Евгеника или обмен?

      Тяжкий вздох и удар лбом о руль машины показывал всё нежелание России заходить в дом. Вообще. Дали бы ему шанс, он бы не зашёл, но и избегать этого случая не получится. Оно напрямую касалось его самого. Игнорировать проблему — не значит решить её. Даже если не решить, не игнорировать последствия не получится. А они будут, это уж точно. Сказать ли, что там в комнате сидит или лежит практически его отражение? Лежит. Сначала оно было отражением внешности, а сейчас, возможно и изнутри оно стало таким же. Его настоящим, пугающим, но всё ещё принадлежавшим ему самому… отражением. И реакция, она будет не такой, какой её ожидают увидеть. Крики, ругань, срывы, этого не будет, но и на откровенный разговор парни вряд ли перейдут. Кто должен всё начать? Русский, чьи воспоминания увидели, или американец, которому пришлось их увидеть? Будет ли это диалог или монолог? А что потом? Кто-то раскроет его секрет или же их обоих ждёт заточение до конца жизни? Последствия. Такое неприятное слово. И слышишь ты его только тогда, когда не думаешь о своих решениях. Хочется в такой момент лишний раз стукнуть себя прошлого по голове и сказать: «Не делай этого!» Но… они ведь этого не хотели, не могли остановить. И как это воспринимать? А сам Федерация?       Штаты же не знает, что он в блоке, что обмен воспоминаниями был отнюдь не обменом. Что Россия никогда не увидит ту жизнь, которую видел он. Это был односторонний процесс. И даже зная через какие ужасные две недели прошёл американец, маленькая часть души грустила, что не сможет увидеть его воспоминания. Может хотя бы так они находились в равном положении. А сейчас, позиция США явно чуть выше. Но с другой стороны, его мучениям не позавидуешь. Русский помнит как вернулся на дачу неделю спустя, как с опаской зашёл внутрь и как нашёл бессознательного американца в той же комнате. Хаоса в этот раз было поменьше. Видимо больше всего буйства пришлось на первую половину жизни. Но в целом, ничего хорошего. Он забрал оттуда Штаты и поздно ночью привёз домой. Оповестив отца на всякий случай, так как тот тоже проходил через это в теле немца, он стал ждать. Союз сказал, что Америка может проснуться не сразу. Но через пару дней оклемается точно. И вот спустя два дня как Федерация возвращается к себе домой, он впервые увидел, чтобы свет в его доме горел. Хотя обычно он всегда выключен. Шанс того, что это был отец или кто-то из братьев исключён, у них нет ни ключей, ни права. Те уважают его границы. Вор также исключается. Всё, что хранится в их доме трудно украсть. А если и удастся, то быстро отыщут. В общем, там люди что-то подшаманили, но сделали так, что их вещи стали какими-то исключительными. Что-то на подобии метки в материале. И такую вещь продать нельзя, она автоматически будет считаться бракованной и может принести покупателю много проблем. Излишнее внимание некоторым личностям точно не нужны, так что их не возьмут. Остаётся один вариант и он скорей всего правильный.

США проснулся.

      Понимая, что долго сидеть он так не может, особенно если США знает, что он приехал. Конечно знает. Русский сперва смачно стукнул головой об руль и посигналил по приезду, увидев свет в доме. Не услышать его мог только глухой. С ощущением тяжести на шее, Федерация вышел из своей машины и пошёл открывать дверь. Он шёл достаточно медленно, но по ощущениям всё равно оказался у входа очень быстро. Открыв её, спокойно вошел, будто не догадывался о том, что кое-кто уже не спит. Свет в доме горел только в одном помещении — кухня. Пройдя туда, Россия видит вполне простую картину. Сидящий за столом США, с кружкой чего-то горячего, а главное, не обращающего на него никакого внимания. Интересно, если бы Федерация не просидел в машине пятнадцать минут, чтобы собраться с мыслями, не заметил включённый свет или приехал пораньше. Возможно его реакция была бы совсем другой. Вполне предсказуемое: «Америка. Ты проснулся!» — могло быть, но сейчас, лишь тишина. Штаты же лишь спокойно пил свой напиток, словно он здесь один. Возможно он тоже собирался с мыслями, пока русский сидел в машине. Но да ладно. РФ молча зашёл и сел напротив, а американец даже не посмотрев тому в глаза, встал и стал заваривать второй чай.       Пересечение взглядов. Америке казалось, что стоит им посмотреть друг на друга, как что-то кольнёт. Не сказать, что он боялся, скорее было тяжело. Кому из них именно, вопрос хороший. И вот в такой тишине с напряжённой атмосферой оба воплощения просидели целый час, выпивая уже которую по счёту кружку чая. За это время никто не проронил ни слова. Хотя на их месте любой бы уже сорвался и сказал хоть что-то, даже грубое: «Ну?» Тут всё было запутано. С одной стороны, Россия думал, что у Штатов есть, что ему сказать, что воспоминания вызовут просто огромный поток вопросов и ему придётся на них отвечать. Но тот молчал, будто воды в рот набрал. С другой стороны, американец думал, что русский придёт к нему с расспросами о том, что он видел. Может удалось ли скрыть какие-то детали жизни, или запомнилось не всё. И США совершенно спокойно считал, что Федерация видел и его воспоминания тоже. Ведь о барьере в виде яри, он не знал. Когда он только проснулся в своей, именно своей комнате, он понял, что везде тишина. Он один. И раз нет никакого шума, то судя по месту пробуждения он не заперт и не в больнице. Следовательно никто ничего не узнал. Никто не видел его бессознательного, никто не узнал про обмен, а главное, никто не узнал про их дефекты. Всё обошлось. — Когда домой? — неожиданно прервал тишину кухни Россия. Своим вопросом он не намекал на то, чтобы тот ушёл, просто не знал другого подхода. Да и по его тону разговора, США и так понял, посему обижаться или злиться не стал. — Я соберусь и поеду. — Также спокойно ответил он и встал, неприятно скрипнув стулом.       Его голос… он был довольно охрипший. Не настолько сильно, чтобы сделать жалостливое лицо, но и не так, чтобы не заметить. Видимо за эти два дня он успел залечить его. И это лишний раз напомнило то, в каком состоянии был США, раз голос был потрепан даже спустя пару дней. Буквально через десять минут, присутствие Штатов в доме уже не ощущалось. Стоит ли за ним идти, останавливать его… он не знал. А вдруг так будет только хуже? Русский решил, что обговаривать их тему сейчас лучше не стоит. Они не хотели и не могли это остановить. Выбора не было ни у кого из них. А с последствиями разбираться придётся.

***

      Знаете, бывает такое чувство, называется — безысходность. Это не грусть, не волнение и не тревога. В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности. И мысли этим заполнены до краев. Хотя, вроде бы за такие слова Россия нехило так получил по голове. Ну как получил… скорее «чуть» не получил. Однажды один человек попытался его образумить, вроде получилось, а вроде и нет. По крайней мере, его удар по голове не дошел до конечной цели. Реакция воплощения, хоть и моста, оказалась быстрее.       Один кретин однажды сказал мне, что, когда дуло пистолета приставлено к твоей голове, выбор не всегда стоит между уступкой и твоей смертью. Есть 146 других возможностей.       И был он прав. Может 146 и не точное число, но как минимум один выход есть всегда. И выбор, остаётся за тобой. С США была такая же проблема. С ним вообще много проблем. То обмен, то случай с его отцом, Канадой, Китаем, Рейхом, Германией. Да много куда этот американец встревал, и каждый раз, словно по вызову, русский его вытаскивал по своему. От Китая он увёл силой, от Канады также, от Германии он не смог, тот сам попался убегая от него же. Повезло, что тот был в курсе. А с Великобританией вообще отдельная тема. Там просто взрыв. В общем, куда только не встряли. Но, если тогда эти истории были связаны с ними из-за обмена телами. То сейчас, хоть и из-за него, но дело в первую очередь было в них самих. Что делать со Штатами? Столько проблем. Федерация лишний раз стукнул себя по лбу, вспоминая их последнюю встречу. Ну почему он так сказал?! Зачем спросил когда домой?! Со стороны он будто намекал, чтобы тот ушёл. А вдруг Америка решил, что это из-за воспоминаний? Да блин, всё так запутанно. И не поймёшь ведь, что у того на уме. Россия в отличие от него, воспоминания не видел. И не имеет ни малейшего понятия, что тот может выкинуть. Захочет, исчезнет! С такими мыслями он и вздохнул, сидя в кабинете.       Даже находясь по ту сторону его жизни, я всё равно не могу понять о чём он думает.       И был частично прав. Понять что творится в голове у США, может только он сам. Его действия довольно… странные и непредсказуемые. Иногда он ведёт себя подстать статусу. Лидер с огромным жизненным опытом, который никогда не рискует. А иногда, словно ребёнок не знающий что делать в такой ситуации. И чёрт знает, от чего это зависит. От настроения или чего-то ещё. Резкий звук мелодии оказался неожиданным, от чего Федерация вздрогнул на месте. Телефон оповещал о звонке. Звонивший был знаком, но… шанс того, что новость будет хорошей или плохой, пятьдесят на пятьдесят. А учитывая последние события… С тяжёлым взглядом, он потянулся к телефону и принял вызов, прислонив к уху. На громкую связь ставить было рискованно. — Ало? — Ало! Россия! — голос был слишком резкий и… обеспокоенный. — Отец? Что случилось? — чтобы СССР и так резко начал разговор? Что-то явно произошло. Не сказать, что коммунист был взволнован, по большей части зол, но точно не на сына. — Сын, беда. США в твоём теле куда-то пропал. — ЧТО?! Как пропал? — Огромное возмущение прошлось в голове России. Как это пропал? Америка? Зачем и главное когда? Они не виделись всего неделю и тот уже куда-то пропал? — Вот так! Его не могут найти уже больше двух суток. Германия узнал что Канада заехал к нему, но дома не застал, его секретарь не в курсе, поэтому он не уезжал, а телефон оставил в машине на парковке где-то в городе. — Чёрт. — Прошипел тот от злости.       Всё слишком запутано. Воплощения нет двое суток. С одной стороны это не страшно. Они могут уходить и на месяцы. Загвоздка в том, что надо предупреждать хотя бы троих личностей из своего окружения. Если воплощение при отъезде сообщит об этом секретарю, президенту или кому-то из союзников стран, то нет проблем. Хотя бы просто скажет, что пропадёт дня на три или месяц, то ладно. Но вот так исчезать и даже не сказать. Оставить телефон и машину в городе, а самому куда-то деться? Что-то тут было не так. Самое первое, что надо сделать, это скрыть пропажу. — Все уже в курсе и скрыть нам не удастся. — Будто прочитав его мысли, дополнил Союз. — «Прекрасно!» — явно не радуясь такой ситуации, выругался русский. — И что делать? — Остаётся найти его раньше остальных. — Я уже позвонил Казахстану. — Чётко ответил Союз. — Тот должен приехать через неделю две. — Хорошо. Я позже перезвоню. — Коммунист сбросил трубку, а Федерация со злости начал закипать.       Эта новость о пропаже не то, что напугала, она разозлила. И не просто разозлила. Россия не знал куда выплеснуть резкий прилив эмоций, поэтому схватив первое что попалось под руку, со всей силы кинул в стену. Теперь добрая и старая кружка с кофе испортила пол, а обои пропитаются запахом. Вся злость не испарилась, но хоть чуть чуть стало легче. Он пропал. Штаты пропал. Куда он мог деться? Он надеялся на то, что ничего не произошло. Но главное, найти похитителя. Потому что русский догадывался, что США не мог так просто исчезнуть. Это бессмысленно. Причём зная сколько на нём лежит ответственности, сбежать — это самое глупое, что можно сделать. Это в духе ребёнка, но не воплощения. Из-за своей, иногда природной гордости, они никогда бы не опустились до такого позора, как бегство. Каким бы не был их характер. Избегать разговора или проблемы это одно, но сбегать от страны и обязанностей, это совсем другое. И если русский выяснит, что это был побег, а не похищение, то…

Я убью его.

Не злите меня, и так трупы прятать некуда!
 Шучу, шучу! Место ещё осталось.

***

      Подземная парковка особо не поднимала общего настроения. Особенно после случившегося. Вроде бы и пора успокоиться, но чувства не проходят. США с соответствующей кислой миной вспоминал в какой части он припарковал машину. Точнее машину России. Ай блин! Опять о нём. Надо забыть, подумает потом. Хорошим отвлекающим фактором стала машина, которую он то и искал. Вот.       Идя в её сторону, отгонять дурные мысли всё равно не получалось. Ну совсем никак. Америка думал обо всём. После пробуждения и прошествия суток, на всякий случай пытаясь успокоить хотя бы часть своих страхов, он, неожиданно даже для самого себя, позвонил Рейху. Не Казахстану, Германии или Союзу, а нацисту. Считал ли он, что тот может помочь? Вряд ли. Скорее просто все остальные имели связь с Федерацией, а фриц был… так сказать отдельной частью всей этой запутанной истории. Вот выбор и пал на него. От Тройки американец и узнал, что произошло. Да и последние воспоминания в кабинете пусть и расплывчаты, но он помнит ту боль. Понял, что началось, и от слов фрица успокоился, когда доложили, что никто ничего не знает. Ни совет, ни общество. Не знают ни об обмене, ни о срыве. Да и в целом о нём позаботились на эти две недели, пока он сходил с ума. Отмазали и ему ничего не будет. Но… угрызения чего-то внутри вызывало отнюдь не это. Тот разговор на кухне. Как же неприятно он закончился. Конечно Россия его не выгонял, по его взгляду и так всё видно, тот просто был растерян не меньше, чем он сам. Немец был так любезен на удивление и рассказал, что оказывается, русский не видел ничего. У него не было обмена воспоминаниями, он остался всё тем же воплощением, Российская Федерация. Но вот насчёт себя США уже был не уверен. В нём что-то изменилось. Что-то внутреннее. Что-то, что поменяет его полностью, но вроде бы и не настолько сильно, чтобы стать совсем уж другой личностью. Даже слово не подберёшь. Он… он словно познал чужие взгляды. Америка их прошёл и сейчас, он мог с уверенностью объяснить некоторые реакции России. Конечно в голову он ему не полез, но визуально всё это увидеть хватило сполна. И как дальше реагировать? Жизнь русского не сахар, конечно не сложнее, чем у него самого. Но это ведь совсем ДРУГАЯ жизнь. Это другие ценности, взгляды, воспитание и время. Отношения с семьей, детство, получение власти. Всё вроде бы разное, но немного и такое похожее. У них у обоих есть проблемы с членами семьи, своеобразные. У обоих большая власть и ответственность.       Когда Америка впервые очнулся, первой мыслью было. «Слава Богу, наконец-то это закончилось». До приезда русского он просидел в одиночестве целый час, сев на стул словно деревянный солдатик. Тело настолько напряжённо, как при сдаче экзамена. И хоть целый час одиночества оказался полезен, этого времени ему совсем не хватило. Лишь после, удалось обдумать произошедшее. Какой бывает… чужая жизнь. Одно дело политика. Участие России на собраниях, работа, бумаги, встречи и тонны тонны проблем. И совсем другое увидеть обратную сторону границ. Он видел как его учили. Какие приоритеты ставили. А пару ценностей русский забрал и у Казахстана, когда тот его обучал в начале. Хотя он поблажек ему не давал. В общем, жизнь не сахар. А дальше всё только хуже. В 15 лет начало войны, отправка на фронт и просто огромная пропасть между семьей и домом в целом. Кстати, американец не помнит ничего из времён войны, точнее первый год на фронте. В ней будто сам Россия отключился, или же забыл. И как бы Штаты не старался, но вспомнить он тоже ничего не мог. Он помнит что там были какие-то ситуации, но не более. Лишь в какой-то момент, словно вспышка, личная информация которой он владел напомнило ему о… «Монстре» и кошмаре нацистов на передовой. О «людоеде» советской стороны. США не видел его лично, но догадывался что такое прозвище получил воплощение-мост. Он в тот момент не знал кто из 15 республик это был… Теперь знает. А как ему пришло прозвище «людоед», это вообще запутанная история со стороны самих же немцев.       В старой истории, Герострат известен как житель древнегреческого города, который сжёг храм Артемиды в своём родном городе. Во время пытки, он сознался что поджёг храм для того, чтобы его имя помнили потомки. По итогу добился своего: приобрёл бессмертную, пусть и позорную, славу. Выражение «геростратова слава» стало крылатым, обозначая славу, равную вечному позору. Постыдную известность человека, который прославился только путём разрушения того, что создано другими. И пусть эту фразу изначально приписывали нацистам, в конце концов, его забрал кое кто другой.       Германские фашисты поистине заслужили «геростратову славу» современных каннибалов, что в переводе на русский язык означает — современных людоедов.       И вид того самого РСФСР, стоящего на горе трупов и в периоды голода, поедавшего даже человечину, напугал всех. Даже союзников. Так он и получил «геростратову славу», с прозвищем — людоед. Причём немцы не брезговали называть его этой фразой именно на вражеском языке. Они его не переводили в свой сохраняя смысл, они дословно повторяли само слово. И это было довольно жуткой информацией, дошедшей не до всяких ушей. Мало кто о ней знал. Наверное только приближенные к самому России в тот период и пара главных стран-участников второй мировой. Вообще, Америка не знал как относится к поеданию человечины. Он не то чтобы брезговал, просто не интересовало. Если бы не моральные правила как, «Каннибализм — это зло», он был бы и не против. По идее. В целом то воплощений и мясо не волнует. Хоть они и различают вкус, человечина всё же больше похожа на свинину, но чуть горчит. Но в целом отзыв о ней неплохой. Просто люди, находясь почти на вершине, не давали превратить себя в еду и подаваться на блюдце воплощениям. Тем кто по сути стоит на вершине пищевой цепи. Хотя из их старой истории, страны знают что воплощения прошлого тысячелетия ели мясо людей как и животных. Для них, убить и съест такой же инстинкт, совесть не мучает. И разницы между людьми и животными не было никакой. Позже это считалось какой-то формой болезни, о которой в скором времени и забыли. Так что нынешние страны не задумываются о такой еде, хотя по сути и не против, если так будет нужно. Среди политиков ходят слухи что в современном мире есть воплощения которые питаются человечной. Не как основное блюдо, но в рацион включить не против. И это одна из беспочвенных слухов которая держит людей на коротком поводке.

Тот кто питается тебе подобными, равным быть не может.

      Ладно, США смирился с тем что не помнит какой-то обрывок воспоминании. Ведь после войны, была ярь. Все последствия и симптомы. Но самое яркое что запомнилось на его фоне и симптомах, это… таблетки. РФ принимал их всего три раза, как теперь помнит Штаты, но кажется, что ни к чему хорошему они не приведут. Надо будет расспросить его об этом, чуть позже. Да и вообще, надо относится к этому проще. Он же всегда таким был. Разве нет? Нет, не был. Он всегда был сложным. Мог хоть сто раз подумать прежде, чем делать, но иногда тупил уж совсем. Иногда думаешь, а точно ли он подходит на роль воплощения целой страны? Бывало, что и сам американец в себе сомневался. Может так и выражала себя его болезнь? Сомнения в себе. Не неуверенность в своих силах, а именно сомнения в самом существовании и смысле жизни? Что бывает страшнее? И в такой момент, Америка не понимал насколько он попал. Кто знает, как сильно на нём отразились воспоминания России? Если тот всю свою жизнь жил как более слабый представитель их вида, то буквально прожить вторую жизнь, в которой ты наоборот, настолько силён, что вредишь самому себе. Это очень противоречит ему самому, как личности. А чужие воспоминания, пробудили давно забытое старое. Штатам довелось вспомнить то, что… он когда-то тоже был ребёнком. Что те на кого он в 20 веке смотрел с высока или хоть как равному себе, для России были странами, которые за один щелчок могли лишить его всего. И эти эмоции не давали ему однозначного отношения к одной и той же личности. К Федерации.       Дойдя наконец-то до машины, будто бы добираясь сто лет, США нажал на кнопку ключа чтобы открыть. Всё его состояние в целом, оставляет желать лучшего. Союз об этом не упоминал. О том что после обмена, чувствуешь настолько сильную слабость. Вроде бы физически ещё терпимо, но всё равно не хочешь делать ничего. Ни говорить, ни работать. Понятно, почему коммунист в то время почти не реагировал на ФРГ с ГДР, когда те направили на него пистолет, узнав, что он не их отец, и русский не выдавал ничего. Никаких эмоции, лишь безразличие и апатию. Видимо сортировка информации в голове занимает куда больше времени, чем казалось. Может поэтому США сейчас мало на что реагирует? Будто бы морально он уже прожил жизнь наперёд. Сколько это будет продолжаться он не знает, но концентрация и ощущения у него точно притупились. И словно бы напоминая ему об этом, рефлексы сработали быстрее, чем мозг успел их обработать. Одно лишь маленькое касание по плечу заставило тело отреагировать молниеносно. Всего секунда, и вот тот кто коснулся его плеча лежит прижатый к капоту машины, руки свёрнуты за спину, а на тело давит почти 100 килограммовая тушка воплощения.

Как я его не заметил?

— Кто ты?! — грозно спросил США, сжав его руки сильнее и выбивая из тела под ним болезненный стон. Это предупреждение. Если будут сопротивляться, то могут пожалеть о содеянном. — Ай-ай-ай. Россия, успокойся. — То ли шутя, то ли пытаясь разрядить обстановку, расслабленным голосом ответил ему незнакомец.       Услышав имя, Штаты понял, что это знакомый Федерации, но раз так слаб, вряд ли страна. Да и кто может узнать его со спины? Когда его отпустили, неизвестный спокойно повернулся, разминая недавно сжатую кисть. Как бы намекал, что довольно сильно его прижали. Смотря в первую очередь в глаза и сами ощущения, Америка видел перед собой обычного человека. Он даже не пустил мысли, что это мог быть бывшее воплощение. Потому что из исчезнувших с мировой арены стран, за свои триста лет правления, этого блондина с голубыми глазами он точно видит впервые. Кончено же и учитывая возраст России меньше, чем в сто лет, американец сомневается в том, что и русский знает этого человека. Тот говорил, что среди людей у него нет ни одного друга, а знакомого легко забыть в среде с кучей дел как у них. Так что… — Ты кто? — сохраняя осторожность, но уже поспокойнее спросил США. — Конечно ты не знаешь. — Натянув простую улыбку, ответили ему. — Твой отец и дед тоже не сразу узнали. — Отец? — «Он то тут причём?» — Позволь представиться. Твой предок и дедушка Российской Империи. Великое Княжество Московское. — С гордо поднятой головой, но с широкой улыбкой ответил… славянин. — Княжество? Постойте, вы ведь должны быть мертвы. — Если бы не случай с обменом и само нежелание думать больше, чем надо, то на лице американца красовался бы настоящий шок. Хотя учитывая какую эмоцию он начинает терять в силу своего возраста. А четыреста лет это не мало, то… ничего удивительного в его реакции уже нет. — Видимо у судьбы на меня были другие планы. — Америке не нравился этот незнакомец. Или как он себя назвал — Великое Княжество Московское. Что-то странное было в его неожиданном появлении. Или же он из-за обмена уже параноить начал? — И что вам нужно? — всё ещё сохраняя словесную дистанцию, спросил Штаты. — Мне бы к твоему отцу. В тот раз я приехал с РИ, но сейчас что-то заплутал. Не подвезёшь?       Теперь США в курсе ещё и приезда Российской Империи. Нет, он знал, что тот сбежал, но о его приезде точно не догадывался. Он был больше уверен, что тот умер где-нибудь в старой деревеньке, в полном одиночестве. Но нет, монархист жив. Да что уж там, его предок жив. И было бы логичнее если бы первым к нему знакомиться пришёл не Княжество, а именно Империя. Но… что-то пошло не в той последовательности. Да ещё и славян просит его подвезти к Союзу. Стоит ли так рисковать? Возможно стоит, потому что упускать из виду такой феномен точно нельзя. Да и воплощение аж с тех времён и в современном обществе… Проблем он ещё может доставить. — … Хорошо. Садитесь.       После команды, оба сели в машину. Московск на заднее сиденье, а Америка соответственно на место водителя. Он завёл машину и решил подождать, пока двигатель заведётся полностью, чтобы включить кондиционер. Иначе в такую жару сварятся сразу. Пока они сидели в тишине, американец наблюдал через зеркало заднего вида за действиями и в целом мимикой пассажира сзади. Взволнован ли он, или же продолжит сохранять ту, явно неестественную улыбку на лице. И США пускал мысль, что за такой долгий срок жизни, Княжество мог очень искусно прятать эмоции и свои намерения. А может быть совсем наоборот, разучился. Как бы то ни было, ответ оказался прост, как капля воды. Русский сидел расслаблено, иногда осматривая саму машину. Штаты не знает, видел ли тот когда-нибудь машину, или по крайней мере такую современную, но реакция оказалась именно такой. Для него это что-то новое. И вот в потоке этих самых эмоций, появилась одна резкая и неожиданная. По виду… того то ли осенило, или он что-то вспомнил, но следом это сразу же подтвердилось. — Подожди. Я совсем забыл. Мне же сперва к твоему деду надо. — Как неуклюжий человек, сказал Московск. — Давайте подвезу. Вы знаете адрес? — Не надо. Я знаю адрес. Это не так далеко так что дойду. — Княжество вышел из машины, конечно же извинившись, что побеспокоил. — Вы уверены? — спросил Америка, перед этим опустив окно своей машины и смотря на уходящего. Ему не хотелось его отпускать. Княжество ещё и здесь? В это время? Что-то тут не чисто. Упускать лучше не стоит. — Мне не трудно. — Нет-нет. Не хочу обременять. Просто заедешь к отцу сегодня, а там и познакомишься.       Княжество ушёл, а Штаты ещё долго смотрел тому в след, но в итоге, понял что и вправду слишком сильно загрузил себя. Каков шанс того, что Княжество имел на него планы или даже мог напасть? Минимальные. Бывалый не справится с тем, кто ещё сохраняет связь со своей страной. Они намного слабее. Хоть и могут нанести вред, но незначительный. Иногда стоит смотреть на вещи проще. США уехал с того места, по дороге всё время останавливаясь чтобы подышать. Из-за жары было очень душно. В итоге он мельком заехал в кафе, где купил холодный напиток и вновь поехал. По дороге он заехал на подземную парковку чтобы скрыться от солнца, да там и остался допивать свой напиток. Только припарковавшись он наконец-то мог трезво и не спеша обдумать произошедшее недавно. Что-то его напрягала та встреча. Чувство тревожности не проходила. И, ну не мог Княжество оказаться здесь. Он не помнит его, да и в истории не силён. Тех кто старше эпохи русского царства он слабо помнит. И раз не помнит, значит Московск старше и… да он же должен быть мёртв уже столетия назад. Даже Царство отправился на небеса, а этот… Его либо обманывают либо это какой-то феномен. Исключение из правил. Он не слышал, чтобы воплощения жили дольше положенного после потери власти. Но… случаев когда страны становились на порядок ниже как воплощения мосты, были, хоть и редкие. И нельзя исключать шанс того, что он мог дожить до этих дней за счёт смены своего статуса. А может… он просто страна получившая преимущество в регенерации за счёт чего проживёт чуть дольше обычного, но насколько? Он быстро полез в интернет и узнал по датам, что Княжество уже лет сто пятьдесят как должен быть мёртв. И о наличии моста ни слова. Возможно тот и вправду просто редкий случай. США тяжко вздохнул.

Ладно, сегодня расспрошу об этом Союза.

      Штаты откинулся головой на спинку кресла и смотрел в потолок машины. Ничего не хотелось делать. Такая слабость накатила. Не хотелось ни ехать, ни следить за дорогой, ни возвращаться в дом самого России, где все вещи напоминали его самого. И так они не поговорили насчёт того, что было, дальше и подавно ничего не выйдет, пока с этой ситуацией не разберутся. Им нужно поговорить. США прикрыл глаза, представив как он с Россией заводит разговор. Представил… Ничего хорошего. Всё в его воображении закончилось либо дракой, либо молчанием и игнорированием. Другого не дано. Штаты аж хотел убежать. Он что-то подустал. Хотя… ничего удивительного. Эти два месяца он не спал, а те две недели и так были тем ещё стрессом. Забыв, где он находится, Америка уснул. Всё что он сейчас хотел, это просто куда-то исчезнуть. Сбежать от проблемы. И сон ему в этом кое-как, но помог.

Спокойного сна.