Евгеника или обмен?

— Хотя... Вроде что-то такое было. — ЧТО ТАМ?! — резко спросил Федерация, на что Штаты остановил его рукой и строго сказал: — Успокойся. Дай ему договорить. — Прости. — Он знает, что слишком эмоционально отреагировал. Но когда они буквально в чужой шкуре, даже если и привыкшее, всё равно неудобно. — Так что там за случай? — решил Америка взять всё в свои руки. Он то поспокойнее, но только потому, что сдерживал своё любопытство в отличие от русского. Информация никуда не сбежит. — Если вас интересует что-то странное, то помню один момент сразу после войны. В течении полугода, Дания подходил ко мне по своей воле и спрашивал где мой брат. — Брат? — неуверенно уточнил Россия. Вот это вот слово, последнее, что могло всплыть в таком разговоре. — По своей воле? — также уточнил американец. — Да, брат. Да, по своей. Я сперва подумал: «Что за вопросы?». У меня не было ни братьев, ни сестёр, как и у моего отца с дедом. И уж тем более не знал, чем мог привлечь внимание этой куклы. — На последних словах, коммунист стал грубее и сказала это с неким... отвращением? — И что ты ответил? — поинтересовался младший, замечая такую реакцию. — Ничего. — Успокоился он. — Я потом подумал, что он искал Казахстан, ведь я с ним вместе рос и он был мне как младший брат. Но это не так. — И как вы это поняли? — вежливо спросил Штаты. — Второй раз он подошёл ко мне с этим же вопросом, когда я позволил казаху поехать со мной на собрание. Но тогда, он игнорировал его и продолжал задавать этот вопрос каждый раз как видел. Но спустя шесть месяцев, прекратил. — Даже сам задумавшись, закончил Союз. И почему он сразу не вспомнил об этом, как только к нему пришли двое держав с проблемой. — Это странно даже для него. — США. — Я конечно знал, что с возрастом их эмоции могли иссохнуть. Но не думал что и мозги тоже! — возмущенно добавил коммунист. — Видимо Дания ошибся и всё. — Америка лишь тяжко вздохнул. Ну вот, ничего не получилось найти. — А может и нет. — неожиданно добавил Россия, который до этого молчал. Он смотрел вниз и кажется что-то понял. — Почему же? — Совет ничего не понимал. Он что-то упустил? — Отец, ты говорил мне, что у тебя было три брата. — Я тебе такого не говорил. — Изогнув левую бровь, ответил коммунист. — Но ты говорил, что они тебе дороги, как братья. Вспомни кто это. — Казахстан, Веймар и...

Рейх.

      Осознание через три, два, один... — Вот чёрт! Получается он ЗНАЛ, что немец жив всё это время?! — на эмоциях возмущался Союз. Столько эмоции на его лице американец видит впервые, но сейчас он больше вникал в суть этой темы. Датчан и вправду знал обо всём? Всё это время? А как он это подмечал? Как пришёл к такому выводу? Столько вопросов, и ни одного ответа. — Видимо так. — Закончил Россия. — Тогда, какого чёрта он спрашивал о нём именно после конца войны? — Может вы с Рейхом изменились, когда вернулись в свои тела и Дания это заметил? — предположил Штаты. — Правильнее будет — видел. — Сказал Федерация, посмотрев на американца. — Прямо как и нас с тобой.       Две державы посмотрели друг на друга, а потом на Союза. Их всё больше пугала эта ситуация, а сам Дания теперь не меньше. Все трое глубоко задумались. Здесь точно что-то было не так. Откуда ему это известно? Кто-то ещё об этом знает? А вдруг он расскажет? И правда ли датчан тот, кем себя выдаёт? Если скандинав видит таких воплощений, то что ему мешает рассказать об этом? Конечно с его отсутствием эмоции он вряд ли это сделает, но никто не отменял того варианта, что он МОЖЕТ рассказать либо из-за скуки, либо чтобы вызвать в себе хоть какие-то эмоции. Даже если они отрицательные. В том, что у него есть своё сознание, некоторые сомневаются. Сейчас, всё что делает Дания, это существует, но у него явно есть рассудок и здравый смысл, раз он способен принимать решения для своей страны. Вон, даже отказывается продавать США Гренландию. — Дания ничего не расскажет, это и ежу понятно. — Прервал молчание Штаты. — И что ты предлагаешь?       Америка задумался о том, кто хоть как-то косвенно может быть связан с датчанином и знать о нём что-то, что им поможет. Вариантов было немного. По настоящему близких Королевству можно было пересчитать по пальцам, и то, даже они исключалась по разным причинам. Исландия и Гренландия не столь к нему близки. Прямо как и Финляндия. Швеция уже давно обрубил все связи и действует максимально нейтрально лет сто как минимум, по крайней мере как личность. О других странах и речи не идёт. Остаётся только один вариант. Практически самый первый его союзник и друг, даже сегодня — Норвегия. Он был самым подходящим, и одновременно не подходящим для этой ситуации. С одной стороны, он знал Данию лучше всех и мог что-то да рассказать, но из-за возраста, практически такая же кукла, что и его соратник. Двойственно получается, но другого выхода нет. Либо Норвегия, либо сам Дания. — Кажется, придётся посетить и нашу вторую ледышку. — Россия сразу понял о ком он говорил, и от напомнивших о себе ощущений напряжения, сжал свою переносицу, добавив. — Боже, лишь бы это было в последний раз.

***

— Россия, задержись на минутку. — Остановил своего сына Союз, когда двое держав уже было собирались поехать к Норвегии. — Я подожду снаружи. — Сказал США и спокойно покинул дом.       Он и так понимал, что это довольно таки личный разговор отца и сына, поэтому лезть не стал. Он даже специально включит музыку в машине погромче, чтобы не слышать их. Конечно ему было немного интересно, но он и так знал о чём пойдёт речь, так что и слушать смысла не видел. Да и его реакция всё равно не изменится, Штаты это знал. Когда американец покинул дом, оба русских остались одни. Федерация ожидал вопроса или начала разговора, но коммунист почему-то медлил. Он как будто собирался с духом и хотел сказать что-то важное. Но если вспомнить, что именно... «Чёрт» — промелькнуло у младшего в голове. Их последний разговор ещё до обмена телами... Он произошёл не столь радужно. Тогда РФ как раз собирался навестить отца, чтобы сгладить конфликт и узнать как он поживает, но буквально на следующий же день, просыпается на кровати в теле США. И разговор с отцом отложился на неопределённый срок. — Как ты... себя чувствуешь? — и опять тема свелась к его яри. Ничего удивительного, Союз постоянно только об этом и спрашивает, а потом уже о стране. Но именно эта тема и стала конфликтом в тот раз. Сейчас, оно должно быть легче, ведь... — Не так остро как до этого. — Ответил Федерация, на удивление довольно сдержанно. — Ты всё ещё... — Нет. — Прервал его младший. — Это было год назад, с тех пор не повторялось. — Хорошо. — Коммунист немного успокоился, так как случай годовой давности мог вновь повторится.       РФ же видел облегчение на лице отца. Он примерно мог понять его, волнение за единственного сына, что имеет с ним хоть какие-то, но тёплые отношения. Да и за столько лет, много чего уже не меняется. Русский наверняка знает весь его распорядок дня, кроме тех периодов, когда к нему не наведывается немец с алкоголем и желанием поностальгировать о прошлом. Всегда, его отец делает одно и тоже, не мудрено, что он так заскучал от жизни и хочет хоть чего-то извне.       Он до сих пор работает в той комнате по утрам, а в детстве я практиковал все его наставления днями на пролёт. В результате всего этого безликость его комнаты граничит с полным аскетизмом.(Строгий образ жизни с отказом от жизненных удовольствий) — Отец, всё будет, не волнуйся. Тебе ли не знать?       Союз на его слова лишь пустил усмешку, похлопал его плечо и проводил к выходу. Да, сын прав. Ему ли не знать, чем всё закончится? Эти двое обменяются телами и всё вернётся на круги своя. Если вдруг повезёт и кое-что пойдёт не так, то может так лучше? Зато он наконец-то будет свободен.

***

      Холодный, небольшой и строгий кабинет, включённый на самую низкую температуру кондиционер, тёмно-синие обои без рисунков и стол из светлого дерева. Вот и всё, что можно было подметить в кабинете норвежца, кроме него самого. Он сидел за своим столом и заполнял бумаги в обычном темпе, никак не отреагировав на вошедших сверхдержав. Будто бы их здесь и нет. США с Россией видели такую реакцию и думали с чего бы начать. Ну хотя бы... — Здравствуйте, Норвегия. Вы не против уделить нам немного вашего времени? — стараясь вежливо и вполголоса спросить США в теле России.       Норвежец не реагировал и продолжал заполнять бумаги. Он такой же. Пустые глаза, ноль реакции. Это даже пугает. Но что-то всё-таки отличалось. Казалось, что через эту пустоту, норвежец хотя бы изучает тех, кто пришёл, в отличии от Дании, который будто смотрит на сквозь. Как минимум об этом говорят быстро брошенные взгляды. Норвегия выглядит как молодой парень на вид двадцати пяти лет, светло каштановые волосы, щетина и насыщенные, серые глаза. Впрочем, ничего необычного. Но его история это явно что-то с чем-то. Он один из стран долгожителей, который был младше Дании всего на двести лет, но таким же отстранённым. И фиг что вытащишь. Норвегия всегда был подле датчана. Ну, не всегда, но довольно часто. Они союзники уже многие века и их взаимоотношения как на ладони... или по крайней мере все так думали. Оба же, ходячие куклы, сразу ясно почему.       Из двух скандинавов датчан был единственным, кто имел насыщено-красные глаза всё время. Хотя нет, он был единственным, кто в принципе обладал такими глазами. Изначально, многие считали, что это просто последствия возраста, но когда норвежцу исполнилось столько же лет, у него ничего не изменилось. Что послужило причиной этих окрашиваний, никто не знает, а спросить почти невозможно. Но Норвегия мог что-то знать, он мог быть... более разговорчивым. У США и России не настолько прям хорошие или плохие отношения, чтобы иметь с ними дела. Так что о них самих знали не так уж и много. Но Америка помнит, что Великобритания часто говорил ему: «Он что-то скрывает». Штаты до сих пор не мог понять, что же такого тот «папаша» мог увидеть в живой кукле, но слова запомнил. Может и тут есть какая-то тайна? — Господин Норвегия? — вновь позвал США, уже чуть громче, но опять никакой реакции. Казалось, что его здесь и нет, и он кричит в пустоту. — Я говорил, что это бесполезно! Ни Дания, ни этот не помогут. Только время зря теряем! — сорвавшись, воскликнул русский, махнув на них обоих рукой и развернувшись, уже собирался выходить. Но когда открыл дверь, услышал негромкие звуки и повернулся вместе с Америкой.       Когда Россия так резко сорвался, только американец заметил, как рука Норвегии дёрнулась. Это произошло именно при упоминании Дании. И когда это произошло, норвежец задел пустой бокал и чуть не уронил его. Но когда Штаты уже подумал, что он сейчас разобьётся, а нутро соответственно сжалось, удивился, как быстро Норвегия поймал посуду и спокойно поставил её обратно. Америка не растерялся и быстро обдумал то, что произошло. Такая реакция... Конечно, это могло случиться рефлекторно. Когда ты что-то роняешь, то сразу же пытаешься поймать, чтобы не было шума. Ну и жалко же предмет. Но США за свою жизнь повидал таких стариков и знает, что это не похоже на них. Он видел как даже Швеция игнорирует падающую посуду и даже ложку. Падает, пусть падает. Наверняка так и думал. Норвежец же видел и даже поймал. И тут явно что-то не так. Швед был младше норвежца, намного младше, но даже он мог игнорировать такое падение. Да и реакция на имя Дании. Может всё это и вправду не то, чем кажется? — Господин Норвегия, помогите нам решить вопрос. Это касается Королевства Дании. — Рискнул Америка. Нет гарантии, что ответят, но как говорится. «Попытка не пытка». — Я говорю тебе, это не... — начал было Федерация, но его вдруг перебили. И не абы кто, а... — Что? — неожиданно спросил скандинав своим лёгким, но серьёзным голосом и отложив стакан чуть дальше, стал смотреть. Его лицо ничего не выражало, словно эти слова были адресованы самому себе. Ну делал отсчёт, что-то не совпало, значит проблема. Но глаза... Взгляд был устремлён прямо на двух держав и они уже не такие пустые. Стало чуть легче. — Дания возможно знает что-то важно для нас и... мы бы хотели его разговорить. — По сути, Королевству не особо важно желание тех двоих поговорить с тем стариком. Его не волнует, хотят ли эти сверхдержавы разговорить датчана через него, или же добыть какие-то тайны, а может и провести эксперимент. Видя, что норвежец помалу теряет интерес, американец решил выбить интерес другим. Так сказать, пошёл с козырей. — Он проявил инициативу и заговорил с нами первым. — А вот это уже интересно. Чтобы Дания, и сам проявил инициативу? Даже Норвегия должен признать, что это непросто так. — Сказал? — уточнил он. — Он сказал: «Обменялись». Вы знаете, что это значит?       Сейчас норвежец повёл себя максимально странно. Он ничего не ответил, взял ручку и на жёлтом стикере что-то написал. Передав их Штатам, продолжил будто бы здесь ничего не произошло и он в своей рутине работы. Америка взял стикер и прочитав, показал его русскому. Стоило только взять бумажку и прочитать, как у России появилось всё больше вопросов. «Завтра по адресу ******** в 18:00». Вот что было написано, ещё и на русском. Сверхдержавы медленно переглядывались и иногда бросали взгляд то на стикер, то на старшего за столом. Понимая, что атмосфера в этом кабинете становится душной чуть ли не физически, не стали шутить или что-то ещё выяснять. Лишь согласились, поблагодарили и ушли. Чем же завтра всё закончится, они ещё посмотрят. Но чувствовали, что разговор будет отнюдь не лёгким.

***

      Приехали державы на следующий день туда, куда написали. Адрес, на который они приехали на их удивление оказался домом самого скандинава. Что удивительно. Если воплощения назначают встречу вне стен совета и по личным беседам, то чаще всего начинают с общественных мест. Но никак не со своего дома. Особенно учитывая то, что Норвегия был полностью нейтрален к ним обоим, конечно же обоюдно. И по правилам, выдавать адрес своего дома можно лишь с полного разрешения самого хозяина. Без него, это будет считаться попыткой вторгнуться в личную жизнь. Всеми адресами владеет ООН и только он. Только он знает у кого, что меняется, кто с кем живёт и в каком районе проживает. Он в курсе всего, но только таких вот данных. Что у стран лично между собой, его не касается. Да и лезть не в его принципах, за что ему кстати спасибо. — Всё это очень и очень странно. — Отозвался Россия, когда они вышли из машины. Своими словами он намекал на место встречи, и Штаты это понимал. Чтобы эта кукла, да и к себе домой? — Меня больше удивляет другое. Почему Норвегия был таким... другим.       Нахмуренные брови России стали ещё грубее, а взгляд пустым. Он задумался со слов своего собеседника, потому что не мог не заметить этого. Норвегия и вправду был... другим. Не знаем как объяснить, но это чувствовалось инстинктивно... Если так сравнить, то только от норвежца нет той искры холодности, которая есть к примеру у Дании со Швецией. Смотря на них, думаешь, да и ощущаешь, что рядом живой труп. С тем скандинавом всё совсем не так. От него есть конечно давление, есть полная апатия в плане эмоций, но нет тех леденящих душу ощущений. И только сейчас он начинает задумываться. А вправду ли Норвегия такой же как остальные? Или это очень правдоподобная маска, раз она обманула стольких воплощении? Если бы не эта ситуация, они бы в жизни не обратили на это внимания, возможно и до конца своей жизни. — Вот сейчас и узнаем. — Закончил русский.       Подойдя к дому и постучавшись, сверхдержавы ожидали минуту. Вскоре послышались поспешные шаги и у стран проскочила мысль, что это не Норвегия. Такие как он, не ведут себя резко, неожиданно, и уж тем более не спешат открывать дверь. Им просто на всё окружающее плевать. Но как же они ошибались. Топот прекратился и дверь им всё-таки открыл он сам и... прямо в ступор ввёл! Норвегия был в обычной одежде и смотрел на пришедших гостей. Но загвоздка в том, что он не выглядел без эмоциональным и с пустыми глазами. Наоборот он очень показательно был ЖИВЫМ. Понимаете? ЖИ-ВЫМ! Даже недовольство видно прямо как на ладони. Но это же эмоция! Он способен их испытать?! Разве тот не должен был растерять их за всю свою долгую жизнь? Что-то тут не так. — Заходите. — Позвал их скандинав и сразу же исчез в своём доме.       Державы быстро прошли внутрь, но даже тут умудрились устроить небольшую перепалку. Всё потому, что Федерации не понравилось, что Штаты заходит к кому-то домой в обуви, а по правилам скандинавов, обувь надо снимать. Америке же ничего не оставалось и как только они прошли внутрь, вновь встали в ступор. Вообще, та мелкая претензия со стороны русского была лишь реакцией и попыткой расслабить шок с напряжением. Но сейчас всё было в пустую. Сперва американец, а потом уже Россия, перед этим врезавшись тому в спину, чуть ли не рты разинули от удивления, но больше скорее русский. США же не мог удивляться, по своим банальным и природным причинам. Хотя... его присутствие здесь должно было быть очевидным. Дания... старейшина, сидящий на диване с белой чашкой какого-то чая или кофе, напротив низкого, деревянного столика. Вот его тут никто из них не ожидал увидеть. Он был полностью в прострации, смотря куда-то в стену и изредка делая глотки чая. — Садитесь. — Сказал появившийся вовремя Норвегия.       Несколько раз бросив взгляд на сидящее Королевство, на норвежца, что стоял явно чем-то раздражённый и на друг друга, державы подошли и сели напротив старшего. Что удивительно, первым шаг сделал не США, а именно Россия, считая, что они здесь ради ответов и если будут медлить, их не получат. Хотя, даже если они и старались сделать невозмутимый вид, Норвегия видел как оба были напряжены, они были напуганы. Резкая эмоциональность первого и само присутствие второго. Удивительно, что они не кричат и не спрашивают, что это значит. — Господин Норвегия... — начал русский, дождавшись, когда хозяин дома удосужиться сесть и таким образом дать сигнал на начало разговора. Он сел справа от Дании и напротив к гостям. — Что происходит? — Я сейчас всё объясню. — Невозмутимо ответил он, но после, тяжко вздохнул, добавив. — Боже, думал, что с ума сойду когда услышал ваши слова вчера. — Это мы сейчас сойдём с ума! — не сильно, но громко приметил Федерация. Ему ничего здесь не нравилось. Ой как не нравилось. Предчувствие так и вопило, что здесь что-то не так, и если бы оно кричало, что здесь опасность, только с гробом бы вошёл сюда. — Объясните уже что происходит?!       Почему Норвегия такой?! Эмоциональный! Прямо как самое обычное воплощение?! Где та пустота и безразличие?! Почему тот ведёт себя так? Значит... норвежец всех обманывал всё это время? Господи, что же ещё они не знали? Столько вопросов проскакивало в голове, а Норвегия медлил, будто специально мучая их ожиданием и подначивая лёгкий страх. За что? За информацию? Или за свои жизни? Этого они пока не понимали. — Как думаешь, они уже с ним встретились? — спросил несмотря на своего собеседника Рейх, поставив коня на позицию с3. Сейчас партия только начиналась. — Скорей всего да. — Ответил Союз, отзеркалив ход своего противника. — Конь на f6. — Ты же не дурак Союз, ты и так всё сразу понял. Зачем был нужен весь этот спектакль насчёт Дании? — с лёгкой усмешкой спросил фриц. — Слон на d3. И только попробуй отразить снова! — предупреждающе добавил он. — Это был не спектакль, а удачный толчок для него. Или них, как получится. — Ответил он на первый вопрос, и ухмыльнувшись, вновь отзеркалил его ход. — Слон на d6. — Ну ты чёрт. — Разве вы не потеряли свои эмоции и части памяти?! — сорвался русский, сжимая руки в кулаки и стараясь сдержаться. Штаты же понимал, что тот перегибает, но останавливать не стал. — Нет. — На удивление спокойно добавил норвежец. Словно это и не секрет вовсе. — Я их перестал терять ещё с 16 века. — Тогда что это за спектакль длинною в 500 лет? — спокойно спросил Америка, бросив секундный взгляд на датчанина и вздрогнул. Он смотрел на него, на него в теле России. Прямо в упор, но не давил. Он в принципе ослабил давление, словно понимал, что напрягать с его стороны будет лишним. — Скажем так, вынужденная необходимость. — Ответил Норвегия, смотря на них обоих. —Но как ваши эмоции... — не успел РФ договорить, как его перебили. — Это всё Дания. — Он посмотрел на того так грустно, но с любовью. Как люди, которые смотрят друг на друга, понимая, что надо расстаться. Будь это друзья, возлюбленные или семьи. — Вы... вы привязались к нему. — Видя этот взгляд, американец сделал выводы. — Да. Он был моим лучшим другом и союзником сотни лет и он стал мне ближе, чем кто либо ещё. Но... сам Дания не смог сделать того же, что и я. Он терял эмоцию одну за другим и в итоге, осталось лишь то, что вы видите. — И ты правда веришь, что твой ход им поможет? Не боишься, что Норвегия что-то им расскажет? — недоверчиво спросил немец, думая, как пойти. И всё-таки сделал ход. — Пешка на g4. — Я не думаю, я знаю. Слон на h7. И нет, не боюсь. Норвежец сам по себе безобидный. — Это так, но сведения которыми он обладает, отнюдь не такие. Конь на а5. — Слегка взволнованно приметил Тройка, явно намекая на опасность этих сведений. Союз ничего не ответил на его слова, лишь сделал ход. — Конь на b6.       Смотря на двух старших воплощений, в особенности на Данию и прокрутив в голове слова Норвегии, стало страшно. У обоих прошли мурашки по телу. Их ждёт такая же участь? Участь потерять личность и эмоции, и стать живым телом без души? Это уже давно не жизнь. Что от неё осталось? От личности ничего не осталось. Лишь тело. А ведь кто-то до сих пор привязан к этому телу. До самого его конца. Норвежец видел скрываемый страх обоих стран. Он знал, от чего Данию побаиваются — из-за его отчуждённости и глаз. Вообще, Норвегия очень давно скрывает причину такого окрашивания. Все верят, что такими глаза датчанина стали от «поломки». То есть, от эмоции не осталось ничего, ничего кроме их давнишнего существования и тела. А глаза окрашиваются в зависимости от чувств и эмоции своей личности. А если эмоции нет? Что тогда? Эта функция у них тоже важная, она показывает их состояние. Как встающий дыбом шерсть при страхе у кошек. Оно показывает, что кто-то либо агрессивен, либо напуган. И просто так эта реакция тела исчезнуть же не может. Вот например: «Я вообще не ем, зачем мне желудок?» Оно же не исчезает, если воплощение вдруг станет голодать в течении года. Глаза тоже не могут исчезнуть. Но они слишком долго не использовались и возможно, чтобы тело не потеряло эту способность, они и окрасились такими полностью, навсегда. Так считали многие и теория была правдоподобной. Но теория без подтверждающих фактов. Норвегия же знал, ведь скандинав сам ему рассказал.       Это окрашивание, когда глаза просто красные и не меняются. Это частично правда. Оно зависит от эмоций и очень даже сильно, но давным давно, у Дании это просто оказалось огромным совпадением. В 1806-1807 году, умерло воплощение к которому скандинав сильно привязался уже давно. Это не было зависимостью, но оно было готово им стать. Ведь датчан был очень недоверчивым к чужакам и не мог привязаться сразу и стать буквально зависимым от чьей-то жизни. Это слишком рискованный шаг для любого, а с его страхами в виде проблем с доверием тем более. Но когда он был готов привязаться, преодолел страхи и уже смирился, это воплощение — Священная Римская Империя, умер от рук Французской Империи, брата Франции. Дания оказался в середине стадии принятия и шок от потери и не завершения процесса убило его общее состояние. Точнее сломало. Обычно, когда наступает третий и последний период. То есть, тот период, когда процесс потери определённой эмоции завершается. Твои глаза наоборот, перестают быть красными и даже теряют эту способность. На некоторое время конечно. Но вот у Королевства, процесс окончательной потери одной из эмоции на тот момент, смерть того к кому он собирался привязаться и общая неуверенность. Всё это вылилось за раз и глаза не выдержали давления. Глаза не просто показывают их эмоции, они показывают их процессы. Процесс потери эмоции... когда до конца потери остаётся не так много времени, глаза перестают реагировать. Но у Дании это случилось одновременно. Он испытал и сильный шок и страх, что бы моментально окрасить глаза, и период когда от потери эмоции, они не должны были реагировать. Эта реакция просто не знала, что делать. Как анорексия. Желудок должен есть, но отказывается от еды. Вот и глаза также. Они должны окраситься, но не могут из-за периода. Окраситься или же нет? Произошёл, как это с техникой говорят — «сбой». Тогда это назвали отклонением или дефектом. В общем, суть в том, что телу пришлось выбирать, лишить ли Данию способности окрашивать глаза, или же наоборот, оставить их такими навечно, чтобы в итоге не напрячь всё тело. Они их оставили, а это повлекло изменения уже всего тела. Например давления, общего вида и восприятия. Как своих, так и чужих. Датчан всегда всё слышит и знает, хотя и не по своему желанию, он следит за всеми, хотя сам и не вмешивается и не реагирует. На его этот... дефект, также возможно, не меньшее влияние оказал и процесс привязки. Но, этого уже никто не узнает.

Шрамы имеют власть над всеми, они напоминают им, что прошлое реально.