенью, а не зимой. Фриц же был в восторге, видеть столько снега, не сильно мерзнуть и при этом стоя в одной шинели, которую удачно он таки забрал из кабинета, водолазке и шапке ушанке, без перчаток и утеплённых штанов. В своём теле он не любил зиму, как и большинство немцев, что сейчас наверняка сражаются на передовой и от всей души проклинают эти сугробы. — Виктор, что сказали? — Не обижайся, давай как раньше, просто Витя. Ну а насчёт остального... — *еще одна затяжка* — Ты же знаешь их, им бы лишь упрекнуть тебя в чём-то. — ...Много ли они требуют? — Как обычно, не ввязываться и делать лишь что требуется. Хах! Как будто ты их послушаешься.       Двое мужчин лишь молча докуривали свои сигареты, первой закончилась она у немца, так что он поспешил зажечь ещё одну. У обоих мысли были по разные стороны, но примерно соглашались с тем, что в итоге будет. С генералами они ещё «повоюют», иначе план по нападению и обороне вновь выйдет как в прошлый раз. Какими-то недочётами, где-то недосчитали, где-то потеряли, где-то не доставили. Потом разгребать это всё придётся именно ему и подполковнику. Который раз уже?! Хорошо хоть с продовольствиями по безопасным землям занимаются другие воплощения. А именно... — Вить, у меня вопрос. — Задавай. — Как там поживают мои сыновья? — ...Живы.       Рейх слегка удивился, но на лице лишь бровь дёрнулась вверх и вновь замерла. Что за ответ такой? Живы? Ну это и так понятно, он хотел узнать поподробнее. Кажется, настоящий Союз мало интересовался своими детьми, а это надо исправлять. Обычно они от рук отобьются, если не быть с ними строгими. Так уж и быть, нацист сделает ему одолжение, слегка познакомится и попробует наладить отношения его детей. Да и к тому же, это звучит очень весело. — Знаешь, когда я спрашивал о том, как они поживают, я имел ввиду не это. — Прости, просто я не ожидал такого вопроса. Ты обычно не интересуешься ничем кроме их работы. А что? Отцовские чувства проснулись? — забавно улыбнувшись, Виктор легко постучал кулаком по сердцу холодного коммуниста. — Да так. — *очередная затяжка* — Просто подумал, что я мало времени уделял им, думаю это моя ошибка. — Наконец-то ты это понял. — Судя по твоей улыбке, ты этого давно ждал. — В точку! И ты порядком затянул с этим. И когда встреча? — ...       Не успел Витя задать вопрос, почему его собеседник молчит, как почувствовал чужое присутствие. Позади них появился Сталин, весь из себя раздражённый и гордый. Рейх услышал его шаги до этого и поэтому поспешил замолчать, надеясь, что это не к нему сейчас полезут с упрёками, за которые он был готов свернуть шею. Союзу всё-таки стоило быть строже, а то даже собственные генералы борзеют. Люди глупы и алчны, дай им волю и они ухватятся своими руками за всё, что можно. А те кто обладают хоть каким-то интеллектом, поступят умнее и будут хватать власть, а заодно и то, что ему принадлежит. А его наглядный пример стоял прямо перед ним, с гордо поднятой головой, будто бы он чего-то стоит. — Я вспомнил, что мне нужно выполнить одно поручение. Позвольте откланяться.       Вежливым тоном, Виктор поспешил уйти. Союзу ничего не будет от этого, а вот ему, кто стоял на пункта три ниже по званию, крупно влетит за дерзость, так что он предпочёл избежать возможного конфликта. Рейх бросил на Сталина секундный взгляд, вспомнив то, что было на собрании. Вежливости ради, он предложил ему сигарету, но тот отказался, видимо думая, как начать разговор. А ожидаемо, он был с грубости с самого начала. — Вы хоть понимаете что творите? Ваш приказ с железной дорогой и операцией полнейший абсурд! — ... — *сделал затяжку новой сигареты* — Неужели вы решили дать немцам шанс на восстановление? Сейчас, когда у нас зима, это лучшая возможность ударить по ним, а вы не то что отменили операцию, но и приказываете не вмешиваться и сохранять дистанцию. Как мы должны воспринять такую ситуацию? Если уж...       Тройка слушал его бессмысленны и долгий монолог, не диалог, а именно монолог, потому что отвечать и слушать его не хотелось. Каждое слово которое из него вылетало, становилось всё грубее и грубее, сколько своим тоном, столько и смыслом. Немец же продолжал курить, смотря на облачное небо, которое кажется стало ещё пасмурнее, будто бы соглашаясь с ним, что день сегодня реально, отвратительный и унылый. Смотря на то, как Сталин начинал кипеть и краснеть от злости, нацисту понравилось и кажется он понял смысл и эффективность тактики Союза. Полное игнорирование, это с одной стороны прекрасный вид и возможность. Смотришь как твой собеседник краснеет от злости и начинает терять терпение, а тебе плевать, тебя это лишь забавляет. И даже если твой собеседник и не поддастся таким действия и продолжит говорить спокойно, то тут уже играет роль эмоциональное состояние. Твой соперник никогда не поймёт, что у тебя на уме, ведь ни один мускул не дрогнет на твоём лице. Полная апатия. Это было странное, но приятное состояние. Такое бывает когда слишком долго чего-то хочешь, тратишь на достижение последние силы и наконец, получаешь желаемое. Умом осознаёшь и принимаешь ситуацию, но не имеешь ресурсов, чтобы прочувствовать успех. Ты выжат, высушен, развеян по ветру. Уже не способен радоваться сердцем — только головой. Не страдаешь — паришь в пустоте наедине со своим разумом. И нет в этом ничего плохого, но и хорошего тоже нет.       Рейх сколько уважал, столько и завидовал Союзу. И тут дело не только во внешности, территориях или его ресурсах. Тут дело в его положении. Ему тоже приходилось нелегко, видеть взгляды стран Европы и чувствовать себя как зверь в клетке. А Союз... Коммунист мог этой самой тактикой полного безразличия заткнуть всех к чертовой бабушке! И при этом не объявлять открыто о конфликте и своей неприязни, хотя его собеседники понимали и отвечали ему взаимностью. Рейх же так не мог, он буквально был связан по рукам и ногам, лишь русский помог ему в нужный момент, хотя и не безвозвратно. Ну да, они ведь страны, воплощения, концепция — ты берёшь, ты и отдаёшь, работает как закон в любой ситуации. Ничто даром не даётся, за всё приходится платить. А считал ли фриц своё нынешнее положение в войне и тело, своеобразной платой? Как бы не было неприятно это признавать, но да. Хотя и непонятно, как так вышло, что они с Союзом поменялись телами. Сейчас, его исключительным наказанием является больше этот старик перед ним, который вроде как закончил говорить, даже несмотря на то, что его откровенно игнорируют, ну или же Сталин считал, что его слушают, просто без ответа. Видимо СССР примерно так и делал, слушал, но не отвечал. Но сейчас в его теле Рейх, а слушать столько «добра» в свой адрес, да и в целом в ситуацию, не в его манере. Тройка был менее сдержанным в этом плане и может не сразу, но его терпение не бесконечно и явно поменьше чем у русского. Иосиф наверное часто ходил по границам Союза, не переходя их и оставаясь у самого края его срыва. Но, у нациста же эта граница была поближе, а этот комиссар уже давно её перешёл, и если бы не мысленные напоминания о том, что коммунист бы так себя не повёл, фриц уже давно бы его пристрелил.       Он наконец-то закончил курить, и последнюю сигарету Рейх потушил об свою ладонь, после чего выкинул оставшееся в стоящую мусорку. Конечно же данное действие слегка шокировало мужчину, видеть как кто-то тушит сигарету об свою ладонь и не реагировать, хотя, если вспомнить их истинную сущность, то для них такая рана не больше чем человеку разок другой удариться. Быстро пройдёт и не заметят. — Что такое война? — спросил немец, повернувшись к нему всем корпусом и показательно смотря сверху вниз. — ... Это борьба, смерть, голод и страдание. А наша цель, остановить её. — На удивление, он держится уверенно. — Я вижу, что война, это такая же игра как и шахматы. Ты управляешь армией как фигурой на доске и ставишь её так, чтобы победить своего соперника. — Игра? Для вас это всё игра? Жизни наших людей?! — Знаешь, я называя это — слепой шахмат. Мы с... Рейхом, в данный момент, игроки в шахматах и причём, с завязанными глазами. Мы ставим фигуры, каждый притом уверен в своей победе, но, словно с повязкой на глазах, мы не видим очевидного факта, что в войне победить нельзя. — Как это нельзя? — Какой бы исход не ждал каждую из сторон, потери будут везде. Победитель или проигравший, всё равно понесёт лишь убытки, будь это ресурсы, жизни или территории. — И что же вы хотите мне этим сказать? — Мы сняли свои повязки, увидели себя со стороны и поняли, что сейчас нужен перерыв. Он думает также и в данный момент, наша цель лишь в оттягивании времени. — Почему вы уверены, что этот нацист думает также? — Я просто посмотрел ему в глаза.

Среди беспорядка найдите простоту; среди раздора найдите гармонию; в трудности найдите возможность...